To main »» Чейз Джеймс Хедли »» Ты мертв без денег. Скорее мертвый, чем живой. Это ему ни к чему.
Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах
Том десятый
Ты мертв без денег
Скорее мертвый, чем живой
Это ему ни к чему
Ты мертв без денег
Глава 1
При температуре ниже нуля и тротуарах, заваленных снегом, Нью-Йорк стал для меня особенно невыносим. Я начал тосковать о солнце. Вот уже два года, как я не был в Парадиз-Сити, и мне живо представились комфорт и роскошь отеля «Спаниш Бей» — лучшего на побережье Флориды.
Совсем недавно я продал в «Нью-Йоркер» пару рассказов, а мой последний роман стоял третьим в списке самых популярных бестселлеров, так что о деньгах можно было не беспокоиться. Глядя в окно на низкое серое небо, падающий снег и людей, копошащихся далеко внизу, я потянулся к телефону.
Телефон — настоящее чудо. Вам в голову приходит какая-нибудь фантазия, и телефон, подобно магу, тут же превращает ее в реальность. Конечно, при условии, что у вас есть деньги. У меня они были, поэтому уже через несколько минут я разговаривал с Жаном Делаком, управляющим отелем «Спаниш Бей». Еще через несколько минут для меня был оставлен номер с балконом, освещенный солнцем десять часов в сутки и с видом на океан.
Не прошло и полутора суток, как я прибыл в аэропорт Парадиз-Сити, где ожидал сверкающий белый «кадиллак», доставивший меня в отель. Так здесь встречали только гостей, которых считали важными персонами.
Первую неделю я провел, валяясь на пляже, болтая с девчонками и обжираясь в ресторане, но потом вспомнил об Эде Барни. Два года назад я познакомился с этой горой мяса, способной в невероятных количествах уничтожать пиво с сосисками. Эд знал обо всех махинациях, преступлениях и грязи за фасадом Сити, а чего не знал он, того и знать не следовало. Сам себя он называл человеком, держащим ухо к земле.
Я спросил Делака, здесь ли еще Барни.
— Конечно, — улыбнулся Жан. — Парадиз-Сити без Барни — все равно что Париж без Эйфелевой башни. Вы найдете его в таверне «Нептун» или где-нибудь неподалеку от нее.
И вот однажды после превосходного обеда я отправился в портовый район и смешался с толпой обвешанных фото- и кинокамерами туристов. Стоя на набережной и наблюдая за рыбаками, собирающимися на ночной лов, я думал, что Парадиз-Сити — одно из самых живописных местечек на побережье Флориды.
Я нашел Эда Барни сидящим на причальной тумбе перед таверной «Нептун». Он ничуть не изменился с момента нашей первой встречи: его громадное пузо обтягивал изношенный грязный свитер, а мощные ляжки были с трудом втиснуты в джинсы. Рукав свитера был неумело зашит цветной ниткой, видно, Эд сам чинил свою одежду.
Он сидел с пустой пивной банкой в огромной ручище, похожий на странное морское животное, выброшенное волнами на берег, и задумчиво смотрел в океан, а вокруг бурлила толпа туристов.
Сказать, что Эд Барни знавал лучшие дни, значило бы больше, чем признать очевидный факт. Жан Делак рассказывал мне, что Барни одно время руководил школой подводного плавания и был классным аквалангистом. Сейчас в это верилось с трудом. Эда Барни погубила любовь к пиву. Огромный, расплывшийся, с лицом, почерневшим за годы, проведенные под флоридским солнцем, с плешивой головой и маленькими голубыми глазками, которые удивительно быстро усматривали малейшую возможность заработать, он сидел, подобный стервятнику, поджидающему добычу, но казался молчаливым и загадочным, как сфинкс.
Меня Эд заметил еще издали. По тому, как он выпрямился, подобрал брюхо и швырнул пустую банку в воду, я понял, что Эд хочет произвести хорошее впечатление. Он смотрел на меня, как смотрят в пустыне на желанный оазис.
Привет, Барни. — Я остановился рядом. — Помните меня?
Он кивнул и изобразил улыбку.
Конечно, помню. У меня хорошая память. Вы мистер Кемпбелл, писатель.
— Верно наполовину. Я действительно писатель, только зовут меня Камерон.
— Угу, Камерон, помню. Если я что и умею, так это запоминать лица. Я рассказывал вам про алмазы Эсмеральды, так?
— Было такое.
Эд лениво почесал волосатую ручищу.
— Вы написали об этом книжку?
Я отрицательно покачал головой. Пусть не считает меня таким уж простофилей.
— Ну ладно. А история была хорошая. — Он опять почесался, потом посмотрел на дверь «Нептуна». — Я всегда держу ухо к земле. Хотите услышать что-нибудь новенькое?
Конечно, я всегда готов был выслушать что-нибудь новенькое.
— Хотите, расскажу про марки Ларримора? — Он посмотрел на меня испытующим взглядом.
— Марки? Что может быть нового в марках?
— Угу. Хороший вопрос. — Он сунул руку под свитер и почесал живот.
Пришлось сказать, что я совершенно не разбираюсь в марках. Эд кивнул и вынул руку из-под свитера.
— Я тоже не разбирался, пока не услышал про марки Ларримора. Среди моих знакомых есть газетчики, которые любят поговорить. Должен сказать, даже среди попов появляются иной раз болтливые, а я всегда слушаю. — Он облизал обветренные губы и обтер их тыльной стороной ладони. — Хотите услышать эту историю?
Я сказал, что марки меня не интересуют, и Барни кивнул.
— Правильно, меня они тоже не интересуют. Но здесь особый случай. Пошли выпьем пива, — предложил Эд, тяжело поднимаясь. — Кроме меня, никто не знает всей истории целиком, а я получил ее, держа ушки на макушке, а рот — на замке. Пошли потолкуем.
Барни двинулся сквозь толпу, как бульдозер по усыпанной камнями площадке. Люди или отступали с его дороги, или отлетали, словно сшибленные грузовиком. Я шел следом, зная, что он думает сейчас лишь о пиве, а когда Эд Барни думает о пиве, он не обращает внимания ни на кого, кроме человека, который платит по счету.
Когда мы вошли в «Нептун», Сэм, чернокожий бармен, лениво протирал стаканы, но завидев меня, он оставил свое занятие. Глаза Сэма вспыхнули, он не только узнал меня, но и понял, что я веду такого клиента, который в следующие несколько часов опустошит половину пивных запасов. К тому же, вероятно, Сэм подумал о чаевых.
— Добрый вечер, мистер Камерон, — нараспев произнес он, сияя улыбкой. — Давненько вас не было. Рад снова видеть вас в наших краях. Чего прикажете?
Я пожал бармену руку, как это было принято в Парадиз-Сити, и заказал два пива.
Барни уже пристроил свою тушу на скамье у окна и оперся локтями о грязный стол. Сэм налил две большие кружки и принес нам.
Я устроился напротив Барни, потому что хорошо усвоил его привычки. Он никогда не торопился и ненавидел тех, кто спешит. Прежде чем начать рассказ, он должен был утолить жажду. Он пил медленно и спокойно, не отрывая губ от кружки до тех пор, пока она не пустела. Потом он ставил стакан, вытирал губы рукой и вздыхал.
Мне не пришлось подзывать Сэма, через минуту он уже ставил перед Эдом вторую кружку.
— Знаете, мистер Камерон, когда доживете до моего возраста, поймете, что пиво — единственное, из-за чего стоит топтать эту землю. Было время, когда я бегал за женщинами. Теперь они для меня ничего не значат, а вот пивом я, можно сказать, живу. — Он тронул свой размазанный по лицу нос. — Если бы не женщина, у меня сейчас не было бы такой сопатки. Ее муж застал нас врасплох, и оказалось, что он умеет драться. — Эд покачал головой и протянул руку за кружкой. — Мне еще повезло: этот тип сразу разбил кулак о мою физиономию, иначе могло бы получиться хуже.
Я отхлебнул пива и закурил. Наступила пауза, во время которой я пытался представить, как выглядел Барни во времена своего процветания. Задача оказалась непосильной даже для моего писательского воображения.
— Как поживает мистер Делак? — вежливо поинтересовался Барни. — Я не видел его уже пару недель.
— У него все хорошо. Он сказал, что Сити без вас — все равно что Париж без Эйфелевой башни.
Барни расцвел.
— Мистер Делак — джентльмен. Я нечасто так говорю о людях. Большинство здешних денежных мешков и слова-то такого — «джентльмен» — не поняли бы. — Он осушил кружку до половины и задумчиво посмотрел на меня.
— Так вы хотите послушать про русские марки Ларримора?
— Что в них такого уж интересного?
— Все, что стоит миллион долларов, интересно, — твердо сказал Барни. — Хоть убей, не пойму, почему кусочек раскрашенной бумаги может быть таким дорогим. Пока я не разузнал все толком насчет этих марок, то не понимал, зачем они вообще нужны. — Эд подался вперед и ткнул пальцем величиной с банан мне в грудь. — Знаете ли вы, что некоторые марки можно использовать даже как капитал, если, например, собираетесь бежать за границу? И знаете ли вы, что некоторые умные головы вкладывают в марки капитал, чтобы избежать подоходного налога? А некоторыми марками пользуются вместо иностранной валюты. Об этом вам приходилось слышать?
Я ответил, что слышу об этом впервые, но при чем здесь человек по имени Ларримор?
— Это долгая история. Могу рассказать ее на тех же условиях, что и прошлый раз.
Я притворился равнодушным, заявив, что марки меня совершенно не интересуют.
Барни допил пиво и постучал кружкой по столу. Он мог бы и не трудиться, потому что Сэм, облокотившись о стойку, следил за каждым его глотком.
— Я вас не понимаю, — пожал тучными плечами Барни. — Марки вас не интересуют, потому что вы о них ничего не знаете. Об этой истории можно написать книжку. И вот что я скажу: если бы я умел писать, то ни за какие деньги не отдал бы ее вам. Но раз я не умею писать, мы можем заключить сделку. Что скажете?
Я заявил, что приехал отдыхать, и у меня есть свободное время, поэтому, раз уж больше все равно нечего делать, можно и послушать.
Барни испытующе посмотрел на меня.
— Условия те же, что и в прошлый раз?
— Какие условия?
Может быть, Барни не слишком хорошо запомнил мою фамилию, но зато прекрасно помнил, что вытянул из меня за прошлый рассказ.
— Столько пива, сколько захочу, еда и пара баксов в награду за потраченное время.
— Идет.
Я положил на стол деньги, Эд убрал их в задний карман и сделал знак Сэму.
— Жалеть не придется, мистер Камерон. Хотите есть?
Я отрицательно покачал головой, и Барни изобразил гримасу сожаления.
— Когда подворачивается случай поесть, мистер Камерон, нельзя отказываться. Трудно сказать, скоро ли сможешь набить пузо в следующий раз.
Я обещал запомнить эти слова.
Наступило молчание, во время которого Сэм принес трехэтажный, сочащийся жиром шницель и поставил его перед Эдом, физиономия которого расползлась в довольной улыбке. Мне же шницель показался не более аппетитным, чем затонувшая помпа.
Барни принялся не спеша жевать. Я ждал. Покончив со вторым слоем этого сомнительного блюда и допив пиво, Барни откинулся назад, вытер губы рукой и принялся рассказывать.
— В этой истории замешана уйма народу. Но начну я с Джо Лака и его дочери Синди. Потом перейдем к Дону Эллиоту.
Он сделал значительную паузу и посмотрел на меня.
— Помните Дона Эллиота?
— Кинозвезду?
Барни довольно кивнул.
— Вы видели хоть одну его картину?
— Он не в моем вкусе. Он ведь, кажется, подобрал плащ Эррола Флинна — фехтование, драки и тому подобное?
— Можно сказать и так, но у этого парня были почитатели. Он снялся в шести фильмах, и все они принесли кучу денег.
— А я уже несколько лет не слышу этого имени. Что с ним случилось?
— Все в порядке, мистер Камерон, дойдем и до него. Я хочу представить вам дело в правильной перспективе. — Барни бросил нетерпеливый взгляд на Сэма, наливавшего в кружку пиво. — Шаг за шагом, не все сразу. Чтобы вы все как следует поняли, я должен рассказать эту историю по-своему.
Я сказал, что не возражаю и что вообще-то уже давно пора начать.
— Я начну с Джо Лака и его дочери Синди, потому что они играют важную роль в краже Ларриморовских марок. — Эд лукаво посмотрел на меня. — Ручаюсь, вы даже и не слышали, что эти марки были украдены. А ведь они стоят миллион долларов!
На это я возразил, что если даже и слышал, то не обратил внимания, потому что мне плевать на все марки мира, вместе взятые.
Барни нахмурился: я реагировал не так, как ему хотелось.
— Ну ладно, до кражи дойдем позже.
Он сделал паузу, чтобы наброситься на третий слой шницеля, который успел превратиться в отвратительную массу застывшего жира. Прожевав циклопический кусок, он поерзал, усаживаясь поудобней, положил ручищи на стол и наклонился ко мне. Я видел, что рассказчик готов начать.
— Джо Лак. Так вот, от удачи в Джо только и было, что фамилия. Он был ширмачом. — Барни помолчал, ожидая вопросов, но я безмолвствовал. Тогда он продолжил: — Ширмач — это человек, который шарит по чужим карманам и продает, что там находит. Одним словом, Джо был мелким карманником. Если он набирал сотню долларов за неделю, а такое случалось редко, то уже считал себя Генри Фордом. Джо всегда думал и действовал, как мелюзга, но это шло ему на пользу, потому что даже копы не интересовались такой мелюзгой. Многие карманники замахивались широко и скоро попадали за решетку. Многие, но не Джо. Он даже не был на заметке у легавых. Так вот, мистер Кемпбелл, нужно иметь в виду, что…
Я решил, что пора выяснить вопрос раз и навсегда, и, прервав Эда, напомнил, что меня зовут Камерон.
— Правильно, Камерон. Ага.
Эд почесал кончик носа, поерзал на скамейке и продолжал:
— Я уже говорил, Джо был неплохой парень. Можно даже сказать — отличный. Я с ним ладил. Когда у него случались лишние деньжата, хоть это случалось и нечасто, он всегда готов был угостить приятелей пивом. Я хочу, чтобы вы знали, как Джо выглядел. Он был высокий, тощий, с густыми волосами, которые начинали седеть. У него было одно из тех непримечательных лиц, которые видишь каждый день много раз. Такое лицо не запомнишь и не захочешь посмотреть на него еще раз. Джо всегда носил грязный серый костюм и потрепанную соломенную шляпу. Думаю, ему было лет пятьдесят. Он женился молодым, и его жена умерла, когда рожала ребенка, девочку, которую Джо назвал Мосинда. Я слышал, Джо не ладил с женой, поэтому, когда она померла, он не очень-то горевал. А вот в Синди он души не чаял. Он дал ей хорошее образование, но не считал нужным скрывать, чем промышляет. Синди обожала папашу, и как только закончила школу, стала его партнершей. Он обучил ее всем трюкам, и к восемнадцати годам девчонка стала такой же умелой карманницей, как он сам, а этим много сказано. Летом они работали в Нью-Йорке, но когда приходила зима, перебирались сюда. Работы здесь хватало, но они ограничивались мелочью, жили прилично и не старались разбогатеть.
Барни помолчал, рассматривая пиво в своей кружке, а потом заговорил снова:
— Вы, наверное, хотите знать, как выглядела Синди? Пожалуйста. Я немало повидал девушек на своем веку, но ни одна не шла ни в какое сравнение с Синди. Она была высокой, в отца. Светлые волосы, а фигура такая, что, когда она выходила из дому, останавливалось уличное движение. А видели бы вы ее ноги! Если бы вы вели машину и в этот момент увидели ее ноги, не избежать бы вам столкновения. Красота дочки беспокоила Джо. Он знал, что рано или поздно появится мужчина и он потеряет свою девочку. Постепенно эта мысль сделалась его кошмаром. Он просто не представлял себе жизнь без дочери.
До двадцати лет Синди не интересовалась парнями. Она могла выбрать себе кого угодно, но не хотела. Ей нравилось ездить по стране вместе с отцом, шарить по карманам простаков, заботиться о порядке в доме… Джо молил Бога, чтобы это длилось как можно дольше, но понимал, что так не бывает.
Чтобы вы имели представление о жизни этой семьи, я опишу вам их день. Они вставали поздно и за кофе обсуждали сегодняшнее меню. Отец с дочерью любили хорошо и недорого поесть за счет магазинов самообслуживания. Джо придумал хитрый способ кушать задарма и без риска. Он сделал легкую корзинку овальной формы, которую Синди привязывала к животу, а поверх надевала платье, какие носят беременные. Она подкрашивалась так, чтобы казаться бледной, и, опираясь на руку отца, входила в магазин. Там Синди совала в корзинку все, что ей нравилось, а Джо закрывал ее своим тощим телом от любопытных глаз. Они никогда не брали слишком много, поэтому все проходило гладко, и бесплатный обед был обеспечен им каждый день.
Потом они возвращались домой, и пока Синди готовила ленч, Джо вслух читал ей газеты. После ленча каждый принимался за свое дело: Синди работала в магазинах, а Джо — в автобусах. Они встречались снова около пяти часов, и у каждого были деньги, чтобы пообедать в ресторане, да еще и отложить на черный день.
Вечером Лаки смотрели телевизор, пока не наступало время ложиться спать, а следующий день был повторением предыдущего.
Барни одобрительно кивнул Сэму, который как раз ставил перед ним очередную кружку.
— Когда приходило время переезжать сюда, Джо и Синди снимали маленькое бунгало на Приморском бульваре — ничего особенного, но им нравилось, ведь, как я уже говорил, они не стремились к роскоши. Они приезжали, устраивались и продолжали жить той жизнью, к которой привыкли в Нью-Йорке.
Барни умолк и отхлебнул пива.
— Но последняя поездка в Парадиз-Сити обернулась для них неожиданным образом. Удача начала изменять Джо. Произошло то, чего он боялся: Синди влюбилась.
Барни собрал с тарелки жир пальцем и обсосал его. Я спросил, не хочет ли он еще один шницель.
— Не сейчас, спасибо, может быть, чуточку позже, — улыбнулся он. — Ну так вот, Синди влюбилась, и теперь на нашей сцене появляется некто Вин Пинпа. Хоть Пинпа было всего двадцать шесть лет, он уже был ветераном уголовного мира. Этот парень специализировался на кражах со взломом и мог справиться с любым замком, системой сигнализации да и с охраной тоже. Он прилично зарабатывал, ездил в «ягуаре», много путешествовал и не задерживался нигде надолго, так что полиция нескольких штатов не могла его настигнуть.
Беда была лишь в том, что Вин не умел обращаться с деньгами. Как только какой-нибудь скупщик краденого расплачивался с ним, он моментально спускал все на какую-нибудь ерунду. Я бы сказал, что он был даже красив: высокий, стройный, с жестоким выражением на порочной физиономии. Он носил длинные волосы, как сейчас принято, и тратил кучу денег на разные чудные шмотки, которые любят молодые парни.
Пинпа приехал в Парадиз-Сити, потому что слышал, что здесь полно людей, у которых больше денег, чем мозгов, а их виллы по самые потолки набиты всяким ценным барахлом. До приезда сюда Вин работал в Майами, но ему не повезло: выходя из номера одной старой вдовы с карманами, полными драгоценных безделушек, он напоролся на гостиничного сыщика, которого ему удалось оглушить. В драке он рассыпал драгоценности, но все же сумел унести ноги. Пинпа знал, что теперь в полиции есть его приметы, поэтому решил затаиться и приехал в Парадиз-Сити.
Синди приметила Вина, когда тот покупал галстук в одном из лучших магазинов. Она подумала, что он настоящий красавчик, но это не помешало ей поинтересоваться его бумажником. Но, видно, было что-то в Вине, что помешало девушке сосредоточиться, и он почувствовал, как ее пальцы скользнули в его карман. Пинпа скосил глаза и улыбнулся ей. Они посмотрели друг на друга, и тот непонятный механизм, что мы зовем любовью, сработал в Синди. Она вернула бумажник, извинилась и приняла предложение Вина выпить чего-нибудь прохладительного.
Они проболтали до вечера, пока Синди не спохватилась, что уже час назад должна была быть дома. Она ужасно расстроилась: мало того что время было потрачено на болтовню с незнакомым парнем, так ей еще и не удалось ничего заработать. Когда девушка сказала об этом Вину, тот рассмеялся и дал ей двести долларов, предложил встретиться завтра. У Пинпа не было недостатка в девушках, но Синди пленила его. Не буду говорить, что он влюбился, но ему хотелось снова увидеть ее.
Синди предложила встретиться в «Лидо», где можно было поговорить и потанцевать. Она и не думала скрывать, чем они с отцом зарабатывают на жизнь, и Пинпа тоже не стал делать тайны из своих занятий, хоть и не вдавался в подробности. Синди прямо-таки обалдела, увидев его «ягуар». Она подумала, что этот парень не только красив и умен, но еще и богат.
Когда Синди вернулась домой, Джо сразу понял: что-то произошло. Глаза дочери сияли, как два бриллианта, и Джо догадался, что она влюбилась.
Барни умолк, подавляя тяжелый вздох.
— Сколько раз на меня смотрели такими глазами в дни моей молодости! Конечно, Джо сразу все понял, и на него словно подуло холодным ветром. Подумав, он решил не задавать никаких вопросов.
Всю следующую неделю Синди и Вин встречались ежедневно и в конце концов без памяти влюбились друг в друга. Тогда Синди решила, что пора сообщить новость отцу. Она боялась разговора, но не хотела обманывать Джо. Она поговорила с Вином и попросила его встретиться с ее отцом. Сначала Вин отказался, но Синди умоляла и, желая ей угодить, парень согласился.
Будь с ним поприветливей, Вин, — попросила Она. — Джо — прекрасный отец. Приходи завтра в полдень, я постараюсь подготовить его.
— Ладно, — равнодушно согласился Вин. — Приду. Я не сделал бы этого ни для одной куколки, но ты — исключение.
Вернувшись домой, Синди страшно нервничала, и Джо понял, что она собирается сообщить ему новость. За те шесть дней, что дочь встречалась с кем-то, он успел привыкнуть к мысли, что она влюбилась, и повторял себе, что это неизбежно. Теперь он решил вести себя очень осторожно, чтобы не потерять дочку. Похоже, она серьезно влюбилась, и Джо осталось одно: притвориться понимающим отцом, сделать вид, что он рад за Синди.
Мысль, что остаток дней он проведет в одиночестве, подавляла Джо, но он понимал, что здесь ничего нельзя поделать. Надо попытаться убедить Синди не спешить с браком, ничего другого он придумать не мог.
После ужина, вместо того чтобы включить телевизор, Джо спокойно спросил:
— О чем ты думаешь, малышка? Я вижу, ты хочешь мне что-то сказать?
И Синди сказала. Джо кивнул.
— Такое случается со всеми, видно, пришло и твое время. Если ты счастлива, то счастлив и я. Но ты уверена в этом парне?
Синди подошла и обняла отца.
— Я боялась говорить, думала, ты рассердишься.
— Чего же здесь сердиться? Такой девушке, как ты, нужен муж. — Джо выдавил улыбку. — И потом, я хочу стать дедом. Люблю детишек. Когда же свадьба?
Синди распахнула глаза.
— Мы пока не собираемся жениться. Просто хотим проводить время вдвоем. Мы не хотим детей, во всяком случае пока.
Джо постарался сдержать вздох облегчения.
— Но ведь вы когда-нибудь поженитесь?
Синди нахмурилась.
— Мы об этом не говорили. Хотим весело пожить и все.
— Ну расскажи мне о нем.
Джо выслушал хвалебную речь Синди с отчаяньем в сердце и с лицом, светящимся притворным интересом.
— Этот человек — высокого полета, — заключила дочь. — Он занимается рэкетом. Я не знаю подробностей, но похоже, это что-то крупное. А как он одет! Ездит в здоровенном «ягуаре» и не жалеет денег. Уверена, папа, он тебе понравится.
Джо сказал, что очень на это надеется, а потом, помолчав немного, спросил, есть ли у парня прошлое?
— Прошлое? Что ты хочешь сказать? — Синди выпрямилась.
— Ну… Известен ли он копам? Сидел ли когда-нибудь?
— Уверена, что нет. Конечно, нет! Он слишком умен, чтобы попадаться.
— Вот и хорошо. — Джо поколебался, а потом продолжил: — Вы должны быть очень осторожны, малышка. До сих пор мы не имели дела с копами. Чем крупнее человек работает, тем опасней с ним связываться.
— Не понимаю тебя!
Синди еще не говорила с отцом так резко, и Джо внутренне съежился.
— Я ничего такого не хотел сказать. Просто вы должны вести себя осторожно.
— Мы и так осторожны. Не понимаю, при чем здесь Вин? Говорю же тебе — он продувной парень.
Богатый опыт мелкого уголовника научил Джо, что как раз такие чаще всего и попадаются, но он решил промолчать. Ему оставалось надеяться, что эта связь долго не протянется.
Когда Синди объявила, что Вин Пинпа придет завтра к ленчу, Джо сказал, что будет очень рад.
Барни навалился на стол, ища взглядом Сэма. Заметив его, он указал на свой огромный живот и засемафорил бровями.
Если не возражаете, мистер Камерон, я возьму еще один шницель.
Встреча Джо Лака и Вина Пинпа прошла лучше, чем ожидали обе стороны. Джо изо всех сил старался понравиться парню, зная, что Синди прислушивается к каждому слову и следит за выражением их лиц. В Вине было нечто, произведшее на Джо глубокое впечатление: самоуверенность, решительность, угадывающаяся жестокость подсказали старому вору, что перед ним не мелкий жулик. Кроме того, было похоже, что Вин искренне привязан к Синди, и это несколько успокоило Джо: во всяком случае этот парень не бросит его дочь, позабавившись с нею.
К своему удивлению, Вин нашел Джо остроумным собеседником и не слишком строгим отцом.
Ленч удался. После еды Пинпа усадил отца с дочерью в «ягуар» и повез в горы, подальше от кишащего народом побережья, и постарался, чтобы Джо не чувствовал себя третьим лишним.
Около четырех часов Джо, который с удовольствием рассказывал Вину о своей жизни, сказал, что ему пора на работу.
— А ты устрой себе выходной, малышка, — обернулся он к дочери. — Повеселись с Вином.
Вернувшись в город, они высадили Джо около автобусной станции. Когда они отъехали и Синди с тревожным ожиданием посмотрела на Вина, тот улыбнулся:
— Славный старикан. Мелюзга, но мне понравился. — Он положил ладонь на руку Синди. — Мы все трое отлично поладим.
Так и вышло. Через неделю Джо предложил Вину поселиться в их бунгало. Поразмыслив, Джо решил, что таким образом чаще будет видеть Синди, а кроме того, Пинпа ему понравился, и он не возражал против его общества. Только теперь Джо стало ясно, как он стосковался по мужской компании.
Поколебавшись, Пинпа согласился. Он уже начинал чувствовать себя немного на мели, хоть и остановился в скромном отеле. Но в Парадиз-Сити даже скромные отели стоят недешево. Вин подумывал, что скоро придется пойти на дело. До сих пор, наслаждаясь обществом Синди, он старался не вспоминать, что стычка с гостиничным сыщиком напугала его. Во всяком случае, он решил обходить отели подальше. Лучше было выпотрошить одну из вилл, о которых он так много слышал. Поэтому, когда Джо предложил Пинпа занять одну из пустовавших спален и вносить в общий котел двадцать долларов в неделю, Вин сунул нос в бумажник, обнаружил, что там осталась последняя сотня, и согласился.
И все же, хотя его расходы теперь значительно уменьшились, он понимал необходимость браться за работу. В Парадиз-Сити Вин был чужаком, и отсутствие связей усложняло дело. Зная, что Джо и Синди регулярно приезжают сюда последние три года, Вин решил поговорить с Джо: не подскажет ли он, с чего начать?
И вот как-то утром, когда Синди готовила ленч, а мужчины сидели в маленьком саду, Пинпа небрежно спросил, не знает ли Джо в Сити надежного барыгу.
— Барыгу? Их здесь несколько. — Джо покачал головой. — Но я не назвал бы их надежными. Лучший барыга — Клод Нендрик. Он владелец большого антикварного магазина в шикарном районе, но его не интересуют мелочи. Клод поставляет антиквариат большинству здешних богачей, но принимает и горячий товар. Дай ему что-нибудь первоклассное, и он возьмет, но с мелочью Клод не связывается. Мелочь принимает Эйб Деви, у которого есть лавка всякого барахла для туристов, но он плохо платит. И все же мне кажется, Эйб больше тебе подходит, — Джо задумчиво посмотрел на Вина. — Ты задумал провернуть дельце?
— У меня кончаются деньги, — хмуро произнес Вин. — Придется прервать отдых.
Это был удар для Джо, но он постарался не подать и виду. Судя по словам дочери, Пинпа был набит деньгами, как мешок, и новость повергла Джо в уныние.
— Послушай, Вин, — заговорил он. — Ты только не натвори глупостей…
Изменившееся лицо Пинпа заставило Джо умолкнуть. Впервые старик увидел оборотную сторону характера Вина, и это тоже было для него ударом.
— Глупостей? Не понял, — угрожающим тоном произнес Пинпа. — Когда я что-то делаю, у меня все идет, как надо.
— Само собой, — поспешно поддакнул Джо. — Но теперь ты в Парадиз-Сити. Здесь все по-другому, как в закрытом магазине, если ты понимаешь, что я хочу сказать.
Пинпа уставился на него.
— Как где?
— У здешних ребят уже все схвачено, — стал объяснять Джо. — Посторонних не очень-то любят.
Пинпа выпрямился, и его взгляд посуровел.
— Вот как? А я, значит, посторонний?
Джо нервно защелкал суставами пальцев.
— Боюсь, что да, Вин. Ребята не потерпят, если ты начнешь работать самостоятельно.
— И что же они сделают в таком случае?
Джо провел рукой по седеющим волосам.
— Насколько я знаю, они оповестят копов, а копы здесь — настоящий динамит, будь уверен. Их дело — оберегать местных богачей, и они свое дело знают.
Пинпа закурил новую сигарету, задумался и потом спросил уже не так сурово:
— Но как же мне втиснуться в дело, Джо?
— Это не так просто, но ты поговори с Эйбом Деви. Скажи ему, что ты из наших, и вежливо спроси, чем он может помочь. Другого способа нет. Если Эйб откажет, значит, все, ты не работаешь в Сити. А если ты все-таки станешь работать без его согласия, тебя сцапают копы.
— В Майами у меня не было таких помех, — сердито пробормотал Пинпа. — Что это за город, черт его дери?
— Тогда послушайся старика: живи здесь, а работай в Майами. Это не так
Вин покачал головой.
— Сейчас в Майами для меня чересчур горячо, — угрюмо возразил он. — Если работать — только здесь.
Джо тревожно поерзал в кресле.
— У тебя там были неприятности?
— Неприятности? Нет. Но у копов в Майами есть мои приметы, и я не могу туда пока вернуться. — Вин поднял голову и посмотрел в безоблачное небо. — Скажу тебе одну вещь. Мне осточертела такая жизнь. Как только у меня заводятся деньги, я их сразу трачу или проигрываю. Мне хочется провернуть дельце, которое сразу обеспечит меня на три или четыре года. Я хочу жениться на Синди, купить домик где-нибудь на побережье и поселиться там. Мы с тобой будем ловить рыбу и разговаривать. Мы прекрасно поладим все вместе. Ты мне сразу понравился, Джо, и я хочу, чтобы ты жил с нами. Мы уже говорили об этом с Синди. Когда нам захочется побыть наедине, я дам тебе знать, и ты поймешь, потому что ты — сообразительный мужик. Мы заживем припеваючи.
Джо не верил своим ушам. Ведь именно об этом он мечтал и молился, и вот его мечта сбывается! На глаза старика навернулись слезы, и ему пришлось достать платок.
— Но сначала нужно провернуть крупное дельце, — продолжал Пинпа, словно не замечая волнения Джо. — Мелочь здесь не годится. Пятьдесят тысяч — иначе я не согласен. Только где их найти, черт побери? Пятьдесят тысяч долларов…
Джо тревожно выпрямился в кресле.
— Послушай, Вин, это просто ребячество. Пятьдесят кусков! Ты можешь сесть на пятнадцать лет. Выбрось это из головы. Или ты думаешь, что я хочу остаться без зятя, а?
Вин уставился на Джо холодным, отсутствующим взглядом. Ему незачем было облекать свои мысли в слова. Джо знал, что этот парень относится к нему с дружелюбным презрением, а Вин понимал, что человек, который живет, как мелюзга, останется таким навсегда.
— Еда на столе! — крикнула Синди из дома.
Мужчины встали, и Вин небрежно спросил Джо:
— Где мне найти Эйба Деви?
Лавка Эйба Деви находилась в портовом районе, недалеко от причалов, где останавливались суда ловцов губок и крабов. Эта лавка притягивала туристов, как магнитом: в ней было все — от чучела змеи до черепахового гребня, от стеклянных «алмазов» до изделий местных индейцев, от перочинного ножа до старинного ружья, из которого, если верить Эйбу, во время войны с индейцами застрелили какого-то генерала. У Леви продавалось все, что только можно было вообразить, а что вообразить было нельзя — продавалось тоже.
Набитая товаром, тускло освещенная лавка обслуживалась четырьмя привлекательными девушками из племени семинолов, одетыми в национальные костюмы. Деви редко появлялся перед покупателями, он предпочитал сидеть в маленьком тесном офисе. Этот ловкач получал немалый доход от продажи своего товара, но еще больше он зарабатывал на краденом, которое скупал у местного ворья.
Эйб Деви был высок и худ, с лысеющей головой, крючковатым носом и глазами, столь же выразительными, как бутылочные пробки.
Эйб оценивающе смотрел на сидевшего перед ним Вина Пинпа и через минуту отвел глаза, не скрывая разочарования. Эйб не любил красивых мужчин. Он привык иметь дело с воровской мелюзгой Парадиз-Сити, представители которой были неряхами и далеко не красавцами. Высокий, загорелый незнакомец в безукоризненном костюме и возмутительно дорогом галстуке, его спокойствие и самоуверенность вызвали у хозяина лавки раздражение.
Тем временем Вин объяснил, кто он такой, и сообщил, что подыскивает дело. Эйб слушал, поглаживая крючковатый нос костлявыми, тощими пальцами, бросая на Вина быстрые взгляды и сразу отводя глаза.
— Если мне подвернется что-нибудь стоящее, вы примете товар?
Эйб Деви не колебался ни секунды.
— Нет.
Этот нахальный тон и равнодушное лицо собеседника разозлили Вина.
— Как вас понимать?! — прорычал он. — Ведь принимать краденое — ваш бизнес, разве не так?
Эйб остановил на посетителе глаза-пробки.
— Да, это мой бизнес, но я не имею дел с посторонними. Вам нечего здесь делать, попытайте счастья в Майами, я слышал, они даже приглашают чужаков. Мы — нет!
— Неужели? — Пинпа подался вперед, сжимая кулаки. — Если вам не нужен мой товар, найдутся и другие, посговорчивей.
Эйб продолжал поглаживать нос.
— Не надо, молодой человек, не надо. Здешняя лавочка открыта только для своих. Мы не нуждаемся в посторонних. Поезжайте в Майами, говорю вам, но не пробуйте работать здесь.
— Спасибо на добром слове, но я буду работать именно здесь. — Если бы не загар, Эйб заметил бы, как покраснел Вин. — Мне никто не помешает.
— Очень жаль, но вам помешают копы, — усмехнулся Эйб. — Местные копы понимают, что без какого-то количества преступлений в Сити не обойтись, и они мирятся с этим. Но они не станут мириться с появлением нового лица. Кто-нибудь даст им знать о появлении новичка с волчьим аппетитом, и через несколько дней его или выставят из города, или посадят за решетку. Послушайтесь моего совета: вам здесь нечего делать. Поезжайте в Майами. Это отличный город для такого человека, как вы. И прошу вас, не зазевайте здесь никаких историй.
Минуту-другую Вин в упор смотрел на этого худого еврея и вдруг понял, что старик дает ему дельный совет. Он встал, пожав плечами.
— Ну что ж. Я подумаю.
Повернувшись он вышел через лавку, игнорируя индейских девушек, которые изо всех сил строили ему глазки. Впервые в жизни он чувствовал себя неуверенно: впереди маячило безденежье. Он не хотел уезжать из Парадиз-Сити, потому что уже не представлял себя без Синди. Но что же делать?
Он понимал, что Эйб Деви зажег перед его носом красный сигнал.
Медленно и неохотно Вин направился к «ягуару».
Глава 2
В таверну «Нептун» вошли двое: немолодая толстая блондинка и нескладный, плешивый мужчина, одетый в охотничью куртку, который вполне мог быть ее мужем. Они забрались на табуреты у стойки и заказали виски со льдом.
Мужчина снял с шеи две дорогие на вид камеры, осмотрелся по сторонам, и взгляд его остановился на Барни, который уминал второй слой второго по счету шницеля. Мужчина подтолкнул локтем свою толстую спутницу, которая сразу же обернулась и впилась в Барни бледно-голубыми глазами. Эта женщина умудрилась втиснуть свои огромные бедра в огненно-красные шорты, и мне казалось, что при первом неосторожном движении шорты лопнут по швам и бедра весело вырвутся на свободу. Ее необъятный бюст был обтянут легким белым свитером с оранжевыми кругами.
— Одна из местных достопримечательностей, Тим, — громко прошептала она. — Удивительный город: шагу не ступишь, не встретив что-нибудь занятное.
Барни самодовольно улыбнулся.
— Знаете, мистер Кемпбелл… О! Я извиняюсь! Мистер Камерон. Так вот, знаете ли, мистер Камерон, люди обращают на меня внимание. Мистер Делак прав — я привлекаю туристов. — Он слегка ткнул толстым пальцем мне в грудь. — Спорим на шницель, прежде чем уйти, эта парочка захочет меня сфотографировать.
Я ответил, что принимаю пари, и попросил продолжать рассказ.
— Ну ладно, про Джо, Синди и Вина вы уже знаете. Я сказал, что Пинпа вышел от Эйба в самом мрачном настроении. Он мог, конечно, перебраться в Джонсон-Хилл и попытать удачи там, но ему втемяшилась идея провернуть только одно крупное дело, после которого можно будет устроиться с Синди и Джо где-нибудь на пару лет и пожить спокойно. Он знал, что, кроме Майами, Парадиз-Сити, пожалуй, единственный город, где одна квалифицированная кража может принести сразу пятьдесят тысяч долларов.
Видя, что толстуха в красных шортах по-прежнему пялится на него, Барни зашевелил бровями и плотоядно улыбнулся, после чего она поспешила отвернуться, наклонилась к мужу и быстро зашептала ему на ухо.
— Немного застенчива, — заметил Барни. — Подождите, сейчас подойдут фотографировать. Ну, а я пока продолжу.
Теперь я расскажу вам про Дона Эллиота. Я видел его во многих фильмах: высокий парень, отлично сложенный, темноволосый и с тем особым выражением лица, перед которым не могут устоять большинство женщин. Когда откинул копыта Эррол Флинн, понадобился киноактер, который мог бы занять его место. У «Пасифик Пинчер» был контракт с Эллиотом, и они сразу сообразили, что, если его хорошенько натаскать, он прекрасно заменит Флинна. Они вплотную занялись Доном, и он превзошел их ожидания. Этот парень был помесью Флинна и Фернберка-старшего. Актер он, конечно, никакой, но зато мастер фехтовать и драться. У его агента Сола Льюса хватило ума оговорить процентное участие Дона в доходах после третьего фильма, и Эллиот стал грести деньги лопатой и тратить их напропалую.
Барни сделал паузу, необходимую, чтобы доесть остатки шницеля.
— Это вечная история: у всех киношников комплекс неполноценности. Понимаете, о чем я? — Барни уставился на меня хитренькими глазками. — Им кажется, что если они не станут швыряться деньгами, то все сочтут их дешевкой. Они обязательно должны ездить на больших машинах, любить шикарных женщин, покупать большие дома, плавательные бассейны, да мало ли что! Эллиот был как раз из этой породы. Он приехал в Парадиз-Сити, построил виллу на холме, а уж в этой вилле было все, не сомневайтесь. Я слышал, будто она стоила около миллиона. Может, люди и врут, а может — нет. Вилла не такая уж и большая, но в ней чего только не было! Один из моих друзей — газетчиков писал об этой вилле статью и показывал мне фотографии.
Барни глубоко вздохнул.
— В ней было все, от мокасин до бриллиантов, поверье мне. Четыре спальни, четыре ванные и гостиная, где помещались две сотни человек, не наступая на ноги друг другу, обеденный зал, бассейн, комната для игр, сауна, сад, камин, где можно было целиком зажарить тушу, — одним словом, все! — Барни так возбудился, словно рассказывал о своей собственной вилле. — У Эллиота был даже свой кинозал! — размахивая вилкой, почти кричал он. — И еще три машины! Он любил компанию, и все его тоже любили. Богатые придурки, которых здесь полно, принимали его, а он принимал их. Фильмы, где он снимался, приносили огромные доходы, казалось, жизнь обеспечена, но, как это часто случается, везению вдруг пришел конец.
В этот напряженный момент толстуха и ее невзрачный муж допили виски и сползли с табуретов. Барни выпрямился и, прихорашиваясь, разгладил мятый свитер.
— Сейчас увидите, — подмигнул он мне.
Толстуха с мужем прошли мимо, даже не взглянув на Барни, и затерялись в толпе на набережной.
Наступила длинная пауза, затем я мягко напомнил Барни, что он проспорил мне шницель. Барни покачал головой, не в силах поверить в случившееся.
— Такого я еще не видывал. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько раз меня фотографировали эти паршивые туристы.
— Шницель, — настаивал я, но Барни небрежно взмахнул рукой, отметая мои притязания.
— Давайте-ка вернемся лучше к Дону Эллиоту. — Он постучал дном пустой кружки по столу и, дождавшись, когда Сэм принесет пива, продолжил:
— Как я уже говорил, везение Дона Эллиота вдруг закончилось. Он снялся в шести фильмах. «Пасифик Пинчер» готовила новый контракт, обеспечивающий ему двадцать процентов от дохода продюсера, а это, как мне говорили, дало бы несколько миллионов баксов, плюс все расходы и так далее. Наконец контракт был готов для подписи, и его агент Льюс позвонил из Голливуда и попросил приехать и подписать. А в это время Эллиот как раз нашел себе новую куколку, и ему казалось, что он в нее влюблен. Я видел ее: ничего девчонка, если вам нравятся тощие блондинки с блестящими зелеными глазами и буферами, на которые можно надевать намордник. Ну и они вдвоем поехали в Голливуд на гоночном автомобиле. На полпути девчонка захотела вести машину сама, и Эллиот согласился, потому что был от нее без ума. А девица, надо сказать, имела представление, как вести гоночный автомобиль, не больше, чем я, и на скорости около ста пяти миль врезалась в грузовик. Она не разбилась вдребезги только благодаря ремню безопасности, но рулем ей разворотило грудь.
Когда Эллиот очнулся в первоклассной частной клинике, он увидел рядом со своей постелью Сола Льюса и президента «Пасифик Пинчер».
Барни сделал изрядный глоток пива и не без труда придал своей физиономии печальное выражение.
— Может, вы читали об этом в газетах?
Я сказал, что, наверное, не обратил внимания.
— У меня не хватает времени читать газеты, а новостями из Голливуда я вообще не интересуюсь.
Барни кивнул.
— Девчонка, конечно, разбилась насмерть, а выковырнуть Эллиота из обломков машины стоило огромных трудов. Чтобы вытащить парня из этого месива, пришлось отрезать ему левую ступню, застрявшую в обломках металла. Президент «Пасифик Пинчер», тип по фамилии Майер, просил его ни о чем не беспокоиться, выздоравливать, а потом заглянуть к нему. После этих слов он сразу ушел, потому что заходил убедиться, правда ли, что Эллиот потерял ступню. Он не мог поверить этой новости, пока не убедился сам. Совсем недавно у них был классный актер, умевший скакать на лошади, бегать, прыгать, драться и делать все, что делал Эллиот, а теперь у них остался бесполезный кусок мяса — минус нога. Вы понимаете, мистер Камерон? Парень с возможностью заработать миллионы вдруг теряет ногу. Ничего себе положеньице, а?
Я кивнул.
— Эллиот долго был без сознания и понятия не имел, что остался без ступни, а Льюс понимал, что курице, которая несла золотые яйца, пришел конец. Ему предстояло отыскать себе другого красавца и убедить Майера заняться его подготовкой. Он знал, что не может позволить себе тратить время на инвалида. Он сообщил Эллиоту о несчастье, предложил встретиться, когда тот поправится, пообещал поговорить с Майером и быстренько смылся.
Через месяц Эллиот вернулся в Сити, но это был другой человек: жесткий и угрюмый. Он не встречался ни с кем из прежних друзей и держался особняком.
Спустя пару месяцев он обзавелся искусственной ногой и стал заново учиться ходить. В конце концов он научился ходить, не хромая, но про бег, прыжки и драки пришлось забыть навсегда.
Кроме того, протез начисто лишил его компании. Раньше Эллиот много времени проводил с девчонками в бассейне, но не станешь же плавать с искусственной ногой? Эллиот привык три или четыре раза в неделю проводить ночь с куколкой, но когда у тебя вместо ноги красная культяпка, вроде бы неловко ложиться в постель с девушкой. Но это еще было не главное!
Как только Эллиот убедился, что может ходить нормально, он сел в самолет и полетел в Голливуд к Льюсу, который встретил его изумленным взглядом, потому что давно списал этого парня со счетов. Но при виде высокого, загорелого красавца, вошедшего как ни в чем не бывало, у Льюса появилась надежда, что еще не все потеряно. Он немедленно связался с Майером, но тот уже поставил на Эллиоте крест. Майер знал, что Эллиот — никудышный актер, а мастер драк и фехтования с протезом вместо ноги ничего для него не стоил и казался чем-то вроде евнуха. Майер сказал, что очень сожалеет, но дело не пойдет. Надо сказать к чести Льюса, тот настаивал, но если Майер говорил «нет», это означало «нет».
Льюс положил телефонную трубку, сообщил Эллиоту новость, и тот побледнел.
— На что же я теперь буду жить, черт побери?
Льюс удивленно пожал плечами.
— О чем ты беспокоишься? — нетерпеливо проговорил он. — Тебе причитаются отчисления с трех фильмов. Ты можешь рассчитывать минимум на тридцать тысяч в течение пяти лет и немногим меньше в течение еще пяти. Голодать не будешь, и кто знает, что может случиться через десять лет. Может, нас всех уже не будет в живых.
Эллиот сжал кулаки.
— Я всем должен. Твои тридцать тысяч — цыплячий корм. Я надеялся, что новый контракт вытащит меня из долгов.
Льюс хмыкнул.
— Продай виллу. За нее сразу дадут полмиллиона.
— Вилла не моя, будь все проклято! Она заложена по самую крышу.
— Ладно, Дон, посчитаем, сколько ты должен.
Эллиот в отчаянии стиснул руки.
— Не знаю, но очень много. Что-то около двухсот тысяч, а может и больше.
Льюс задумался на минуту. Он был продувной малый и всегда чуял возможность хорошо заработать. Шесть фильмов Эллиота могли принести годовой доход около тридцати тысяч в течение пяти лет, а по прошествии этого времени можно было рассчитывать на дальнейшие поступления. Он сказал, что надеется найти кого-нибудь, имея в виду себя, кто купит права и выплатит Эллиоту сразу сто тысяч наличными.
Эллиот пытался увеличить сумму до ста пятидесяти тысяч, и Льюс обещал попытаться что-нибудь сделать. После этого разговора Эллиот вернулся в Парадиз-Сити и стал ждать.
В конце концов Льюс убедил беднягу принять сто тысяч, и Эллиот, загнанный к тому времени в угол, согласился. Но эти деньги не помогли бывшей кинозвезде. В характере Эллиота была червоточина, которая заставляла его тратить деньги. Ему бы перебраться из виллы в маленькую квартирку, избавиться от многочисленной прислуги, которой надо платить и которая ела, как после голодовки, а он не только не сделал всего этого, но еще и заказал за тридцать тысяч новый «ройс», пообещав заплатить потом.
Эллиот знал, что впереди его ожидает бездна, но ничего не мог сделать, чтобы избежать падения. Иногда ему казалось, что кто-то нарочно подталкивает его к краю, а он, как слепой, послушно идет навстречу своей гибели. В глубине его сознания вертелась мысль о самоубийстве. Он говорил себе, что, когда наступит крах, он проглотит снотворные таблетки и заснет навсегда.
Эллиот думал, что, если конец неизбежен, нужно пользоваться жизнью, пока светит солнце. И он снова начал принимать гостей. Его приемы не пользовались прежним успехом, потому что он очень изменился: цинизм и нарочито издевательская манера общения, которых раньше не было, отталкивали людей. Никто не догадывался о его денежных затруднениях. Все, конечно, знали о том, что его карьера закончилась, но думали, что на банковском счету Эллиота лежит кругленькая сумма, которую он успел скопить во время процветания.
Но вот однажды Дону позвонил директор банка и попросил его заглянуть для беседы. Эллиот знал, что означает этот звонок: он превысил свой счет на двадцать тысяч долларов, и директор, с которым они частенько играли в гольф, сказал, что, к сожалению, не может предоставить кредит в дальнейшем.
— Правление требует погасить перерасход. Что вы можете сделать, Дон?
— Положитесь на меня, — улыбнулся Эллиот. — Я все улажу. Какая муха укусила ваших людей, Джек? Двадцать тысяч — это же мелочь.
Директор согласился, но объяснил, что на него нажимает правление.
— Нужно уменьшить перерасход хотя бы наполовину, Дон.
Эллиот обещал все устроить и вышел.
На прошлой неделе ему доставили «ройс», это была единственная в своем роде машина в Парадиз-Сити. Эллиоту предложили ее первому, и он просто не мог бороться с соблазном, зная, что агент не будет слишком торопить с оплатой. Оказалось, что великолепная машина помогла ему поддержать кредит. Стоило подъехать к какому-нибудь магазину или ателье, и кредит был обеспечен. Никому и в голову не приходило, что владелец такой машины может быть нищим.
Но однажды вечером его мажордом-японец сообщил, что запас виски и джина на исходе, и напомнил о намечавшемся приеме с коктейлями. Эллиот отправился к владельцу винного магазина Фреду Бейли и испытал настоящий шок, когда тот предложил ему уплатить по предыдущему счету.
— Это тянется уже шесть месяцев, мистер Эллиот. Шесть тысяч долларов. Я могу вас попросить о…
Эллиот изумленно посмотрел на Фреда. Он и не предполагал, что паразиты, которые кормились возле него, вылакали за шесть месяцев столько виски.
— Я пришлю вам чек, — по возможности беззаботно ответил он. — А сейчас, Фред, мне нужно четыре ящика шотландского виски и пять джина. Доставьте мне их сегодня после обеда, ладно?
Бейли заколебался, но потом, глядя в окно, на сверкающий в лучах солнца «ройс», нехотя кивнул. Он рассудил, что владелец такой машины не может быть нищим.
— Хорошо, мистер Эллиот. Только не забудьте про чек, а то ведь с меня Тоже спрашивают.
И тут Эллиот понял, что его время истекло. Вернувшись на виллу, он достал счета, дожидавшиеся оплаты, и весь вечер провел за расчетами. Оказалось, он должен около семидесяти тысяч, не считая стоимости «ройса».
Он озабоченно оглядел роскошно обставленную гостиную. Во времена больших заработков ему удалось накупить дикое количество современных картин, дорогой скульптуры и коллекцию нефрита, обошедшуюся в двадцать пять тысяч. Все это он приобрел у Клода Нендрика, о котором я вам уже говорил.
Барни умолк, засосал остатки пиво и посмотрел на меня.
— Помните, я говорил вам про Клода Нендрика?
Я ответил, что помню: Клод Нендрик был главным скупщиком краденого в Парадиз-Сити.
Барни одобрительно кивнул.
— Правильно. Я рад, что вы следите за ходом моей мысли. А то, знаете, нет ничего хуже для человека, который держит ухо к земле, говорить с глухим.
Я признал его правоту.
Сэм принес еще пива, и Барни продолжал.
— Пришло время вывести на сцену этого самого Клода, потому что он тоже играет роль в краже марок Ларримора.
Барни навалился на стол.
— Сейчас я опишу вам этого типа. Это известный в городе педераст, ему около шестидесяти лет, он высокий и плотный, хотя, конечно, не плотней меня. Раньше он носил дурацкий оранжевый парик и мазал губы бледно-розовой помадой. На самом-то деле он был лысый, как яйцо, и носил парик просто ради смеха. Встречаясь с кем-нибудь из клиентов, он приподнимал парик, как другие приподнимают шляпу. Такой уж чудной тип, вы понимаете, мистер Кемпбелл, то есть, я хотел сказать, мистер Камерон.
Барни хлопнул себя по необъятному животу.
— Мой жир хороший, крепкий, а у него был мягкий, это никуда не годится. Еще у него был длинный нос и маленькие глазки, поэтому он походил на дельфина, но только не на симпатичного, а на злого, если только бывают злые дельфины. Выглядел он, конечно, комично, но это не мешало ему лучше всех в штате разбираться в антиквариате, драгоценностях и современном искусстве. Его дом был набит выдающимися произведениями, и коллекционеры со всего света съезжались к нему, надеясь на удачную покупку.
Барни усмехнулся.
— Покупать-то они, конечно, покупали, но при этом всегда оставались в прогаре. Кроме этого бизнеса, Нендрик занимался еще скупкой краденого. Он стал барыгой, можно сказать, в силу обстоятельств. Однажды к нему явились богатые клиенты, которые желали приобрести один шедевр, который не продавался. Они предлагали такие деньги, что Нендрик не мог устоять. Он нашел пару проворных ребят, они украли, что требовалось, коллекционеры заплатили и упрятали купленное в свои личные музеи, куда никому, кроме них, не было доступа. Если бы вы узнали о некоторых кражах, которые организовал Клод, у вас бы волосы встали дыбом. Однажды под его руководством была украдена бесценная римская ваза из Британского музея. Правда, на этом он чуть не нажил крупные неприятности, но это уже другая история, и сейчас я об этом рассказывать не стану. Я просто хочу, чтобы вы имели представление о Клоде. Он устроился так, что именно к нему местные богатеи обращались, когда хотели купить что-нибудь выдающееся. Они почему-то доверяли этому типу. Конечно, окружающие посмеивались над его оранжевым париком и косметикой, но все же приходили к нему за советом, когда хотели сделать значительную покупку.
У Клода была команда красивых мальчиков, специалистов по интерьеру, и он всегда с удовольствием переделывал и обставлял дома клиентов.
Когда Эллиот построил виллу, он обратился к Нендрику, тот позаботился об обстановке и сплавил ему массу картин — если можно их так назвать — плюс коллекцию нефрита и уйму прочего добра по самым фантастическим ценам.
Теперь Эллиот решил, что обойдется без нефрита да и без всей этой страшной современной мазни, покрывающей его стены. Он отчаянно нуждался в деньгах. Не для оплаты счетов, конечно, об этом он почти не думал, а для того, чтобы жить и платить прислуге.
Некоторое время Эллиот колебался. Он понимал, что, как только он предложит что-то для продажи, Клод почует, в каком положении находится бывший актер. Но делать было нечего, и он поехал к Нендрику.
Луис де Марии, старший продавец Нендрика, вышел навстречу Эллиоту, когда тот появился в магазине. Луис обладал той странной внешностью, когда человеку можно дать двадцать и сорок лет одновременно. Его длинные густые волосы походили на соболий мех, а худое лицо, узкие глазки и почти безгубый рот делали Луиса похожим на недоверчивую крысу.
— Ах, мистер Эллиот! — воскликнул Луис с чувством. — Как я рад видеть вас снова! Вам уже лучше, не правда ли? Прекрасно! Я был совершенно уничтожен, когда услышал об аварии. Вы получили мое письмо? Я написал… Да и кто вам не писал в те дни! Но до чего же вы хорошо выглядите! Это чудесно!
— Клод здесь? — отрывисто спросил Дон.
Он не терпел излишне бурного проявления чувств, особенно если это исходило от педераста.
— Конечно. Он немного занят. Вы ведь знаете его. Милый Клод загоняет себя в могилу этой работой. Могу я вам быть чем-то полезен? Что-нибудь хотите посмотреть?
Безгубый рот растянулся в улыбке, которая не отражалась в бегающих крысиных глазках.
— Мне нужен Клод, — твердо сказал Дон. — Поторопите его. Я тоже занят.
— Конечно. Одну минуточку.
Эллиот смотрел, как Луис удаляется по длинному проходу, ведущему в приемную Нендрика, и при этом весьма откровенно покачивает задом.
Нендрик почему-то отказывался называть кабинет, где он работал, офисом. В этом просторном помещении с огромными окнами, выходящими на океан, среди стен, обтянутых шелком и украшенных картинами, стоившими целое состояния, он заключал самые крупные свои сделки, но предпочитал говорить о кабинете как о каморке. Возможно, он боялся дурного глаза.
Дожидаясь, Эллиот беспокойно расхаживал по магазину, рассматривая самые разнообразные вещи, выставленные в стеклянных витринах. За три минуты, проведенные в ожидании, он приметил несколько предметов, которые ему немедленно захотелось купить, но он знал, что Нендрик никогда не предоставляет кредит даже самым уважаемым клиентам.
Показавшийся в дверях Луис, вихляясь, засеменил навстречу Дону.
— Входите, пожалуйста. Клод страшно рад. Знаете, мистер Эллиот, вы нас совсем забыли. Не заходили уже, должно быть, месяца четыре.
— Да.
Эллиот шел за Луисом, тупо глядя на его стройную спину. Они вошли в кабинет. Клод Нендрик стоял у окна, любуясь океаном. При появлении Эллиота он обернулся и сморщил жирное лицо в улыбке.
«Ну и страшилище! — подумал Дон. — Он еще больше разжирел. А этот рыжий парик! Какой ужас».
— Дражайший Дон, — промурлыкал Нендрик. Он взял руку Дона в свои, и тому показалось, что он сунул пальцы в миску с тестом. — Как приятно видеть вас снова. Гадкий! Вы меня совсем забросили. Как ваша бедная ножка?
— Понятия не имею, — ответил Эллиот. — Кажется, ее бросили в топку.
Отодвинувшись от подавляющей туши Нендрика, Эллиот опустился на диванчик в стиле Людовика шестнадцатого и хмуро посмотрел на хозяина магазина.
— Как ваши дела?
— Неплохо. Жаловаться не приходится, скажем так, и даже есть за что благодарить судьбу. А вы, милый Дон? Как ваши дела? — Нендрик умолк на секунду, и в его глазках мелькнули лукавые искорки. — Я слышал про этого отвратительного Майера. Какой ужасный человек! Однажды он приходил ко мне и, поверите ли, пытался торговаться. Но есть люди, с которыми я просто не могу разговаривать, мне это отвратительно. Вы понимаете меня? Конечно, понимаете. Так вот, я не продал ему ни единой вещи из своей коллекции. Правда ли, что он отказался возобновить с вами контракт?
— Иначе его следовало бы — посадить в сумасшедший дом, — сухо ответил Эллиот. — Майер ничем не хуже других. Он занят бизнесом и хочет делать деньги. У меня теперь протез, и Майер ставит крест на моей работе. Можно ли его за это осуждать? Я не обижаюсь, на его месте я сделал бы то же самое.
— В этом гнусном мире нет места для жалости, — Нендрик скорчил гримасу. — Но о чем я думаю? Как я принимаю гостя? Немного шампанского, мистер Эллиот, или виски? Выпьете чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
Наступила пауза, во время которой Нендрик опускал свою тушу в специальное, спроектированное им самим кресло. Это было сооружение с высокой мягкой спинкой, укрепленное стальными скрепами и обитое материей под гобелен.
— Луис сказал, что вы заняты, поэтому не буду вас задерживать, — сказал Эллиот. — Помните коллекцию нефрита, которую вы мне продали?
— Нефрит? Ну конечно, — насторожился Клод. — Прекрасная коллекция. Хотите почистить камни, милый Дон? Нефрит нужно чистить время от времени. Запустить драгоценности так просто.
— Я ничего не хочу чистить. Я хочу продать.
Нендрик снял парик, протер лысину шелковым платком и снова, правда немного криво, надел парик.
— В этом чертовом парике вы черт знает на кого похожи, — внезапно раздражаясь, заявил Эллиот.
— Он действует на меня, как хороший психотерапевт, — объяснил Клод. — Когда я потерял последние волосы, то пришел в отчаянье. Я всегда презирал глупцов, которые носят парики, стараясь выглядеть моложе. Именно поэтому я купил этого уродца, и мне с ним весело. К тому же теперь я не разгуливаю лысым. Я доволен. Он забавляет моих друзей и вызывает всякие разговоры.
— Так что же? Купите нефрит?
— Дон! Я не могу поверить, что вы собрались расстаться с этой прекрасной коллекцией. Вы не понимаете, что делаете. Многие люди мечтали бы завладеть ею. Вам завидуют. Эта коллекция за последние годы три раза упоминалась в журнале «Мир искусства».
— Но я хочу ее продать, — бесстрастно проговорил Эллиот. — Сколько она стоит, Клод?
Глаза Нендрика остекленели. Это
— Сколько стоит? — Клод поднял массивные плечи. — Это зависит от спроса. Вам коллекция нравится, мне тоже. Но, если разобраться, она представляет интерес только для ограниченного круга любителей. Не каждый день встречаешь людей, интересующихся нефритом. — Он помолчал, пытливо глядя на собеседника. — А не хотите ли поменять ее на что-нибудь другое? Может быть, вам приглянулось что-то в моем магазине? Например, коллекция споудского фарфора или…
— Я хочу продать ее за наличные, — настаивал Дон.
— Прошу прощения, за наличные? — Нендрик скорчил рожу и стал похож на дельфина, проглотившего крючок. — А вот здесь, пожалуй, возникает трудность. Если бы вы хотели обменять ее на что-то, я мог бы сделать очень миленькое предложение, но за наличные…
— Сколько?!
— Мне придется посмотреть на нее снова. Люди бывают так небрежны. Нефрит мог потрескаться, но даже если он все еще в том идеальном состоянии, в котором я вам его продал, можно было бы предложить за него, скажем, тысяч шесть. Да, шесть тысяч, поскольку мы с вами добрые друзья.
В голову Эллиота бросилась кровь.
— О чем вы говорите, черт побери? Вы содрали с меня двадцать шесть тысяч!
Нендрик воздел руки и, словно в мелодраме, уронил их на колени.
— Но это было четыре года назад, дорогой мой. С тех пор цены упали, особенно на нефрит. Люди больше не коллекционируют эти камни. Хороший фарфор: Споуд, Веривуд, вот где дают настоящие деньги, но на нефрит сейчас нет спроса. Потом он, конечно, появится. Года через два или три я мог бы предложить вам очень хорошую цену, но сейчас… — Поколебавшись, он продолжал: — Но если вам действительно срочно нужны деньги, я рискну. Я дам вам десять тысяч, но только из личного расположения. Больше никак не могу. Я не хочу жалеть потом о своей слабости.
Эллиот покачал головой.
— Нет. Попробую в Майами. Там я знаком с парой людей, которые предложат мне больше. Ладно, Клод, забудем этот разговор.
— Кого вы имеете в виду? Надеюсь, это не Морис Харви и Вайнтон Окленд, дорогой мой? — печально улыбнулся Нендрик. — Вы не должны связываться с ними. Это мерзкие людишки, и, кроме того, они по самые уши завалены нефритом. Я заключил с ними сделку три месяца назад, перед тем как упал спрос на эти камни. Они дадут вам четыре тысячи, не больше.
Эллиот понял, что пропал. Деньги были ему необходимы. Пожалуй, десять тысяч лучше, чем ничего. Коллекция нефрита была сейчас не в цене, кроме того, она вдруг сделалась Дону отвратительна.
— Там есть еще всякое барахло, которое вы мне продали. Я не собираюсь оставлять его. Сейчас мне нужны наличные. Как насчет того, чтобы забрать все оптом?
Нендрик встал и подошел к шкафчику, где держал спиртное, великолепному, инкрустированному перламутром и черепахой, изделию. Он налил в два стакана чистого виски, добавил льда из встроенного в шкафчик холодильника, поставил один стакан перед гостем, потом сел и посмотрел на него. Сочувствие, светившееся в глазах Клода, казалось неподдельным.
— Почему вы не доверитесь мне, милый Дон? Плохи дела? Вы много задолжали? Вероятно, жили слишком широко? Как говорится, волк у дверей, да?
Эллиоту показалось, что его ударили хлыстом.
— А вот это не ваше дело, и не нужно мне этого паршивого виски. Я пришел поговорить о деле, вот и давайте о деле!
— Ну полно, полно, — мягко сказал Нендрик. — Я ваш друг, пожалуйста, не забывайте об этом. Все ваши секреты останутся в этих стенах. Я могу помочь вам, милый, но мне, конечно, нужно разобраться в ситуации.
Спокойный взгляд Нендрика, его дружелюбный тон заставили Эллиота вспомнить, что сейчас у него нет друзей. Если этот толстый педераст в нелепом парике говорит искренне, он будет дураком, если оттолкнет протянутую руку.
После колебания Эллиот решился.
— Ладно, Клод, я все расскажу. Говоря попросту, я разорен и влез в долги. За этот чертов «ройс» не уплачено. Своим я могу назвать лишь то, что купил у вас.
Нендрик сделал маленький глоток виски.
— Никаких перспектив?
— Никаких. Со мной покончено. К сожалению, я бездарный актер.
— Нельзя замечать только мрачную сторону, — Нендрик погладил свой длинный нос. — Не стану тратить время на изъявление сочувствия, хотя и сочувствую вам. По крайней мере, в отличие от большинства неудачников вы до сих пор вели веселую жизнь. А сейчас вам нужна немедленная помощь. Давайте-ка я пришлю к вам Луиса, пусть он сделает опись всего, что есть. Прошло уже много времени, и я не помню, что вы у меня покупали.
Эллиот кивнул.
— Ладно. Но я не хочу, чтобы потом Луис молол языком. Если только пойдут слухи о моем положении, мне будет уже не укрыться от кредиторов. Мне нужна куча денег и как можно скорей.
— Что вы имеете в виду под «кучей денег»?
— Чтобы поправить дело, мне понадобится по крайней мере сто пятьдесят тысяч. Если я не достану этой суммы, то обанкрочусь, и тогда все останутся ни с чем.
Клод выпятил толстые губы.
— Это солидная сума, но не отчаивайтесь. Посмотрим, что здесь можно сделать. Луис явится к вам завтра в десять. Когда он составит опись, мы потолкуем еще разок.
— Там у меня висит Шагал, которого вы мне сбыли. Он один стоит черт знает каких денег.
Нендрик погрустнел.
— Это не очень хороший Шагал, если мне не изменяет память. В то время люди сходили с ума по любому Шагалу, но это полотно нельзя оценить слишком высоко. Но можете положиться на меня, Дон, я постараюсь вам помочь.
Не испытывая никаких надежд, Эллиот встал. Он инстинктивно чувствовал, что сделка принесет выгоду старому педерасту, а не ему.
— Ладно, Клод, я предоставляю вам действовать.
— Вот и отлично. — Нендрик потер вибрирующий подбородок и небрежно спросил: — Вы, кажется, знакомы с Полом Ларримором?
Эллиот с удивлением посмотрел на собеседника.
— Знаком, а что?
— С ним так трудно познакомиться, — печально продолжал Клод. — Настоящий затворник, не так ли?
— Он держится особняком, если вы это имеете в виду. С чего это вы вдруг о нем вспомнили?
— Мне кажется, вы с ним чуть ли не друзья?
— Пожалуй. Но вам-то что за дело?
— Мне очень нужно познакомиться с Ларримором, но он не хочет встречаться со мной. Это не слишком любезно с его стороны. Вот я и подумал просить, чтобы вы свели нас.
— Ларримор — человек с причудами, — покачал головой Дон. — Он сторонится людей. Зачем он вам понадобился?
— Марки, — улыбнулся Нендрик. — Я хочу коллекционировать редкие марки. Ларримор — один из виднейших филателистов мира. Я был бы счастлив, если бы он согласился стать моим консультантом.
Эллиот не верил своим ушам.
— Ларримора консультантом? Да вы спятили! Даже и не надейтесь.
— В самом деле?
Нендрик печально покачал головой.
— Что ж, вам лучше знать. — И после неловкой паузы продолжал: — Скажите, а как вы подружились с Ларримором?
— Кроме марок, он еще любит гольф. Играет он посредственно, но как большинство людей со слабыми способностями — большой энтузиаст. Он приходит в клуб раз в неделю, и время от времени я с ним играю. Я отучил его загребать клюшкой землю, и с тех пор он считает меня своим приятелем. Вот и все. Теперь же я его вовсе не вижу: из-за протеза мне пришлось распрощаться с гольфом.
— Как странно — загребал землю… Удивительно, как иногда случается. — Нендрик допил виски. — Думаю, что, хоть вы и не виделись последнее время, все же он не удивится, если вы его посетите?
— Слушайте, Клод, я же сказал, что ничего не выйдет. Ларримор не станет вам помогать. — Эллиот двинулся к выходу. — Так Луис придет завтра в десять?
— Да, — Нендрик улыбнулся. — Не стоит слишком волноваться, дорогой мой. Предрассветный час — самый темный.
— Кажется, я об этом уже слышал, — ответил Эллиот и вышел.
— А теперь, мистер Кемпбелл, — сказал Барни, — обратите внимание на то, как я сплетаю нити моего рассказа: словно тку ковер. Я только оттого не занимаюсь вашим ремеслом, что не умею писать. А то бы я показал всей вашей братии, что такое настоящий писатель!
Я сдержанно заметил, что не всем суждено достичь высот, и спросил, не хочет ли он еще один шницель?
— Неплохая идея, — согласился Барни и просемафорил бровями Сэму. — Питаешь тело — питаешь ум, а?
Я сказал, что это общеизвестный факт.
— Ну ладно, — в ожидании шницеля продолжал Барни. — Я вывел на сцену Синди, Джо, Вина, Эллиота и Нендрика. Теперь пришло время свести их вместе, этим я и займусь.
Барни подождал, пока Сэм поставит перед ним шницель, одобрительно кивнул и продолжил рассказ.
— Джо не мог позволить Синди торчать дома и любоваться Вином, тем более что деньги у того кончались. Поскольку у него самого тоже стало туговато с финансами, Джо послал дочь работать в магазинах, а сам отправился на автобусную станцию, оставив зятя сидеть дома и мечтать о большом куске.
Так уж случилось, что Синди шагала по главной улице, направляясь в магазин, когда увидела сверкающий «ройс» Эллиота, стоявший возле тротуара. При виде такой машины она остановилась. Многие прохожие замедляли шаг, чтобы полюбоваться этим чудом, но Синди была просто очарована. Это была машина из ее снов, и Синди, одетая в белый свитер и шорты, смотрела на нее во все глаза как раз в тот момент, когда Эллиот вышел из магазина Нендрика.
Первым делом Дон обратил внимание на удивительно красивые ноги девушки, потом на задик и уже после этого на хорошенькие мячики, обтянутые свитером. Эта триада зачаровала Эллиота не меньше, чем его «ройс» — Синди, и он даже забыл про свою искусственную ступню.
Видя, как девушка таращится на машину, он подошел к ней и сказал экранным голосом, от которого у его почитательниц бегали по спинам мурашки:
— Она такая же красивая, как вы, правда?
Синди в замешательстве обернулась, а потом рассмеялась.
— Лучше, гораздо лучше! Такая шикарная машина!
И тут она узнала Эллиота, да и не могла не узнать, потому что была его ярой почитательницей. В детстве она обожала Эррола Флинна, а после его смерти весь жар сердца перенесла на Эллиота. Теперь, оказавшись рядом со своим кумиром, девушка была потрясена.
Прижав руки к груди, она уставилась на Дона, выглядя при этом, как гибрид коровы и овцы.
— Вы Дон Эллиот!
Бывший актер давно не видел такого влюбленного взгляда и сразу отреагировал на него.
— Привет! — улыбнулся он той волнующей улыбкой, которой не улыбался с тех пор, как потерял ногу. — Вы меня знаете, а я вас — нет. Кто вы?
Синди пришла в себя.
— Стоит ли об этом, мистер Эллиот? Я шла мимо и увидела этот автомобиль, а потом появились вы…
— Это моя машина, — гордо сказал Дон. Ему вдруг показалось, что в этот огромный долг, который давил невыносимым грузом, все же стоило влезать. — Хотите прокатиться?
— Вы не шутите, мистер Эллиот?
Тот рассмеялся чарующим смехом, открыл правую дверцу и жестом пригласил девушку садиться. Синди уселась с таким лицом, словно ее посадили на облако.
Эллиот, не говоря ни слова, медленно вел машину в плотном потоке транспорта. Он чувствовал, что сейчас лучше молчать: пусть девушка отдастся бесшумному движению автомобиля и насладится минутой.
Выбравшись из потока машин на Приморский бульвар, Эллиот прибавил скорость и поехал к горам. Держась на средней скорости, он наконец выбрался на пустынный участок шоссе. Тогда он нажал на акселератор, давая Синди почувствовать внезапный напор бесшумной энергии двигателя, стремительно увлекший их со скоростью больше ста миль в час.
— Ну как, может быть, вы хотите сами посидеть за рулем, прежде чем решить?
Синди, ошеломленная быстрой ездой, непонимающе посмотрела на своего кумира.
— Решить? О чем вы?
— Разве вы не собираетесь покупать машину? — Он улыбнулся. — Это ведь был испытательный пробег, не так ли?
— Если бы, — Синди подавила вздох. — Как я завидую вам: иметь деньги и такую машину…
В этой девушке было нечто, задевшее Эллиота. Он так привык к куколкам, которые все знали, ничему не удивлялись и были сразу готовы прыгнуть к нему в постель, что наивное простодушие девушки не оставило его холодным.
— Кто вы? — Эллиот закурил.
Вот об этом-то Синди как раз и не собиралась ему говорить.
— Синди Лак, — неохотно сообщила она. — Я никто. Просто, девушка, которая живет, как придется.
— И как же ей приходится?
— Как обычно: контора, пишущая машинка и я.
— Синди. Красивое имя. Вы везучая?
— О, да! Иначе вы нипочем не покатали бы меня на этой машине.
Он рассмеялся.
— Какие мои фильмы вы смотрели?
— Все до единого. Они такие же, как вы… удивительные!
Эллиот понял, что девушка не притворяется.
— Вы приехали сюда в отпуск? — спросил он.
— Да.
— Одна?
— С отцом.
Эллиот взглянул на часы.
— Я проголодался. Можно пригласить вас на ленч, или отец рассердится?
Джо и Вин, конечно, ждали Синди, и она заколебалась. В холодильнике оставалась половина холодной курицы, в конце концов мужчины могут поесть и одни.
— Я буду очень рада.
Эллиот развернул машину и направился к своей вилле.
Барни атаковал второй слой рубленого шницеля.
— Я хочу, чтобы эта история продвигалась без задержки, мистер Кемпбелл, — сказал он с набитым ртом. — Есть места, которые можно пропустить, но кое-что мне приходится добавлять самому, малость даже сочинять. Это нужно, чтобы лучше передать атмосферу, поэтому не думайте, что я делаю это, желая растянуть время.
Я попросил Барни продолжать, и тот кивнул.
— Так вот. Вилла Эллиота потрясла Синди. Ей просто не верилось, что люди могут жить в такой роскоши. Они сидели за столом на террасе, окруженной цветущим кустарником и орхидеями, и любовались открывающимся видом на гавань и океан.
Ленч был таким же безукоризненным, как и обслуживание. Эллиот угощал гостью горячими поперченными креветками, филе в сырном соусе и замороженными фруктами. Подали шампанское, от которого у Синди слегка закружилась голова.
Видя, как действует вся эта обстановка на девушку, Эллиот провел ее по вилле. Она шла рядом, стиснув руки, с круглыми от изумления глазами и прерывисто дышала.
Вернувшись в гостиную, Синди сказала самую приятную вещь, которую когда-либо приходилось слышать Эллиоту.
— Это самый чудесный дом, который я видела, и вы его заслуживаете, потому что сделали счастливыми многих людей.
Глядя на девушку, Эллиот вдруг испытал желание, впервые за все месяцы, прошедшие после аварии. Ему захотелось отвести ее в спальню, нежно раздеть, уложить в постель и овладеть ею так, как мог делать это только он: медленно, растягивая удовольствие, с восторгом дожидаясь блаженной истомы и даря наслаждение женщине.
В какое-то мгновение Дон понял, что Синди отдалась бы ему, но тут же вспомнил о протезе, и желание обернулось озлоблением. И пока он стоял так, глядя на девушку, мучительно желая и не смея взять ее, у него началась ужасная боль в ступне, той самой ступне, которая давно превратилась в пепел в топке дорогой клиники.
Теперь он хотел лишь одного: избавиться от гостьи. Она подарила ему несколько счастливых часов, но теперь вернулась боль, а вместе с ней все заботы.
— Ваш отец, наверное, уже беспокоится, — сказал Дон твердо. — Я распоряжусь, чтобы вас отвезли обратно.
Удивленная и несколько разочарованная внезапной переменой, Синди начала благодарить за гостеприимство, но Эллиот отмахнулся.
— Да, да. Мне было очень приятно. Сейчас придет шофер. А я должен извиниться, я очень занят. Всего доброго, — и он вышел, оставив Синди одну.
Три часа, проведенные в обществе кумира, пошли насмарку. Это странное, почти грубое прощание все испортило: Синди словно окатили ведром холодной воды.
Шофер-японец отвез ее в город, и Синди попросила остановиться, не доезжая, бунгало. Кроме всего прочего, ей было обидно, что обратно ее отвезли не на «ройсе». Девушка не понимала, что произошло, и это было особенно обидно.
Барни отхлебнул пива и принялся выковыривать застрявшие в зубах кусочки мяса.
— Она нашла Вина в саду, — продолжал он. — Джо ушел работать на автобусную станцию.
— Где тебя черти носили? — набросился Пинпа на девушку. — Что случилось?
Синди рассказала. Когда она описывала «ройс» и виллу, в голову Пинпа пришла неожиданная мысль.
— Этот малый, видно, набит деньгами?
— Конечно. Он знаменитый артист. Как бы я хотела иметь столько денег и жить, как он! — Синди вздохнула. — А какая у него машина…
— Да, — Вин сузил глаза. — Интересно, сколько он стоит?
— Миллион. Если бы он стоил меньше, то не смог бы так жить.
— Ты еще увидишься с ним?
— Нет. Под конец он как с ума сошел, — и Синди рассказала, как рассталась с Эллиотом.
— У большинства этих кинозвезд не все дома, — утешил ее Вин. — А он не пробовал с тобой заигрывать?
Синди покраснела.
— Конечно, нет!
— В таком случае я не понимаю, зачем ему понадобилось катать тебя на машине и угощать ленчем?
— Не у всех такие замашки, как у тебя, — резко ответила Синди и ушла в бунгало.
В шестом часу вернулся Джо.
День выдался не слишком удачным, и он, украв пять бумажников, набрал только сорок долларов.
— Где Синди? — сразу же спросил он, усаживаясь в кресло рядом с Вином и снимая шляпу. — Она что-нибудь принесла? У меня только сорок баксов.
— Она, кажется, моет голову, — отозвался Вин. — Да, она кое-что принесла, Джо. По-моему, это большой кусок!
Джо уставился на зятя.
— Большой кусок? Как так?
— Помнишь, я говорил, что хочу найти дельце на пятьдесят тысяч баксов, а после мы сможем уехать отсюда, купить дом на побережье и устроиться там втроем? Тогда бы я смог жениться на Синди.
Джо продолжал смотреть на Вина, и постепенно в глазах его появлялся страх.
— Да, но это ведь были только разговоры. Верно?
— Мы загребем пятьдесят кусков! — решительно сказал Пинпа. — Это будет не трудней, чем отнять шницель у слепого.
— Но как? — Сердце Джо сильно забилось, и в животе стало холодно. Пятьдесят тысяч означали крупное дело, а крупных дел Джо избегал всю жизнь.
— Не пыли и слушай, — перебил его мысли Вин.
И он рассказал Джо о знакомстве Синди с Доном Эллиотом.
— Помнишь его? Одно время он был на самой верхушке. Синди говорит, что у этого типа полно денег. Одна только машина обошлась ему не меньше тридцати тысяч. А вилла набита разным добром.
Джо облизал пересохшие губы.
— Ты решил обчистить его дом?
— Не пори чушь! — рявкнул Вин. — Кто примет потом у нас его вещи? Кроме того, понадобился бы грузовик, чтобы увезти барахла на такую сумму. Нет, Джо, мы похитим этого парня и возьмем с него выкуп.
Джо едва не выпал из кресла.
— Ну нет! За похищение человека можно попасть в газовую камеру! — Глаза старика от ужаса сделались квадратными. — На меня не рассчитывай… И на Синди тоже. Исключено!
— Это не похищение, — раздраженно возразил Пинпа. — Мы захватим парня и скажем, что хотим пятьдесят кусков. Что ему это? Мелочь! Мы не отпустим его, пока он не раскошелится. Никто и не узнает, что он у нас. Я все обмозговал.
— Нет! — Джо встал, дрожа всем телом. — Мне все равно, как ты это назовешь. Я не согласен, и все тут!
Вин с презрением посмотрел на тестя и отвернулся.
— Ладно, Джо, как знаешь. Мы можем провернуть дельце и без тебя. Я могу обойтись даже и без Синди. Но только, когда я раздобуду денег, мы с Синди уедем. Вот так.
— Синди не станет с этим связываться. Она и слушать не захочет.
— А вот она идет. Давай спросим, — предложил Вин.
— О чем? — спросила Синди, подходя к креслам. — В чем дело, папа? На тебе лица нет.
— Он задумал похитить кинозвезду, — тихо сказал Джо. — Похоже, он рехнулся. Я сказал, что ты не станешь с этим связываться.
Синди быстро взглянула на Пинпа.
Похитить? Ох, Вин!
Ну и что? — Пинпа привольно раскинулся в кресле и вытянул длинные ноги. — Мы не сделаем ему ничего плохого. Он набит деньгами. Мы только подержим его здесь под замком, пока он не выложит нам пятьдесят кусков. Ничего особенного. Когда получим деньжат, двинем все втроем подальше отсюда. Там мы с тобой поженимся и осядем в спокойном местечке года на три. Что скажешь, детка? Ты идешь со мной?
Синди посмотрела на Вина, потом на отца и снова на Вина.
— Ты, наверное, спятил, Вин, — сказала она. — Нет, я не согласна.
— Ничего я не спятил, — возразил Вин. Он старался сдержать раздражение. — Ты говорила, что у этого малого полно денег. Что для него пятьдесят кусков? Он заплатит. Это же проще простого. Только представь — пятьдесят тысяч на троих!
Синди колебалась. Если бы Эллиот не выпроводил ее так бесцеремонно, она отказалась бы, не раздумывая, но теперь… Девушка подумала, что значили бы для них эти деньги.
— А если он не заплатит?
Джо окаменел.
— Синди, послушай меня…
Но дочь его не слушала.
— Ты хочешь выйти за меня, так? — сурово спросил Пинпа. — Хочешь пожить весело? Нам подворачивается возможность провернуть крупное дело, так что, давай, Синди, соглашайся.
Синди давно осточертела серая жизнь, которую обеспечивали их сиротские заработки. Она никогда не жаловалась, но после встречи с Пинпа прежнее прозябание сделалось для нее непереносимым. Она снова подумала, что могли бы дать им эти деньги, и решилась.
— Хорошо, Вин, я тебе помогу.
Вин взглянул на Джо.
— Похоже, большинство «за», старик. Ты хочешь остаться с нами или будешь отделяться?
Джо взял Синди за руку.
— Послушай, девочка, это очень опасно. Нам могут дать пожизненное или даже газовую камеру. Ты не пойдешь на это, детка.
— Пятьдесят кусков, — вкрадчиво произнес Пинпа. — И больше не придется шарить по карманам и рисковать в магазинах. Уютный домик и я. Хотя, как хочешь, Синди, я проверну это дело и один. Смотри сама.
— Я же сказала, что согласна, Вин, — Синди казалась совершенно спокойной.
Пинпа повернулся к Джо.
— Ты передумал? Если нет, мы прощаемся.
— Ты и вправду думаешь, что дело выгорит? — словно рыбешка, выброшенная на берег, трепыхнулся старик.
— Может, ты считаешь меня психом? Конечно, выгорит.
Джо колебался. Он смотрел в горящее решимостью лицо дочери и понимал, что, если не хочет потерять ее, должен соглашаться.
— Ладно, Вин, — вздохнул он. — Тогда и я с вами.
Глава 3
— На следующее утро, — с воодушевлением продолжал Барни, — Эллиот, сидя на террасе, с нетерпением ждал, пока Луис закончит опись его имущества. Наконец тот вышел на террасу, и Дон, сдерживая нетерпение, предложил ему выпить.
— Ни в коем случае. Благодарю, никакого спиртного, никакого крахмала. Если я хоть на минуту дам себе поблажку, мне не сохранить фигуру. — Луис пожирал глазами Эллиота. — А вот вы в прекрасной форме, голубчик.
Эллиот, одетый лишь в брюки, носки и сандалии, пожал великолепными плечами. Он терпеть не мог носки, но иначе блеск металлического протеза портил ему настроение.
— Не жалуюсь. Присядьте. — Выдержав паузу, он продолжал: — Ну и каков же ваш приговор?
— У вас есть очень недурные вещицы, мистер Эллиот. — Луис уселся поудобней. — Они несколько специфичны, но весьма, весьма недурны.
— Я знаю, что у меня есть, — раздраженно перебил его Дон. — Мне нужно знать, сколько это стоит.
— Конечно! — Луис всплеснул руками. — Я не могу назвать определенную цифру. Понимаете, мне нужно проконсультироваться с Клодом. Но я бы сказал — около семидесяти пяти тысяч.
Эллиот покраснел. Он не ожидал от Луиса щедрости, но это уже был просто грабеж среди бела дня.
— Вы смеетесь? — сдерживая ярость, процедил он. — Это меньше четверти того, что я сам уплатил.
Луис погрустнел.
— Это звучит ужасно, мистер Эллиот, но сейчас спрос упал. Если бы вы могли подождать… — Он пожевал губу, делая вид, что раздумывает. — Клод может согласиться принять нефрит и Шагала на комиссионных условиях и выставить их в магазине. Так вы, вероятно, получите лучшую цену, но это потребует времени.
— Насколько лучшую?
— Этого я не могу сказать. Цену должен определить Клод.
— Сколько времени мне придется ждать?
Луис покачал головой. Казалось, он готов был разрыдаться.
— На это, мистер Эллиот, может понадобиться два или три года. Видите ли, нефрит… Но я уверен, что он снова войдет в моду и цены повысятся. Однако не раньше, чем через два года. Может быть, даже через три.
Эллиот ударил кулаком по колену.
— Я не могу так долго ждать. Скажите Клоду, что он может забирать нефрит и Шагала, но деньги мне нужны немедленно, и пусть дает приличную цену, а не паршивые семьдесят пять тысяч!
Луис принялся рассматривать свои наманикюренные ногти.
— Разумеется, я поговорю с ним. Клод говорил мне, что вам срочно нужны наличные, мистер Эллиот. Все это исключительно между нами. Мы готовы сделать вам интересное предложение. Сумма немалая — что-то около двухсот тысяч и плюс семьдесят пять тысяч за ваши вещи. Все это составит кругленькую сумму, жить с которой станет веселей.
Эллиот уставился на него.
— Двести тысяч? — Он выпрямился в кресле. — Что же это за интересное предложение?
— Вы друг мистера Ларримора. Филателиста.
Эллиот сузил глаза.
— Это предложение имеет отношение к Ларримору?
Луис взглянул на Дона и сразу отвел глаза.
— Правильно.
— Мы с Клодом уже говорили о Ларриморе. Я просил его оставить надежду.
— У Клода появились новые замыслы, — сказал Луис. Он был похож на человека, который нащупывает путь по тонкому льду. — Теперь он готов предложить двести тысяч за посредничество.
Эллиот с силой втянул в себя воздух. Он подумал, как нужны ему сейчас деньги.
— За мое посредничество? Слушайте, Луис, перестаньте крутить, словно какой-нибудь чертов политикан, и объясните, куда вы клоните?
— У мистера Ларримора есть необычные марки, — объяснил Луис и снова принялся рассматривать ногти. — А у Клода есть клиент, который хотел бы их купить. Мы уже писали мистеру Ларримору, предлагали ему продать марки, но он игнорировал наши письма. Если вы сумеете достать для нас эти марки, Клод заплатит вам комиссионные в размере двухсот тысяч.
— Господи! Да сколько же они стоят?!
— Для вас или для меня — очень мало, но для настоящего филателиста их ценность весьма значительна.
— Сколько?
— Вряд ли нам нужно углубляться в этот вопрос, — Луис хитренько улыбнулся Эллиоту. — Главное в том, что они для вас будут стоить двести тысяч, если, конечно, вы сможете их достать.
Эллиот откинулся на спинку кресла. Перед ним как будто открывался выход из положения, но сумеет ли он убедить Ларримора продать марки?
— Если я буду говорить с Ларримором, мне нужно знать цену. Я должен назвать сумму, которую готов заплатить ваш клиент. Как иначе я смогу убедить его продать марки?
Луис причесывал пальцами свои крашеные волосы.
— Думаю, вы ничего не добьетесь от Ларримора, какую бы сумму ни предложили. Он не хочет продавать марки. Нет, эти переговоры не приведут ни к чему хорошему.
Эллиот нахмурился.
— Интересно, куда вы клоните?
Луис не отрывал взгляда от ногтей.
— Нам кажется, что, раз вы дружите с мистером Ларримором и имеете доступ в его дом, для вас не будет слишком сложным найти способ завладеть марками. В этом случае мы немедленно заплатим вам двести тысяч наличными. — Луис встал под изумленным взглядом Дона. — Разумеется, вам не будут задавать никаких лишних вопросов.
С минуту Эллиот сидел молча, а потом спросил металлическим тоном:
— Вы предлагаете мне украсть эти марки для Клода?
Луис, избегая смотреть на собеседника, взмахнул руками.
— Мы ничего не предлагаем. У вас есть возможность достать марки. Как вы их достанете, нас не интересует — мы примем их, ни о чем не спрашивая, и заплатим наличными.
Эллиот встал, и Луис понял, что пересолил.
— Убирайтесь!
Луис отступил на несколько шагов.
— Скажите Клоду, что я не имею дела с жульем. Я сам найду покупателя на нефрит. Передайте ему, что мы больше не знакомы.
Луис смиренно слушал.
— Я предупреждал его, что вы не согласитесь, но Клод — законченный оптимист. Не будем обижаться друг на друга, мистер Эллиот. Разумеется, предложение остается в силе. Может быть, вы еще передумаете.
— Убирайтесь!
Луис вздохнул и, спустившись по ступеням, зашагал к площадке для машин.
Вернувшись в магазин, он сразу прошел к Нендрику.
— Сукин сын уперся, — сообщил Луис, закрывая за собой дверь. — Он назвал меня жуликом и сказал, что больше не хочет иметь с нами никаких дел.
Нендрик снял парик, положил его на стол и задумался.
— Ничего страшного не произошло. Я немного нажму на нашего милого Дона. — Он выдвинул ящик стола и достал адресную книгу в кожаном переплете. — Кто, по-твоему, самый крупный кредитор Эллиота?
— «Лас и Фремлин», — немедленно отозвался Луис. — Каждой шлюхе, которая оказывалась с ним в постели, он дарил какую-нибудь драгоценность. Последней достался перстень с рубинами и алмазами. Думаю, эта штука стоила бешеных денег.
Нендрик полистал адресную книгу, набрал номер «Ласа и Фремлина» — лучшей ювелирной фирмы Парадиз-Сити, и попросил соединить себя с мистером Фремлином, младшим партнером.
— Сидни, мой прелестный цветочек, — заворковал Нендрик. — Это твой преданный Клод. Как живу? О, прилично. Свожу концы с концами. — Он хихикнул. — А ты? Очень рад, малыш. Да, Сидни, хочу сказать тебе словечко по секрету. Не знаю, должен ли тебе Дон Эллиот… Да, бывшая кинозвезда. Должен? Я так и думал. Знаешь, он меня тревожит. Дело в том, что мне он тоже должен. Сегодня утром я послал к нему Луиса. Ты же
Выслушав ответ, Клод поднял брови и присвистнул.
— Мой бедненький! Пятьдесят тысяч! Но это же целое состояние. У меня за ним только пять. — Он снова замолчал, слушая. — Что ж, на твоем месте я бы действовал, и чем скорей, тем лучше. Вряд ли он теперь много стоит. Я думал, что надо тебя предупредить. Давай встретимся как-нибудь. Всего хорошего.
Когда Нендрик положил трубку, Луис хищно усмехнулся:
— Теперь все зашевелятся.
— Бедный Сидни немного глуповат, но мне он нравится. Ладно, не будем терять времени. Думаю, счета Эллиота в ресторанах тоже внушительны. — Нендрик приладил парик на место. — Пожалуй, словечко на ушко этим голубчикам будет актом милосердия, — и он протянул руку к телефону.
Тойо, шофер Эллиота, встретил Вайнтона Окленда в аэропорту Парадиз-Сити и отвез на виллу. Окленд прилетел на собственном самолетике, желая как можно скорей встретиться с Эллиотом.
Окленд был маленьким и суматошным толстячком, считался одним из ведущих экспертов по антиквариату и современному искусству в Майами и, владея процветающей галереей, вечно вынюхивал выгодные сделки.
Когда Эллиот сказал, что у него есть Шагал, которого он хотел бы продать, Окленд обещал прибыть в тот же день.
Теперь Эллиот с замирающим сердцем наблюдал, как Окленд рассматривает Шагала. Толстое лицо эксперта было бесстрастно, как снежная пустыня. Наконец он оторвался от картины.
— Может быть, это Элмер Хорн, но ни в коем случае не Шагал, — заявил Окленд. — Прекрасная подделка. Надеюсь, вы не слишком дорого заплатили за нее, мистер Эллиот?
— Сто тысяч, — хрипло отозвался Дон. — Вы уверены, что это подделка?
— Никогда ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, но таково мое мнение, — спокойно сказал Окленд. — Вы, вероятно, купили ее у Нендрика?
— Да.
— Нендрик разбирается в этом не так хорошо, как ему хотелось бы. Его могли обмануть. Даже более квалифицированные эксперты обманывались на работах Хорна, но я специализируюсь по Шагалу и убежден, что вещь не его, во всяком случае, почти убежден.
Эллиот почувствовал, что у него на лбу выступает холодный пот.
— А нефрит? Только не говорите, что и он поддельный.
— О, нет. Это прекрасная коллекция. Я предложил бы за нее двадцать тысяч.
— А за Шагала?
Окленд покачал головой.
— Он мне не нужен. Такая картина не даст ничего, кроме хлопот.
— А остальные?
— Ничего особенного, но если вы хотите продать их оптом, я могу дать десять тысяч. Мне жаль, что речь идет о такой ничтожной сумме, но эти картины всего лишь украшение для стен, они ничего не стоят.
Поколебавшись, Эллиот махнул рукой.
Ладно, дайте мне чек на тридцать тысяч и забирайте все.
Окленд выписал чек и ушел, а Эллиот задумался. Может быть, Клод не знает, что картина поддельная? Посидев некоторое время в нерешительности, он набрал номер магазина Нендрика. К телефону подошел Луис.
— Позовите Клода.
— Мистер Эллиот?
— Да.
— Одну секундочку.
Через мгновение в трубке послышался голос Нендрика.
— Это вы, мой друг?
— Хотите взять Шагала? — предложил Дон.
— Мой милый мальчик, вот вы и позвонили. Какой сюрприз! А Луис сказал, что вы на меня рассердились. — Звонок Эллиота удивил Нендрика.
— Не важно. Сколько вы дадите мне за Шагала, пока я не предложил его Вайнтону Окленду?
— Окленду? Вы не должны этого делать, дружок. Он не даст вас абсолютно ничего, и скорей всего скажет, что это подделка. Право же, Окленд — довольно мерзкая личность.
— Итак, сколько вы предлагаете?
— Я предпочел бы взять ее на комиссию, милый Дон. Обещаю вам…
— Мне нужны наличные, понимаете? Сколько?
— Тридцать тысяч.
— Я заплатил вам сто.
— Знаю, но сейчас наступили ужасные времена.
— Можете получить его за сорок пять. Деньги — сразу.
— Сорок, милый мальчик, больше не могу.
— Пошлите Луиса с чеком, пусть забирает картину, — сказал Эллиот и положил трубку.
Нендрик, сияя улыбкой, повернулся к Луису.
— Бедный дурачок продал нам Шагала за сорок тысяч! Представляешь? Эта дурочка Ван Джонсон с ума сходит по Шагалу. Я съем свой парик, если не вытяну из нее сто тысяч.
— Смотри, Клод, — предостерег Луис. — Если она проверит…
— Да нет же, она не станет проверять, как не проверял и Эллиот. — Нендрик откинулся на спинку кресла, его жирная физиономия лоснилась от удовольствия. — Мое слово — гарантия для этих олухов.
К трем часам дня у Эллиота было семьдесят тысяч долларов наличными. Он получил по чекам Окленда и Нендрика не в своем банке, а в другом, понимая, что если он явится с этими чеками, снова будет поднят вопрос о перерасходе.
Заперев деньги в ящик стола, Дон почувствовал, что у него появилось время для передышки. Теперь он мог уплатить прислуге и еще несколько месяцев не отказывать себе в удовольствиях. Впервые за последние несколько недель он чувствовал себя спокойным и счастливым.
Зазвонил телефон. Эллиот, нахмурившись, взял трубку — кто бы это? Звонил Ларри Кауфман, агент фирмы «Роллс-ройс».
— Мистер Эллиот? — голос Кауфмана звучал почти враждебно. — Прошу вас расплатиться за машину, фирма торопит меня. Вы пользуетесь автомобилем уже два месяца, и мы настаиваем на немедленной уплате.
Некоторое время Эллиот колебался: у него еще оставалась «альфа», за которую было заплачено, стоило ли расставаться с тридцатью тысячами? Нет, нужно было быть сумасшедшим, чтобы цепляться за этот «ройс», особенно теперь, когда на счету был каждый доллар.
— Вы можете забрать машину назад, Ларри, я передумал. Она мне не нужна.
— Не нужна?! — повысил голос Кауфман.
— Именно!
— Но не могу же я просто забрать ее, черт возьми! Теперь это уже подержанная машина.
— Ну ладно, забирайте как подержанную. Сколько с меня причитается?
— Вы уверены, что не пожалеете, мистер Эллиот?
— Сколько с меня?
— Я не прошу лишнего, поскольку сразу же продам машину. Скажем, вы должны мне три тысячи.
— По-вашему, это не лишнее?
— Нет, и вы это знаете, мистер Эллиот.
— Ладно, приезжайте и забирайте, я приготовлю чек.
Эллиот старался не давать воли чувствам, но вид Кауфмана, уезжавшего в «ройсе» и с чеком на три тысячи в кармане, причинил ему острую боль. Он спрашивал себя, не вернут ли чек неоплаченным, но надеялся, что директор банка продолжит кредит, несмотря на превышение. Во всяком случае стоило попробовать.
После ленча, когда он, устроившись на террасе, собрался вздремнуть, позвонил директор банка.
— Дон, сейчас заходил Кауфман и предъявил ваш чек на три тысячи. Я принял его, потому что мы с вами друзья, но это в последний раз. Вам нужно что-то делать с этим перерасходом. Больше никаких чеков, Дон. Понятно?
— Конечно. Я продам кое-какие акции, — отговорился Эллиот. — К концу недели все будет улажено.
Он подумал, что в ящике его стола сейчас лежит семьдесят тысяч. Неплохо было бы сейчас сесть в «альфу», уехать недельки на две в Голливуд, остановиться там в мотеле, а с долгами пусть как хотят. Чем больше он об этом думал, тем больше ему нравилась эта идея, но этот день был решительно невезучим. Только он встал, собираясь уложить чемодан и уехать, на террасу вошел мажордом.
— К вам посетитель, мистер Эллиот.
Из-за спины мажордома вышел высокий человек с жестким лицом.
— Я Стэн Джерральд, мистер Эллиот, — и, дождавшись, когда мажордом выйдет, он продолжал: — Фирмы «Лас и Фремлин», а также «Хэндок и Эллисон» поручили мне взыскать с вас два просроченных долга. Если я немедленно не получу чек, мне приказано вручить вам повестку в суд.
— Серьезно? — выдавил улыбку Эллиот. Если этот тип вручит ему повестку, совершенно ясно, что вся остальная стая набросится и разорвет должника в клочки. — И на какую же сумму?
— Шестьдесят одна тысяча долларов.
Эллиот был потрясен, но ему удалось сохранить улыбку, все-таки зря его считали в Голливуде бездарным актером. Он понимал, что не должен допустить вручения повестки.
— Так много?
Через десять минут Джерральд ушел с набитым портфелем, а наличный капитал Эллиота сократился до девяти тысяч.
Он закурил сигарету и откинулся на спинку кресла. Будущее представлялось ему беспросветным. Теперь по Парадиз-Сити разнесется слух, что Дон Эллиот начал расплачиваться с долгами, и через день-другой в его дверь постучатся другие кредиторы. Нужно было убираться из города, и чем скорей, тем лучше. Да, он уедет в Голливуд, и когда кончатся оставшиеся девять тысяч, примет столько снотворного, что последний раз попадет в заголовки газет.
Пройдя в спальню, Дон принялся собирать чемодан, выбирая все самое лучшее и понимая, что за эту одежду все еще не уплачено. Сейчас он вел себя как вор. Бросив в чемодан бутылку шотландского виски и блок в две сотни сигарет, он взял триста долларов и пошел искать мажордома, который оказался на кухне.
— Я уезжаю, — объявил Эллиот. — Этого вам должно хватить до моего возвращения. — Перед отъездом я хочу повидать мистера Сола Льюса.
Мажордом поклонился и, принимая деньги, понимающе посмотрел на хозяина.
— Я напишу, если задержусь больше, чем на неделю, — пообещал он, чувствуя себя под взглядом старика-мажордома настоящим подонком.
Вернувшись в спальню, он окинул стены прощальным взглядом, уверенный, что видит это все в последний раз. Потом пожал плечами, вышел из дома и зашагал к гаражу.
Садясь в «альфа-ромео», он заметил блондинку, одетую в белый свитер и алые шорты, которая медленно поднималась по дороге, ведущей к вилле.
«Синди Лак», — подумал он и, подъехав, затормозил.
— Привет, — улыбнулся он. — Как вас сюда занесло?
Синди казалась смущенной.
— Хотела увидеть вас еще раз.
Вместе с Вином и Джо они разработали план похищения. Вин был уверен, что Синди сумеет заманить погасшую кинозвезду к ним в бунгало.
— Только приведи его сюда, — попросил Вин. — А здесь я с ним управлюсь.
Синди колебалась.
— Что ты собираешься с ним сделать?
— Слегка тюкну его пистолетом, и только. Он был храбрецом только на экране, а покажи ему настоящий пистолет, и этот парень превратится в вареную макаронину.
Эллиот внимательно посмотрел на Синди и подумал, что, если бы не протез, он бы с удовольствием переспал с этой куколкой.
— Вот вы меня и увидели, — игриво заметил он. — А я как раз собираюсь в Голливуд.
Синди замерла. Этого она никак не ожидала.
— Ох, мистер Эллиот! Мой отец будет страшно огорчен. Дело в том, что он ваш поклонник. Когда я ему рассказала, что виделась с вами и вы даже угостили меня ленчем, честное слово, он едва не умер от зависти. Старик так расстроился, что я пообещала ему уговорить вас приехать к нам.
Эллиот насторожился, девушка поняла, что переиграла и пошла ва-банк.
— Я знаю, это слишком уж нахально с моей стороны, но отец — инвалид, у него так мало удовольствий. Он видел все ваши фильмы и считает, что вы — великий актер. Я тоже так думаю.
Эллиот заколебался, но потом подумал:
«А что я, в сущности, теряю? У меня нет будущего, а эта девчонка страшно аппетитна! Не развалюсь же я, если навещу ее старика. Они оба будут рады до чертиков».
— Ладно, — улыбнулся Эллиот одной из самых обаятельных своих улыбок. — Где вы живете, Синди?
— На Приморском бульваре.
— Отлично. Это мне по пути. Забирайтесь, — Эллиот потянулся к правой дверце и открыл ее. — Я не могу слишком задерживаться, но мне хочется порадовать вашего отца.
Синди вдруг сделалось тошно. Вин говорил, что деньги ничего не значат для Эллиота, они же, как только получат их, поженятся и заживут в свое удовольствие. Она согласилась, почему-то совершенно не думая об Эллиоте, мечтая лишь о собственном счастливом будущем, но теперь, когда ее кумир оказался таким добрым, в ней шевельнулась совесть. С минуту она стояла в нерешительности, но Дон велел ей поторапливаться, и девушка юркнула в машину.
— Не знаю, как вас благодарить, — сказала она, избегая взгляда Дона. — Вы не представляете, как обрадуется отец.
— Пустяки, — отозвался Дон и повел машину к шоссе. — Просто я возвращаю должок. Прошлый раз вы сказали мне такое, чего еще никто не говорил.
— В самом деле?
— Вы, конечно, забыли, потому что это было сказано от чистого сердца. Вспомните, вы сказали, что я заслужил его, потому что сделал счастливыми многих людей. Теперь же я стараюсь подняться до уровня вашего представления обо мне.
Синди опустила глаза и покраснела. Она уже готова была признаться, что ведет его в западню, но, вспомнив о Вине и отце, подавила порыв.
— Спасибо, — кивнула она. — Я действительно говорила от чистого сердца. Но вы именно такой, каким кажетесь.
Эллиот быстро ехал к Приморскому бульвару. Его немного озадачивало то, что девушка не смотрит в глаза. Молчание затянулось, и он неожиданно спросил:
— Вы чем-то озабочены, детка? Что-нибудь случилось?
Синди обмерла.
— Нет, что вы! Я просто думала, как мне повезло и какой вы добрый.
Эллиот счастливо рассмеялся.
— Да будет вам, Синди. Не стоит хвалить меня. Я веду себя как нормальный человек.
— Разве?
Синди впервые подумала о Вине с легким раздражением. Он стал казаться ей злым и черствым человеком, а ведь доброта нужна не меньше, чем красота и обаяние. Она мысленно сравнила Вина с Эллиотом, а потом Эллиота с Джо. Пожалуй, Джо и Эллиот отличались от Вина в выгодную сторону: они были добрыми людьми, а Вин — нет.
— Не так-то просто встретить среди знаменитостей тех, кто побеспокоился бы о таких людях, как я и мой отец, — прошептала Синди.
— Вы в самом деле так считаете? — улыбнулся Эллиот, думая, что пожалуй, девушка права. Интересно, обратил бы он на нее внимание, если бы «Пасифик Пинчер» не выгнала его? Наверное, нет. И Эллиот спрашивал себя, какие испытания еще ждут его впереди. Старик, скорей всего, окажется страшным занудой. Ну ничего, можно у них и не задерживаться.
— Завтра я встречусь со своим агентом, — зачем-то сказал он. — Может быть, снова начну работать.
Синди посмотрела на него такими счастливыми глазами, что он мысленно выругал себя за эту глупую ложь.
— Как я рада! Я читала в газетах о несчастном случае. Мне прямо плохо стало.
Эллиот пожал плечами.
— С каждым может случиться… — Он замялся, а потом решительно сказал: — У меня теперь вместо левой ноги протез. Это вас шокирует?
— С какой стати это должно меня шокировать? Вы прекрасно ходите, никто и не догадается.
— Догадываются, когда я снимаю ботинок.
Прозвучавшая в его голосе горечь обожгла Синди.
Горячая волна жалости захлестнула ее.
— Да, понимаю, простите.
— За что вас прощать?
Синди колебалась.
— Ну, смелее, говорите.
— Вам, должно быть, очень трудно. Я уверена, что у вас было много девушек, а теперь… Нельзя портить себе из-за этого жизнь. — Она снова помолчала. — И потом, какое значение имеет нога, если мужчина и женщина любят друг друга?
Эллиот присвистнул.
— Вы ничего не понимаете, детка. Это имеет чертовски большое значение. Вы просто не знаете.
— Я знаю. Но ведь я сказала: если любят. Я говорила не о возне в постели, а о любви.
— А для вас это имело бы значение?
— Я собираюсь замуж, — Синди смотрела прямо перед собой.
— Да.
Эллиот почувствовал вдруг разочарование, и это рассердило его. Зачем ему эта девчонка? Аппетитная, конечно, но и только. И все же, услышав о ее предстоящем замужестве, он был огорчен.
— И кто же этот счастливец?
— Вы познакомитесь. Он живет с нами. — Синди показала пальцем. — Последнее бунгало по правой стороне.
Эллиот быстрым взглядом окинул маленькое строение, наполовину скрытое кустами. Его не удивило убожество дома, ему даже понравилась эта скромность, столь отличная от его собственного жилья.
Он затормозил перед калиткой, сразу за «ягуаром» Вина.
— Это машина вашего жениха? — поинтересовался он, когда Синди ступила на тротуар.
— Да.
— Хорошая машина. Ладно, пошли, девочка, я не могу слишком задерживаться.
Синди повела его по дорожке к бунгало.
Джо и Вин следили за ними из-за кружевных занавесок. Джо потел и чувствовал, как слабеют его ноги. Вин тяжело дышал, сжимая в руке автоматический пистолет тридцать восьмого калибра.
— Привезла, — прошептал он. — Я знал, что у нее получится. Ну вот и наши пятьдесят кусков. Только ты не вмешивайся.
— Будь осторожен, Вин, — взмолился старик. — Мне так не нравится твоя затея. Я…
— Заткнись, ладно? — ласково попросил Вин. — Я сделаю все, как надо.
Синди распахнула дверь.
— Входите, пожалуйста, — сказала девушка так хрипло, что Эллиот удивленно посмотрел на нее. Синди была совершенно бледна.
— В чем дело, малышка, вам плохо? — Он был совершенно озадачен.
Шорох за спиной заставил Эллиота обернуться, и он увидел Вина, который стоял в дверях гостиной, держа в вытянутой вперед руке пистолет.
— Спокойно, приятель, — приказал Вин голосом, похожим на звук сыплющегося гравия. — Заходи, и пошевеливайся, иначе я проделаю тебе второй пупок.
Эллиот пришел в себя после секундного замешательства.
— Диалог прямо из фильма класса «В». — Он обернулся на Синди. — Вы меня разочаровали, малышка. Кто бы мог подумать, что вы окажетесь бандитской девкой, — и он расхохотался. — Снова диалог из второсортного фильма.
Барни прервал рассказ и хитро посмотрел на меня.
— Не хотите попробовать колбасок Сэма, мистер Кемпбелл? Фирменное блюдо. Их пропитывают ромом, прежде чем зажарить в соусе. Очень рекомендую.
Я объяснил, что уже обедал, и, кроме того, мне приходится следить за своим весом.
— Не стоит так много внимания уделять весу, — презрительно заметил Барни. — Живешь-то всего один раз, мистер. Мне страшно подумать, сколько хорошей еды я мог бы упустить, если бы стал думать о фигуре. Вам понятна мысль?
Я ответил утвердительно и спросил, не хочет ли он колбаску или две?
Улыбнувшись, Барни показал Сэму толстый палец. Видимо, это был заранее оговоренный сигнал, потому что негр поспешил к нашему столику с блюдом, на котором лежала дюжина маленьких колбасок цвета красного дерева, покрытых сморщенной кожицей.
— Попробуйте хоть одну, — предложил мой собеседник, но инстинкт самосохранения посоветовал мне отклонить предложение.
Я попросил Барни продолжать историю и не отвлекаться по пустякам.
— Горячие, — попробовал заинтересовать меня толстяк. Он запихнул одну колбаску в пасть и принялся жевать. Увидев, как заслезились от перца его глаза, я понял, что принял правильное решение, отказавшись от угощения, и порадовался своему здравомыслию.
Изрядно прополоскав рот пивом, Барни вытер губы и уселся поудобней. Скамейка под ним слабо пискнула, моля о пощаде, но Барни остался равнодушным и кинул в рот еще две колбаски.
— Настоящий динамит, — одобрительно крякнул он. — Я видел, как некоторые ребята, которые считались довольно крепкими, подскакивали на три фута после одной такой колбаски…
— Вы остановились на похищении, — напомнил я. — Что же было дальше?
Проткнув вилкой очередную колбаску, Барни заговорил:
— Так вот, Вин умел казаться крутым, когда был в настроении. Он до смерти напугал Синди и Джо, но не произвел никакого впечатления на Эллиота. Тот прошел в гостиную и уселся в лучшее кресло. Игнорируя Вина и его пистолет, бывший актер смотрел только на Джо. Старик показался ему симпатичным, и заметив, что тот дрожит, Эллиот понял, что дело здесь нечисто.
— Это ваш отец, Синди?
Она кивнула, дрожа под стать своему старику.
Эллиот улыбнулся Джо.
— Поздравляю, у вас прелестная дочь. А кто этот джентльмен с пистолетом? Ваш будущий зять? Я советую вам как следует подумать, прежде чем отдавать девочку за такого свирепого малого. Он, пожалуй, станет ее колотить под пьяную руку, а?
— Слушай-ка, приятель, — прорычал Вин. — Заткнись! Здесь говорю я!
Эллиот не обращал на него внимания. Повернувшись к Синди, он сказал:
— Не думал, что вам нравятся такие типы. Вы ведь говорили, что в восторге от моих работ в кино, а его игра не прошла бы даже на телевидении. Мне кажется, вы можете найти что-нибудь получше.
Пинпа понял, что ему бросают вызов.
— Ладно, шпана, — прошипел он. Ему много раз приходилось управляться с парнями, которые лезли на рожон. С этого красавчика следовало сбить спесь и дать понять, кто здесь главный. Шагнув вперед, он схватил Эллиота за рубашку, собираясь рывком поднять его с кресла, протащить через комнату и так грохнуть о стенку, чтобы у того перехватило дух, но вышло иначе.
Эллиот ударил Пинпа по запястью и ударом ноги в грудь отшвырнул от себя. Вин сбил стул и врезался в столик, разнеся его в щепки, а пистолет птицей вылетел у него из руки.
Эллиот вскочил и поймал пистолет, пока Вин, ничего не соображая, сидел на полу.
— Сожалею, мистер Лак, — мягко извинился Дон. — Надеюсь, этот столик стоил не слишком дорого?
Джо, окаменев, смотрел на пистолет в руке Эллиота. В его воображении рисовалась подкатывающая к дому патрульная машина и полицейские, заталкивающие его и Синди на заднее сиденье. Он отчетливо видел железные ворота тюрьмы, с лязгом захлопывающиеся за ними по крайней мере на десять лет.
Зачем он послушался Пинпа? Почему не уговорил Синди не ввязываться в это дело?
Синди прижалась к стене и полными ужаса глазами смотрела на Вина. Ей показалось, что он серьезно ранен.
— Не расстраивайтесь, — утешил ее Эллиот. — Этот парень цел. Что может значить маленький кувырок через голову для такого героя?
Вин тряхнул головой, стараясь прояснить сознание, и неуверенно поднялся на ноги. Сжав кулаки, он с дрожащими от злости губами смотрел на Эллиота.
— Одно лишнее движение, приятель, — ухмыльнулся Эллиот, — и я проделаю тебе второй пупок.
Глядя на осатаневшего Вина и на спокойного Эллиота, Синди вдруг почувствовала в себе перемену. Она отчетливо поняла, что Пинпа ей не пара. Эта мысль так потрясла девушку, что она быстро шагнула к Джо, ухватилась за его руку, и старик, не веря собственному счастью, понял, что дочь вернулась к нему.
— А что если нам сесть и обсудить это дело? — предложил Эллиот, обращаясь к отцу и дочери. — А ты иди туда, — он указал Вину дулом пистолета на кресло возле окна. — Давай садись, если не хочешь, чтобы я пальнул из твоей пушки или вызвал полицию.
Сдавленно ругаясь себе под нос, Вин все же сел в кресло.
Эллиот улыбнулся Синди.
— Вас с отцом прошу сесть сюда, — и он кивнул в сторону дивана.
Эллиот устроился в кресле, которое находилось одинаково далеко от всех трех похитителей. Он положил пистолет на подлокотник и закурил, не спуская глаз с Вина.
— Так, Синди, а теперь вы должны объяснить, что все это значит.
Джо сжал руку дочери.
— Скажи ему, детка. Правда еще никому не вредила.
— Заткнись, ты! — заорал Вин. — Помалкивай, Синди, не слушай этого старикашку!
Девушка покраснела, и глаза ее сердито блеснули. Никто еще не разговаривал с ней таким тоном.
— Мистер Эллиот, поверьте, мне очень стыдно, — начала она, глядя на Дона. — Нам страшно нужны деньги. Все это затеял Вин. Когда он услышал, что я познакомилась с вами, то сказал, что вас будет нетрудно похитить и заставить заплатить выкуп. Он говорил, что в этом нет ничего страшного, и обещал не причинить вам вреда. Нам с отцом казалось, что раз вы богаты, то заплатите выкуп, не моргнув глазом, и тогда мы сможем начать новую жизнь. Теперь я понимаю, что мы поступили ужасно. Пожалуйста, простите нас.
Эллиот изумленно смотрел на девушку.
— Выкуп? И сколько же вы хотели?
— Пятьдесят тысяч долларов. При ваших деньгах, мистер Эллиот, это не слишком большая сумма, правда?
Дон расхохотался. Джо и Синди смотрели на него с удивлением, Вин — с ненавистью, а Эллиот хохотал до тех пор, пока из его глаз не покатились слезы. После этого он достал платок и вытер лицо.
— Что здесь смешного? — занервничала Синди.
— Что смешного? Да это лучшая шутка года, глупышка вы этакая! Бедные мои путаники, бьюсь об заклад — я такой же нищий, как вы. У меня только и осталось, что машина, чемодан с барахлом и девять тысяч долларов наличными, которые, кстати, принадлежат не мне. Я сматываю удочки, пока до меня не добрались кредиторы. Вы определенно выбрали самый подходящий момент. Как же так можно? Неужели вы не навели справок, прежде чем похищать меня? Разве вы до сих пор не понимаете, что о состоянии кошелька нельзя судить по фасаду?
— Он блефует, — злобно проговорил Пинпа и сделал движение, собираясь встать из кресла.
Эллиот опустил руку на пистолет.
— Не стоит, дружок. Я справлюсь с тобой, несмотря на протез.
Выражение глаз Дона заставило Пинпа поглубже втиснуться в кресло.
— Вы хотите сказать, что у вас совсем нет денег? — пробормотала Синди. — Вы не богаты? А как же машина? И эта шикарная вилла? Кто вам поверит?
— Машина вернулась к агенту несколько часов назад. Вилла давно заложена. Я в бегах, детка. Со мной все кончено.
— И это говорит человек, в кармане у которого есть девять тысяч долларов! — выкрикнул Пинпа.
— Их хватит ненадолго. Когда они уйдут… Все. Я не умею зарабатывать на жизнь. Мне крышка.
— Но такие деньги! — возразила Синди. — Вы могли бы жить на них не меньше двух лет.
— Многие могли бы жить на них годы. Многие, но не я. Либо я держусь на самой поверхности, либо я вообще не живу.
Наступило молчание, после которого вдруг заговорил Джо.
— С вашего позволения, мистер Эллиот, мне кажется, вы неверно рассуждаете. Мы живем иной раз на двадцать долларов в неделю, и ничего — обходимся.
— А я не хочу обходиться, — возразил Эллиот. — Я хочу жить. Понимаете разницу? И потом, если вам так уж нравится обходиться двадцатью долларами в неделю, зачем вы затеяли похищение?
Джо зябко передернул плечами.
— Я не хотел, — горячо сказал он. — Я не стал бы этого делать, мистер Эллиот.
— Это действительно так, — вмешалась Синди. — Мы с Вином уговорили отца. Нам нужны деньги! Мне осточертела такая жизнь. Я не хочу воровать каждый день. Я хочу жить, а не шарить по чужим карманам!
Эллиот поднял брови.
— Так вот, оказывается, чем вы занимаетесь?
— Да! Да! — Синди была как в горячке. — И папа тоже. Каждый день. И все ради нескольких десятков долларов в неделю.
— А что он делает, помимо того, что тычет пистолетом в людей? — Эллиот кивнул в сторону Пинпа.
— Это мое дело! — пролаял Вин. — Придержи язык, Синди, ты слишком много болтаешь.
— Он взломщик, — не обращая внимания на жениха, объяснила девушка.
— Забавное трио, — улыбнулся Эллиот. — Жаль, что не могу вам помочь. В лучшие времена я, пожалуй, дал бы вам денег, но вы немножко опоздали. — Он встал. — Мне пора, — и, оставив пистолет на подлокотнике, направился к двери. — И примите совет, — Дон задержался на пороге, — не занимайтесь больше похищениями. Похоже, это не ваше дело.
— Вы правы, мистер Эллиот, — поспешно согласился Джо. — Но вы ведь не собираетесь устроить нам неприятность? Я имею в виду полицию?
— Конечно, нет, — успокоил старика Дон. — Кто знает, может меня самого скоро станет искать полиция.
Эллиот сказал это в шутку, но в ту же минуту тайный смысл сказанного поразил его. Он понял, что сам не лучше это воровской троицы: они таскали по мелочам, а он воровал по-крупному. Убегая сейчас, он обкрадывал банк и кредиторов. Девять тысяч долларов в его карманах давно ему не принадлежали. Одежда на нем и содержимое чемоданов тоже было чужим. И он подумал, что бесчестен так же, как и неудачливые похитители.
И тут в его памяти всплыл Луис де Марии.
«У вас есть возможность достать марки, а как вы их достанете, нас не касается, — говорил он. — Мы примем их и, ни о чем не спрашивая, заплатим двести тысяч».
Эллиот внимательно посмотрел на воров, не сводивших с него глаз. Может быть, с их помощью ему удастся обстряпать это? Предположим, он заплатит им пятьдесят тысяч, тогда у него останется сто пятьдесят. Такая сумма позволила бы ему весело пожить, прежде чем поставить точку.
Эта неожиданная идея, молнией мелькнувшая в мозгу, вдруг захватила Эллиота.
— Если вам действительно нужны пятьдесят тысяч, — сказал он, неожиданно возвращаясь к креслу, где на подлокотнике еще лежал пистолет, — вы можете их заработать. Хотите?
Пинпа недоверчиво уставился на отставного актера.
— Что за работа?
— По вашей части.
И Эллиот рассказал им о марках Ларримора.
Глава 4
Опуская стальную решетку на витрину магазина, Луис де Марии заметил идущего со стороны автостоянки Эллиота и юркнул в кабинет Нендрика, чтобы предупредить того.
Нендрик, собиравшийся домой, улыбнулся, и глазки его сделались масляными.
— Знаешь, Луис, а я ведь почти ждал этого. Впусти его, милый, и не отходи слишком далеко: ты можешь понадобиться.
Луис вернулся в торговый зал в тот момент, когда туда входил Эллиот.
— О, да это же мистер Эллиот! — зашелся от восторга Луис. — Как мило. Вы хотите перекинуться словечком с Клодом?
— Да. — Взгляд Дона был жестким, лицо напряжено. — Он еще не ушел?
— Как раз собирался, но примет вас, я уверен. Проходите прямо к нему, мистер Эллиот.
Когда Дон появился на пороге, Нендрик наливал себе виски.
— Мой милый мальчик, какой приятный сюрприз! Вы
— Спасибо.
Эллиот закрыл дверь и сел в кресло.
Нендрик поставил перед ним стакан, обошел стол и втиснул свою тушу в соседнее кресло.
— Что вас привело ко мне, милый?
Эллиот вынул сигареты и закурил.
— Расскажите мне о марках, которые вас интересуют, Клод.
— Если вы их достанете, мой дорогой, я…
— Знаю. Луис растолковал.
Нендрик ухмыльнулся.
— Так значит, марки. У них занятная история. Года два назад один из местных заправил… Конечно, никаких имен, милый Дон, вы же понимаете. Так вот, один из местных заправил решил, что заслужил право красоваться на марке. Назовем его мистер Е. Так вот, в то время мистер Е. был достаточно влиятелен, чтобы воздействовать на нужных людей, и в конце концов кое-кто распорядился напечатать такую марку. Но у мистера Е. был завистливый противник, который неожиданно представил доказательства того, что мистер Е. вороват. Тот, кто распорядился печатать марку, пришел в ужас, остановил выпуск и приказал уничтожить то, что успели сделать. Попутно, разумеется, уничтожили и самого мистера Е. Кое-кто, конечно, сообразил, что марки, которые успели отпечатать, приобретут огромную ценность. Всего было напечатано пятнадцать тысяч таких марок. Их сосчитали и обнаружили, что восьми не хватает. Предполагалось, что один из печатников тайно вывез их из страны, потому что они на короткое время появились в Париже. Французский торговец марками предложил их одному постоянному клиенту, но прежде чем сделка состоялась, француз-торговец был убит, а марки украдены. С тех пор они пропали, но известно, что страна-производитель ими не завладела, марки достались кому-то другому. Один мой клиент готов заплатить за этот товар значительную сумму. Весь прошлый год он рыскал по свету, расспрашивая каждого крупного коллекционера. Все они сказали, что если бы марки у них были, они согласились бы на его условия, и мой клиент убежден в их правдивости. И только один филателист игнорирует моего клиента. Как вы догадались, это Ларримор. Мы считаем, что именно он завладел марками и не желает расставаться с ними ни за какие деньги. Но, может быть, мы ошибаемся, и марок у Ларримора нет. Вы его друг и вполне можете выяснить, владеет ли он этим сокровищем.
— Столько шумихи из-за восьми марок, — хмыкнул Эллиот. — Они же все одинаковые — с картинками и зубчиками. Сколько же заплатит за них ваш клиент?
Нендрик снял парик, заглянул в него, словно ожидая там что-то увидеть, и снова надел.
— Это к делу не относится, милый Дон. Пусть вас интересует, сколько мы заплатим вам.
— Но почему вы предлагаете это мне? Я дилетант. Если вашему знакомому так приспичило завладеть марками, почему он не наймет специалистов, которые проберутся в дом Ларримора и украдут то, что надо? При чем здесь я?
Нендрик допил виски, промокнул губы шелковым платочком и усмехнулся.
— Милый мальчик! Ларримор собрал коллекцию из трехсот марок. Как взломщику найти среди них нужные? Мы должны сначала выяснить, как он классифицирует свои марки, в каком ящике что держит и как туда пробраться. Без этих сведений на поиски уйдут недели.
Эллиот задумался, переваривая услышанное.
— Ну хорошо, предположим, он мне покажет коллекцию. Откуда же мне знать, что среди прочих есть марки, которые вам нужны?
— Правильный вопрос.
Нендрик выдвинул ящик стола, достал стеклянную кассету и открыл ее.
— Вот фотостат марки. Тут и запоминать нечего, как видите, ее очень легко узнать, — он протянул Дону фотостат.
Эллиот принялся рассматривать марку. Как и сказал Нендрик, запоминать там было нечего: голова человека с физиономией разъяренного быка и название страны в левом углу.
— Ну ладно, я посмотрю, что можно сделать, — сказал он, откладывая фотостат.
— Вы должны быть очень осторожны с Ларримором, — предупредил Нендрик. — Ему уже предлагали очень большую сумму, но он не согласился. Если марки действительно у него и он заподозрит, что на него собираются оказать давление, то скорей всего положит свое сокровище в банковский сейф. А если он это сделает, операция провалится. Поэтому осторожность и еще раз осторожность.
Дон кивнул.
— Собственно, мы действуем наугад, — продолжал владелец магазина. — Хоть нам и кажется, что марки у Ларримора, уверенности нет. Я уже говорил, что мой клиент связывался с самыми значительными филателистами мира и все впустую. Но не исключено, что марки попали к какому-нибудь простаку, который даже не догадывается, чем владеет, а вовсе не к Ларримору. Поэтому мы очень надеемся на вас, милый Дон.
Передохнув после этой речи, Нендрик продолжал:
— Я вот о чем подумал, мой мальчик. Будет разумней, если вы сообщите мне полученную информацию, а я передам ее моему клиенту, и пусть он действует сам. Мы все равно заплатим вам двести тысяч, а вы избежите риска. Что скажете?
Эллиот испытал некоторое облегчение. Мысль о краже со взломом, пусть даже и с помощью Вина, тревожила его. Если Нендрика интересует лишь информация, все выглядит гораздо проще.
— По-моему, это дельная мысль. Ладно, Клод, предоставьте все мне.
Нендрик встал.
— Мне пора бежать, малыш. Предстоит отвратительный прием с коктейлями, но это необходимо для бизнеса. Приходится приносить себя в жертву. Если понадобится моя помощь, только скажите. Я могу рассчитывать на вашу осторожность?
— Конечно, я влез в это ради денег, так же, как и вы.
Эллиот тоже поднялся. Нендрик подождал, пока Луис закроет за ним дверь, потом подошел к телефону и набрал номер.
— Отель «Бельведер»? — спросил он после соединения. — Пожалуйста, соедините меня с мистером Радницем. Говорит Клод Нендрик.
Барни вновь прервал рассказ и принялся вытирать запястьем глаза.
— Эти колбаски, мистер э-э-э… ну да… одним словом, эти колбаски сшибают, как мул копытом, но они хороши для пищеварения. Попробуйте.
Я возразил, что мул и пищеварение — две разные вещи и я предпочитаю не рисковать.
Барни пожал тучными плечами, сделал несколько громадных глотков пива, прислушался, как оно водопадом обрушилось в его желудок, и собрался с мыслями, которые разбежались, видимо, под воздействием последней колбаски. Приведя мысли в порядок, он принялся рассказывать.
— А теперь я выведу на сцену еще один персонаж. Это Герман Радниц. Он время от времени приезжает в Сити и снимает пентхауз в отеле «Бельведер», а надо вам сказать, что это стоит немалых денег. Но Радниц богат, как каналья. Я видел его два или три раза и, откровенно говоря, не хотел бы встретиться снова. Представьте только себе низенького, квадратного человека с выпученными глазами, которых постыдилась бы и жаба, а на эти глаза свисают мохнатые брови. У него толстый нос, в три раза толще этих колбасок! Мне говорили, что это один из самых богатых людей на свете, а выглядит он как самый сволочной сукин сын, какого я когда-нибудь видел, а это, мистер, не шутки. Говорят, он известен во всем мире финансовыми махинациями, у него есть связи в иностранных посольствах, и он замешан в каждой международной сделке, где речь идет больше чем о пяти миллионах долларов. Он на «ты» с политическими заправилами почти во всех странах. Вот ему-то и нужны были марки. Он глава огромной организации, агенты которой шпионят для него по всему миру и даже убивают по его приказу.
Одним словом, этот тип дал своим людям указание найти марки, и через год они наткнулись на Ларримора. Радницу показалось странным, что марки могут находиться в его любимом городе, где он обычно отдыхал. У него были деловые отношения с Нендриком, и, поскольку в его правилах собирать досье на всех, с кем он имеет дело, то и о Нендрике ему было известно все. Он прекрасно понимал, что Нендрик не столько антиквар, сколько скупщик краденого. Радниц сам пытался договориться с Ларримором, но когда это ни к чему не привело, он решил поручить это дело Нендрику.
Барни умолк и зашвырнул в топку очередную колбаску. Я ждал, когда наступит ожидаемая реакция.
— Вам ясна картина, мистер Кемпбелл?
— Камерон, — нетерпеливо поправил я.
— Ясно… Можно продолжать, или у вас есть вопросы?
Я сказал, что готов слушать дальше.
Ко-Ю — шофер и камергер Радница открыл дверь роскошного пентхауза и пригласил Нендрика войти.
— Мистер Радниц ожидает вас, сэр, — сказал японец. — Пройдите, пожалуйста, на террасу.
Нендрик пересек большую гостиную и вышел на террасу, где за столом, заваленным документами, сидел Радниц, одетый в рубашку с короткими рукавами и хлопчатобумажные брюки.
— А, Клод, иди сюда и присаживайся. Хочешь выпить?
— Нет, спасибо, мистер Радниц, — отказался Нендрик, усаживаясь подальше от стола.
Старый педераст боялся Радница, но был уверен, что этот монстр даст ему заработать, а деньги были главным в жизни Нендрика, если, конечно, не считать красивых мальчиков, которые кружились вокруг него, как пчелы возле улья.
— Есть какие-нибудь новости? — поинтересовался Радниц, вертя в коротких пальцах сигару. — Марки?
— Мы продвинулись вперед, мистер Радниц, — и Нендрик в нескольких словах рассказал об Эллиоте.
Радниц слушал, опустив веки.
— У Ларримора нет друзей, кроме этого красавчика. Я подумал…
— Давайте не будем терять времени, — прервал его Радниц. — Я все знаю о Ларриморе. Расскажите мне про Эллиота. Это кинозвезда, если я ничего не путаю.
Нендрик обрисовал финансовую ситуацию Эллиота и рассказал, как тот потерял ногу.
— И ты думаешь, ему удастся?
— Надеюсь.
— А если нет?
Нендрик начал потеть.
— Сейчас я полагаюсь на него, но если из этого ничего не выйдет, придумаю что-нибудь другое.
— Что ты имеешь в виду?
— У Ларримора есть дочь. Постараемся повлиять на упрямца через нее.
— Я знаю, что у него есть дочь, — холодно проговорил Радниц. — Разумеется, я учел такую возможность. Но сначала нужно убедиться, что марки у Ларримора. Если это так и у Эллиота ничего не выйдет, тогда мы используем этот рычаг, но не раньше.
— Да, — согласился Нендрик. — Но я надеюсь, что Эллиот справится. У него есть стимул.
— Очень хорошо. Держи меня в курсе, — Радниц жестом дал понять, что аудиенция закончена. — Благодарю за визит, — и он царственным жестом протянул руку за лежащими на столе документами.
Когда Нендрик ушел, Радниц оставил документы и трижды хлопнул в ладоши.
Через секунду на террасе возник его ассистент и личный секретарь Густав Хольц. Это был высокий, тощий, лысеющий человек с глубоко посаженными глазами и узкогубым жестким ртом. Радниц ценил Хольца, считая его незаменимым помощником. Это был совершенно бессовестный человек, готовый для хозяина на любую подлость. Кроме того, он владел восемью языками и прекрасно держался на волнах большой политики, готовый в любой момент проконсультировать Радница по любому вопросу.
— Дон Эллиот, — не поворачивая головы, бросил Радниц. — Бывшая кинозвезда. Заведи досье. Следи за ним. Я хочу быть в курсе всех его дел. Докладывать ежедневно. Слежка должна быть незаметной. Займись немедленно.
— Будет исполнено, — поклонился Хольц.
Зная, что приказ будет исполнен в точности, Радниц снова взялся за документы и выбросил Эллиота из головы.
Возвращаясь в бунгало, Эллиот напряженно размышлял. Заручившись помощью криминальной троицы, он решил во что бы то ни стало завладеть марками. Он видел здесь не только блестящую авантюру, которая волновала кровь, и решение финансовых проблем, но и вызов в лучших традициях кинематографической интриги.
Эллиот, конечно, понимал, что не может прийти к Ларримору и прямо заявить о желании осмотреть коллекцию. Они не виделись около трех месяцев, кроме того, Эллиот никогда не бывал в его доме. Он не мог «случайно» столкнуться с Ларримором на поле для гольфа, потому что должен был обходить это место за три версты. Слишком многие кредиторы Дона были членами клуба, кроме того, он давно не платил взносов. Задача была нелегкой, и Эллиот мучительно искал ее решения.
И тут он вспомнил о дочери Ларримора. Нужно было попытаться действовать через нее. Да, пожалуй, это самое лучшее.
Все еще погруженный в мысли, он затормозил перед бунгало. Дома был один Пинпа. Джо и Синди только что отправились в набег на магазин самообслуживания, воспользовавшись его «ягуаром».
После того как Эллиот решил взять их в дело, Пинпа смягчился. Ему пришлась по душе идея получить пятьдесят тысяч за кражу нескольких марок. Может быть, благодаря полученному от Эллиота пинку, он понял, что имеет дело с человеком, на которого можно делать ставку. Вин инстинктивно чувствовал, что если кто-то и придумает, как выкрасть марки, то этот «кто-то» — Эллиот. Поэтому, когда Дон появился в саду, Пинпа взглянул на него с надеждой. Он знал, зачем Дон ездил к Нендрику.
Эллиот в нескольких словах передал ему разговор.
— Судя по тому, что я узнал от Нендрика, — подвел он итог, — нет смысла обращаться к Ларримору напрямую. Я не могу показываться в тех местах, где он бывает, потому что меня ищут кредиторы. Если они меня застукают — пиши пропало. Действовать придется тебе.
— Я не против, — обрадовался Вин. — А что нужно делать?
— Нужно все разузнать о дочери Ларримора. Джуди Ларримор — шальная девчонка. Раньше я часто встречал ее в ночных клубах, но она совершенно не в моем вкусе. Слишком много пьет и любит выпендриваться. А на самом деле — обыкновенная паразитка за счет отца. Правда, они с отцом не переносят друг друга. Хоть и живут вместе, почти не встречаются. Денег он ей дает в обрез, так что она всегда высматривает парней, готовых на нее потратиться. Уверен, ты найдешь с ней общий язык. Думаю, что мы вытянем из нее нужные сведения. Ларримор как-то говорил мне, что когда его жена была еще жива, Джуди помогала ему классифицировать марки. Но потом, когда ее мать погибла в автомобильной катастрофе, у девчонки крыша поехала и она не знает никакого удержу. Словом, если марки у Ларримора, Джуди в курсе.
Пинпа слушал с большим интересом.
— Вот это дело как раз по мне. Как познакомиться с девчонкой?
— Проще простого. Она чаще всего ошивается в клубе «Адам и Ева», приходит туда около десяти. Ты ее сразу вычислишь: высокая, лет восемнадцати, с хорошей фигурой, рыжеволосая. Эти волосы у нее от матери-итальянки. Цвет необыкновенный: как на полотнах Тициана, такие нечасто встречаются. В общем, если заметишь шальную девчонку с рыжими волосами, на которой надета самая малость, можешь быть уверен — это Джуди Ларримор.
— Дело мне нравится все больше, — плотоядно подмигнул Вин. — Похоже, здесь можно соединить приятное с полезным.
— Но смотри поосторожней с ней, — предупредил Эллиот. — Девчонка с капризами, кроме того, почти не бывает одна. Надо выбрать верный подход. Не торопись, время у нас есть. Почву начнешь прощупывать после третьей или четвертой встречи. Я научу тебя, как за это взяться. Пока твоя задача — сблизиться с ней, понял?
Вин кивнул.
— Разыщу ее сегодня же вечером.
Пока шел этот разговор, Джо и Синди, не жалея себя, работали в универмаге самообслуживания. Синди собирала в свою корзинку продукты для обеда. Эллиот предупредил их, что не может вернуться на виллу, а жить в отеле — рискованно, поэтому ему лучше всего остаться в бунгало. Джо и Синди одобрили эту идею. Вину она, правда, не слишком понравилась, но когда Эллиот сказал, что вложит девять тысяч долларов в общий котел и будет финансировать операцию, он поспешил согласиться.
Вин заметил, что когда Эллиот рассказывал им о плане операции, Синди смотрела на актера такими глазами, что можно было подумать, будто девушка интересуется этим красавчиком больше, чем хотелось бы. У него даже появилось смутное ощущение, что после трепки, которую задал ему Эллиот, чувства Синди переместились с него на Дона.
После того, как Эллиот уехал к Нендрику, а отец с дочерью отправились в магазин, у Пинпа, оставшегося в одиночестве, было время поразмышлять. Благодаря Эллиоту они смогут отхватить большой куш, о котором Вин давно мечтал. Он спрашивал себя, так ли уж важна для него Синди? Ведь он не был влюблен в нее, он просто не знал, что такое любовь. Ему казалось, что будет очень весело жениться на этой крошке, вместе разъезжать по стране и развлекаться, но едва ли он всерьез думал о том, что любит Синди. Вокруг были тысячи девушек, таких же хорошеньких и не менее привлекательных. Если даже Синди приглянулся Эллиот, было бы глупо терять из-за этого большой куш. Когда они добудут марки и Эллиот заплатит им деньги, Синди и Джо будут дураками, если решат переметнуться.
Вин ухмыльнулся. Он прикарманит все деньги и оставит этих дураков ни с чем. Пусть тогда Эллиот заботится о них. Почему бы и нет? Если она не уйдет к этому актеришке — прекрасно, а если уйдет — он плакать не будет.
Придя к этому утешительному выводу, Пинпа успокоился и решил не портить отношений с Эллиотом.
Синди хотелось приготовить касероле — блюдо из куриного мяса, которое у нее получалось особенно вкусно. Понадобилось время, чтобы найти парочку подходящих кур. Пока девушка выбирала птицу, Джо смотрел на нее обожающим взглядом. Он заметил перемену, произошедшую в дочери после стычки между Пинпа и Эллиотом, и если, с одной стороны, он испытал облегчение, то с другой — встревожился.
Вин, по крайней мере, был птицей их полета, а Дон? Этот парень мог запросто поиграть с Синди, а потом бросить ее. Джо так боялся, что его девочке придется страдать!
Взяв в магазине все необходимое, они направились к машине, и Джо спросил:
— Похоже, Эллиот — славный парень, Синди. Как ты думаешь?
Дочь кивнула и, уже садясь в «ягуар», заметила:
— Папа, я все время думаю об одном и том же. Кажется, я ошиблась с Вином.
Джо тяжело вздохнул.
— Все женщины делают ошибки, так уж они устроены, — мудро сказал он. — Или тут еще что-то? Говори, милая.
— Как будто не знаешь? — Синди криво улыбнулась. — Дон… С той минуты, как я его увидела…
— А он? Думаешь, он тоже влюблен в тебя?
— Конечно, нет! Я для него ничего не значу. — Она запустила мотор и вырулила в поток машин. — Кошка может смотреть на короля, но и только… — Синди состроила жалкую гримаску. — Но я хочу, чтобы ты знал. С Вином покончено. Так я ему и скажу. Мы можем работать вместе, но я не хочу за него замуж.
— Никто тебя и не заставляет, — едва сдерживал радость старик. — Закончим это дело и уедем с тобой. Купим домик и немного передохнем.
Синди кивнула, но глаза ее светились так, что Джо сделалось грустно.
— Вы когда-нибудь заходили в клуб «Адам и Ева», мистер… э-э, ну не важно? — спросил Барни, мрачно глядя на пустую тарелку. Сожаление, написанное на его толстой физиономии, растопило бы и ледяное сердце.
Я сказал, что ночные клубы не по моей части, и поинтересовался, не хочет ли он еще колбасок.
Барни заметно повеселел.
— Угу. Я называю это конструктивным предложением, — и он засигналил Сэму бровями. — Но беда еще в том, мистер, что колбаски вызывают у человека сильную жажду.
Сэм принес еще одну тарелку этой невообразимой пищи и кружку пива.
— В ночных клубах есть что-то особенное, — задумчиво и почти нараспев проговорил Барни, наблюдая, как Сэм возвращается за стойку. — Они либо нравятся, либо вызывают отвращение. «Адама и Еву» посещает самая распущенная публика. Культурный человек, вроде вас, не ступил бы туда и ногой.
Барни впился в колбаску зубами, пожевал и довольно хрюкнул.
— Вин без всякого труда нашел Джуди Ларримор. Она сидела перед стойкой с парой хиппи. Все трое наливались джином с водой. Хиппи были примерно ее возраста, с длинными свалявшимися волосами и бородами, в которых запутались остатки прошлогоднего ленча. Они напялили на себя штаны в обтяжку и рубашки с оборочками. Если бы не вонь, которую они вокруг себя распространяли, я бы сказал, что выглядели эти парни так, словно только что сошли с рекламных страниц «Плейбоя».
Вин подобрался поближе и заказал виски. Понадобилось несколько минут, чтобы Джуди заметила его. Хиппи уже порядком надрались, и было видно, что девушка собиралась от них отделаться. При виде Пинпа глаза Джуди загорелись, и он подумал, что давненько не видел такой сексуальной куколки. Он улыбнулся Джуди, и она улыбнулась в ответ. Один из хиппи, более рослый и мускулистый, обернулся и злобно уставился на Вина, который встретил этот взгляд ухмылкой, предназначавшейся для сопляков. Тогда хиппи посмотрел на Джуди, желая видеть ее реакцию, но она продолжала таращиться на Пинпа.
И тогда Пинпа сказал:
— Если тебе надоел детский сад, может быть, выпьешь со мной, крошка?
— Проваливай! — злобно посоветовал волосатик.
— Не груби дяде, — негромко отозвался Вин, — а то я тебя отшлепаю.
Джуди захихикала и, отойдя от хиппи, встала немного позади Вина.
Второй волосатик попытался выплеснуть содержимое своего стакана в лицо Вину, но тот привык к таким номерам, мгновенно отскочил в сторону, и весь джин попал на подходившую к стойке девушку.
Пинпа двинул левой и превратил нос первого хиппи в кровавую массу: если он бил, то бил крепко. Второй хиппи попятился, но Вин достал его правым хуком, от которого парень взлетел на воздух и распластался на полу.
Облитая девушка ревела, как паровозный гудок, остальная публика возмущенно кричала. Все произошло настолько быстро, что Джуди не поняла, что случилось, но тут Вин схватил ее за руку и бегом бросился к выходу.
Она, истерически хохоча, не сопротивляясь, бежала следом. Оба вскочили в «ягуар», и прежде чем кто-либо успел вмешаться, машина уже мчалась по улице.
Барни умолк и взял еще одну колбаску.
— Не буду тратить время на лишние подробности, мистер Камерон, если не ошибаюсь? Достаточно сказать, что Вин остановился на пустынном пляже, девушка выскочила из машины, и, не успел он захлопнуть дверцу, как заметил, что она уже сняла трусики. Пинпа был не так глуп, чтобы отказываться от того, что само плыло в руки, и Джуди отдалась ему с неистовством одержимой.
Когда все закончилось, она натянула трусики и пошла к машине. Вин пытался заговорить, но она велела ему заткнуть пасть и отвезти ее домой. Тогда он решил, что поразил девушку своей мощью, и она просто не в состоянии разговаривать, поэтому не настаивал. Он был доволен победой и представлял, как похвастается Эллиоту, что загнал мяч в лунку после десятиминутного знакомства. Это достижение восстановило его пошатнувшуюся веру в себя. Он еще докажет Эллиоту свое превосходство.
Однако, когда он затормозил перед воротами дома Ларримора, его ждал неприятный сюрприз.
— Ну ладно, детка, — ухмыльнулся Пинпа, выбираясь из машины и помогая выбраться девушке, которая едва держалась на ногах. — Как насчет завтрашнего вечера? Давай повеселимся вместе?
— Нет! — и она зашагала к воротам.
— Эй! Погоди!
Джуди нетерпеливо обернулась.
— Я же сказала — нет!
— Ты чего? — озадаченно спросил Вин, протягивая к ней руку.
— Убери лапы, — огрызнулась она. — Больше никаких встреч. Ты не в моем вкусе, понял? — и девушка двинулась к воротам.
На секунду Пинпа остолбенел, не в силах поверить тому, что слышал, а потом ему в голову ударила кровь, он схватил Джуди, развернул к себе, и получил такую оплеуху, от которой потемнело в глазах, а Джуди рывком высвободила руку.
И тут в тени деревьев появились уже известные нам хиппи. Они дожидались целый час и теперь, обмотав руки велосипедными цепями, с двух сторон бросились на Вина.
— Дайте ему, ребята! — завизжала Джуди. — Изуродуйте этого ублюдка!
Пинпа не один раз попадал в такие переделки, но выходил из них почти невредимым. В ту секунду, когда более крупный из хиппи хлестнул цепью, стараясь попасть Вину в лицо, тот нырнул под свистнувшую в воздухе сталь, схватил Джуди и швырнул ее на врага. Девушка и хиппи упали на землю, а второй противник попытался хлестнуть Вина цепью по шее. Увернувшись от удара, Вин поймал запястье парня и, вывернув ему руку, сильно ударил по почкам. Хиппи со стоном повалился на колени.
Первый уже вскочил, и его цепь снова просвистела над Вином. Тот едва успел пригнуться. В следующий момент он прыгнул вперед и ударил хиппи головой в лицо. Вин слышал, как хрустнули зубы, парень отлетел назад и мешком рухнул на землю.
Вин подскочил к нему и пнул ногой в висок, после чего противник уже не шевелился.
Только тогда Вин потрогал шею: кажется, кто-то из нападавших все же задел его цепью — из раны капала кровь.
— Так что же насчет завтрашнего вечера, детка? — спокойно спросил он Джуди. — Что если я заеду часиков в десять?
Джуди смотрела на него, как на шестое чудо света, а потом вдруг зашлась в истерическом смехе.
— Это было здорово! — едва смогла выговорить она, сгибаясь от смеха пополам. — Договорились, заезжай за мной!
Вин подошел и привлек Джуди. Кровь из его рассеченной шеи капала на ее обнаженное плечо.
— Лучше приходи в клуб, детка, — сказал он. — Что-то мне неохота заезжать за тобой. Но имей в виду, если не придешь, придется врываться в твой дом силой. Ты ведь этого не хочешь, верно?
— Да.
Пинпа по-хозяйски погладил ее грудь. Джуди стояла покорно, как корова, которую пришла доить хозяйка. Потом Вин стиснул ее ягодицы, подтолкнул к дому и небрежной походкой направился к машине.
Вернувшись в бунгало, он отвел Эллиота в сторону и рассказал о происшедшем.
— Это дикая зверушка, но я ее обломал. Знаю я эту породу. Чем грубей с ними обращаешься, тем больше они к тебе липнут.
Эллиот нахмурился: ему показалось, что события развиваются подозрительно быстро.
— А если она завтра не придет?
Вин ухмыльнулся.
— Куда она денется? У меня в этих делах осечки не бывает. Я знаю, как обращаться с женщинами.
Вин все-таки решил заехать за Джуди. Когда он подкатил на «ягуаре», была одна минута десятого, но девушка стояла у ворот, с надеждой глядя на шоссе. Ухмыляясь про себя, Вин наклонился, чтобы открыть правую дверцу.
На Джуди была мексиканская рубашка, обтягивающие шортики и сапоги до колен. Шелковистые рыжие волосы беспорядочными волнами падали на плечи, и Вин снова подумал, что еще не видел таких сексуальных девчонок.
— Привет, супермен! — сказала она, забираясь на сиденье и захлопывая дверцу. — Я так и знала, что ты заедешь. Видишь, я не обманула.
— Отлично. Тебя прямо съесть хочется. Кстати, давай-ка где-нибудь пожрем.
Включив радио, он помчался к ресторану «Краб и омар», который находился в дальнем конце портового района. Это маленький и очень дорогой, но модный ресторан. Отвезти туда Джуди посоветовал Эллиот.
— Для нее — в самый раз, — сказал он, вручая триста долларов на расходы. — Не нажимай. Действуй полегоньку.
Джуди, вошедшая в ресторан развязной походкой, произвела ошеломляющее впечатление. Посетители смотрели на нее во все глаза, и она была довольна.
Вин, следовавший за ней по пятам, понял, что Эллиот не ошибся, предложив этот ресторан. Здесь не собирались хиппи, но место было достаточно шикарным и, кажется, понравилось Джуди.
Метрдотель, одетый пиратом, сдвинул треуголку, украшенную черепом и костями на затылок, и проводил их за столик, который находился несколько в отдалении от остальных.
Негритянский оркестр заиграл джаз, и Пинпа подумал, что трубач работает не хуже Луи Армстронга. Приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.
Джуди села и, сияя, огляделась.
— Эй, супермен, здесь кайфово!
— Ты не бывала в этом местечке со своими приятелями?
Взгляд зеленых глаз стал колючим.
— Нельзя ли без иронии? Мои приятели меня вполне устраивают.
— На здоровье.
Вин повернулся к метрдотелю, который стоял у столика в ожидании заказа.
— Крабы, жаркое с гарниром и коктейль с виски.
Это меню опять-таки советовал Эллиот.
— Слушаюсь, — поклонился метр.
— Мог бы и спросить, чего я хочу, — свирепо поглядела на Вина Джуди.
— Зачем спрашивать? Твой уровень — котлеты с лотка, детка. Выбирать будешь, когда тебя пригласят твои пацаны. А сейчас ты со мной, и выбираю я.
— Небось, считаешь себя совершенством, — съязвила девушка.
— Именно, — самодовольно усмехнулся Пинпа. — Да и ты не из самых завалящих. — Он отодвинул стул. — Пойдем потанцуем.
Они танцевали, потом ели и снова танцевали, и Вин заметил, что Джуди наслаждается вечером. По тому, как она запихивала в себя крабов, он решил, что Джуди и в самом деле привыкла к котлетам с лотка.
Закончив ужин, Пинпа заплатил по счету, продемонстрировав толстую пачку пятидолларовых бумажек, которую небрежно вынул из заднего кармана брюк, и вывел девушку из ресторана.
Стоял душный вечер.
— Двинули, детка, разнесем город на части, — распорядился он, усаживаясь в машину.
— Куда теперь?
— В клуб «Аллигатор», — решил он. — Слышала о таком?
Джуди широко распахнула глаза.
— Слышала, но ведь это для важных персон. Ты что, член клуба?
— Конечно. Хочешь сказать, что никто из твоих пацанов ни разу тебя туда не возил?
Пинпа и сам никогда не был в «Аллигаторе», но Эллиот позаботился обо всем заранее, позвонив секретарю клуба, единственного заведения в Сити, где он еще не задолжал.
— Здорово! — пробормотала Джуди. — Поехали.
Они снова танцевали, пили и, прежде чем покинуть клуб, поплавали в огромном бассейне. Когда они уходили, было около двух часов ночи.
— Теперь — в постель, — заявил Вин, который давно так не веселился. Он находил общество Джуди забавным.
— Едем в мотель «Голубой рай». Идет?
— Почему бы и нет?
Вин уже навешал Джуди лапши на уши, и теперь она принимала нового знакомого за администратора крупного рекламного агентства в Нью-Йорке, проводящего здесь отпуск.
Эллиот сам сочинил ему легенду и сообщил столько деталей, что Джуди ничего не заподозрила. Впрочем, казалось, ее совершенно не интере
— Вот чего мне не хватает, так это денег, — заявила Джуди. — Я хочу сбежать от моего паршивого папаши и жить сама по себе.
— И чем же тебе не угодил отец? — Пинпа вел машину по направлению к мотелю.
— Не угодил! Не пори чушь! Все родители одинаковые зануды, а мой крокодил — почище других. Господи, да он только и думает, что о своих идиотских марках!
— Чего особенного может быть в почтовых марках?
—‘ А ну его к черту! Не стоит об этом говорить.
— Нет, расскажи, мне интересно. Он что, зашибает деньги на марках?
— Он их копит, старый козел! У него целые тысячи этих проклятых марок. Знаешь, ему как-то предлагали миллион долларов за восемь дурацких марок. Миллион долларов! А старая обезьяна — ни в какую.
Вин едва не съехал с шоссе. Он отчаянно крутанул руль и вывернул на дорогу под аккомпанемент гудков ехавшей сзади машины.
— Напился, что ли? — сердито спросила Джуди. Рывок в сторону на такой скорости испугал ее.
— Сама никогда не напивалась?! — прикрикнул на нее Вин. — Спокойно. Просто я задумался.
— Черт! Ну так больше не задумывайся.
Некоторое время они ехали молча. Вин так и сяк проворачивал в голове полученную новость.
«Видно, на эти марки и нацеливается Эллиот, — думал он. — Черт подери! Этот парень предлагает нам пятьдесят тысяч, а девка говорит, будто они стоят миллион».
У Пинпа пересохло во рту. Вот он, большой куш!
Настоящий большой куш! Его мозг работал, как компьютер. Если повести дело осторожно и с умом, эти деньги не придется делить на четверых. Пусть эта троица катится к дьяволу. В конце концов, он и сам может обтяпать дельце. Нужно только вытянуть из этой дурехи побольше, а потом выгодно продать информацию. От этой идеи Вина прошиб пот.
— Что это на тебя нашло? — раздраженно осведомилась Джуди. — Ты онемел?
Пинпа с трудом отвлекся от мыслей.
— Погоди, детка, — едва ворочая языком, попросил он. — Доберемся до мотеля, тогда увидишь, как я онемел.
Через пять минут он свернул с шоссе и покатил по длинной извилистой дороге, ведущей к мотелю.
— Пойду договорюсь. — Он затормозил перед входом. — Жди здесь.
Минутой позже Пинпа вернулся, открыл дверцу, выпуская Джуди, и они прошли к одному из домиков.
Предупреждение Эллиота не торопить события молотком стучало у него в мозгу. Впереди была вся ночь. Нужно постараться сохранить хладнокровие. Миллион долларов — не шутка! Кто бы мог быть этот псих, готовый выложить такую пропасть денег за восемь паршивых марок? Нужно узнать.
Домики мотеля «Голубой рай», который рекомендовал Вину все тот же Эллиот, отличались первоклассной обстановкой. Большая комната была обставлена в стиле «модерн». Их встретил цветной телевизор и бар, набитый бутылками. Слева располагалась спальня с кроватью королевских размеров, справа — ванная.
— Шикарно! — одобрила Джуди.
Вин запер дверь и взглянул на постель.
— Раздевайся, детка, и прими душ. Я хочу посмотреть последние новости.
— Зачем это тебе понадобилось? — Джуди сбросила то немногое, что на ней было.
— Не важно, поторапливайся, — отрывисто бросил Вин.
Он хотел, чтобы девушка не мешала ему обдумывать план. Джуди голышом прошла в ванную и хлопнула дверью.
Миллион долларов! Эта мысль ни на секунду не покидала Вина. Он уставился на освещенный экран, поглощенный своими мыслями. Девчонка хочет денег, она сама сказала. Если повести дело правильно, они все это могут обстряпать вдвоем. Пусть-ка она разузнает, кто предлагал папаше миллион. В крайнем случае, она может объяснить, как добраться до марок.
Миллион! Святой Иисус! От одной мысли о такой прорве деньжищ у Пинпа участился пульс.
Когда деньги будут у него в кармане, он даст Джуди пинка. Она не в его вкусе, а кроме того, слишком ненадежна. Получив денежки, он ее бросит. Но пока нужна осторожность и еще раз осторожность. Недаром Эллиот предупреждал его — никакой спешки. Ладно, он поведет игру, как надо.
Джуди появилась из ванной, Пинпа выключил телевизор и, поднявшись с кресла, улыбнулся ей.
— Я жду, — капризно сказала Джуди, легла в постель и поманила его голой ногой.
Глава 5
Вин принялся нащупывать почву, когда они сидели в патио, освещенные утренним солнцем, и завтракали.
— Если я стану водить с тобой компанию, то растолстею, — кокетничала Джуди.
Она поглощала яйца, жареную ветчину, грейпфруты, тосты и кофе с таким аппетитом, словно не ела несколько дней.
Вин ограничился апельсиновым соком, кофе и сигаретой.
— Вот видишь, детка, твоим пацанам просто не по карману прокормить такую девушку, как ты, — улыбнулся он. — Не растолстеешь, не бойся. Наши упражнения помогут тебе сохранить фигуру.
Джуди хихикнула.
— А в тебе что-то есть, приятель. Смотри не растеряй!
— Расскажи мне про своего старика, крошка, — небрежно произнес Пинпа. — Вы плохо ладите?
— Мягко сказано. — Джуди намазывала тост маслом. — Не хочу говорить о нем, он мне осточертел.
— Но ты говорила о каких-то марках, — Вин потянулся за очередной сигаретой. — Будто бы ему кто-то предлагал за них миллион. Или ты меня разыгрывала?
— Нет. Я своими глазами видела письмо у него на столе. — Она положила поверх масла горку мармелада. — Я так обалдела, хоть стой, хоть падай.
— То есть какой-то чокнутый предложил твоему старику миллион за паршивые восемь марок?
— Именно. Страшно подумать, столько денег! Уж я бы ими распорядилась. А безмозглый старый ублюдок просто взял и выкинул письмо в корзину.
— Да что же это за марки? Откуда он их взял?
Она пожала плечами.
— Не знаю, где-то раздобыл. Ему вечно присылают это барахло. Слушай, супермен, давай забудем про моего старика. Поговорим о чем-нибудь другом.
Вин налил себе еще кофе.
— А ты знаешь типа, который предлагал ему деньги?
Джуди перестала намазывать маслом второй тост. В ее зеленых глазах вспыхнуло любопытство.
— Тебе-то какое дело?
Вин понял, что ступил на тонкий лед.
— Так ты не знаешь?
— А если и знаю…
— Ладно, детка, я вижу, тебе хочется делать из этого секрет, — он усмехнулся. — Я просто так спросил.
— Да ну их, эти марки, — она снова принялась намазывать тост. — Пошли искупаемся, я знаю отличное местечко, где можно купаться голыми.
— Отлично! — Помня совет Эллиота не торопиться, Вин прекратил расспросы.
После завтрака Вин уплатил по счету, и они уселись в «ягуар». Проехав миль двадцать по прибрежному шоссе, они свернули на песчаную дорогу, ведущую к маленькой пустынной бухточке.
Выйдя из машины, они скинули одежду и бросились в воду, а накупавшись, растянулись на песке в тени пальм.
— Вот это жизнь! — простонала Джуди. — Если бы можно было так каждый день. Ты надолго приехал, супермен?
— Что бы ты делала, будь у тебя миллион? — Пинпа уставился в шелестевшие над ними листья пальмы.
— Ты, кажется, не собираешься выбросить это из головы? — Джуди повернулась на бок и внимательно посмотрела на Пинпа. — С чего бы это?
— Я, кажется, задал тебе вопрос, — не глядя на девушку, ответил он.
— Ну ладно. Так вот, с такой деньгой я бы смылась из этой чертовой страны, поехала бы в Париж, купила шикарную квартиру и зажила так, как мне хочется. Завела бы себе еще один дом на Капри… Одним словом, не заскучала бы. С этими деньгами у меня не было бы отбою от мужиков.
— Ты говоришь, у твоего старика тысячи марок. Если ты заберешь те восемь, он заметит?
Джуди не отвечала так долго, что Вин забеспокоился, не испортил ли дело ненужной спешкой. Наконец она сказала:
— Да, заметит. Он все время пялится на эту дрянь, а теперь, когда тот тип предложил столько денег, он наверняка любуется ими чаще, чем другими.
— Какой тип?
Джуди села, обхватив груди ладонями.
— Можешь считать меня дурой, супермен, но сейчас я тебе кое-что скажу. Ты надумал спереть эти марки и продать их тому типу, верно?
Вин понял, что поторопился, но все еще может обернуться к лучшему. Он повернулся на бок и внимательно посмотрел в зеленые глаза Джуди.
— Была у меня такая мыслишка. В случае удачи мы могли бы поделить деньги пополам, а если захочешь, будем тратить их вместе.
Они в упор смотрели друг на друга.
— Кто ты? — спросила Джуди. — На треп про рекламного агента меня не купишь. Кто ты такой?
— Парень, всегда готовый зашибить деньгу, — Пинпа ухмыльнулся. — Я вроде тебя: ищу свою выгоду. Мы можем обделать дельце вдвоем как партнеры.
Джуди встала и обтерла полотенцем песок с ягодиц и бедер.
Вин лежал, настороженно наблюдая за ней, и гадал, не пошел ли он с неверной карты?
Джуди молча одевалась, и постепенно Вин забеспокоился.
— Слушай, черт возьми, скажи что-нибудь.
— Вот что я скажу, супермен. Я не доверяю никому, и тебе тоже. Если ты думаешь, что тебе удастся добыть марки, я могу помочь. Но имени человека, который хочет их купить, ты не узнаешь. Продажей займусь я. И если дойдет до дележки, то лишь на моих условиях. Семьсот пятьдесят — мне и двести пятьдесят — тебе. Понял?
«Девчонка не глупа, — подумал Вин. — Ладно, поиграем в эту игру. Главное, достать марки, а там наступит мой черед. Если она рассчитывает на такую дележку, значит, у нее все же не все дома. Но пока надо ей подыграть».
Пинпа встал, не спеша оделся, и они двинулись к «ягуару».
— Давай выпьем, — предложил он, усаживаясь на сиденье. — У меня жажда, как у верблюда.
Они поехали в прибрежный бар, и там Пинпа заказал ей джин с тоником, а себе пиво. В баре было малолюдно, и они уселись под навесом совсем одни.
Здесь Пинпа снова принялся за обработку.
Но как достать эти марки, детка?
Джуди смерила его оценивающим взглядом.
— Тебе здорово приспичило, верно?
— Давай-ка без шуточек, — оборвал ее Вин. — Будем работать вместе или нет?
Отпивая джин маленькими глотками, девушка продолжала рассматривать собеседника.
— Неужели ты думаешь, супермен, что если бы у меня была хоть какая-то возможность, я не сперла бы эти марки сама? Я уже давно продала бы их и убралась отсюда. Но ничего не выйдет. Старая гадина не спускает с них глаз.
— Может, у двоих получится то, что не выходит у одной?
Джуди покачала головой.
— Пустая трата времени. У тебя ничего не получится, так что забудем об этом. Решим, чем займемся вечером.
— Когда речь идет о деньгах, нельзя отвлекаться на другие разговоры, — возразил Пинпа. — Можно зря потерять время. Где он держит коллекцию?
— Дома. Коллекция спрятана в выдвижных ящиках на стенах. В каждом ящике под стеклом выставлены марки, и все это соединено с сигнализацией. Ящиков сотни, а марок тысячи. Поверь мне, искать там какую-то определенную марку — это все равно что искать в этом городе девственницу. Занятие для придурков.
— Какая там система охраны?
— Сложное сигнальное устройство, связанное с управлением полиции. Каждый ящик запирается автомагически, когда он поворачивает выключатель, выходя из комнаты. Выключатель укрыт в стальной коробке, встроенной в стену, а ключ старик всегда носит с собой. В комнате установлена телекамера, и за монитором день и ночь наблюдают охранники. — Джуди скривилась. — Он хорошо заботится о своих марках. Это, кстати, единственная вещь, о которой он заботится.
Вин обдумывал слова Джуди.
— Ладно. Но предположим, мне все же удастся пробраться в комнату, не подняв тревоги, как я тогда найду марки?
Джуди рассмеялась.
— Не проберешься.
— Я же сказал — предположим.
Она пожала плечами.
— Там примерно восемьсот ящиков, в каждом под стеклом тысячи марок, все соединено с сигнализацией. Тронешь хоть один ящик, и сразу примчится целая орава легавых.
Сигнализация, телекамера и полиция не пугали Пинпа: он был специалистом в своей области, но вот мысль о поисках восьми марок среди сотен тысяч тревожила его.
— Слушай, детка, вряд ли твой старик отличается сверхъестественной памятью. Как быть, если ему понадобилась какая-то определенная марка? У него должна быть система, чтобы быстро отыскать ее.
— Да. Мы вместе составили ее еще до того, как умерла мама. Тогда я не понимала, что в жизни есть вещи поинтересней марок.
Вин почувствовал, как заколотилось сердце.
— Ну и в чем же заключается ваша система?
— Она довольно простая. Все ящики пронумерованы. Старик ведет реестр. Например, американские марки хранятся в ящиках под номерами от первого до сто пятидесятого. Эти ящики разделены по датам и по редким экземплярам. Днем он носит реестр с собой, а на ночь запирает в сейф в спальне.
— Как выглядит этот реестр?
— Маленький блокнот в кожаном переплете. Обычно старик таскает его во внутреннем кармане пиджака. Чтобы его заполучить, нужно дать этому скопидому по башке.
Вин допил пиво.
— А если мы его оглушим?
— Не надейся. Он выходит из дома только раз в педелю, чтобы поигр ать в гольф. Остальное время торчит в комнате с марками. В гольф-клуб он ездит только с шофером. По дороге туда движение очень сильное, так что остановить машину не удастся. А в дом не влезть. У него пять человек прислуги, и они вечно маячат недалеко от комнаты с марками. Можешь оставить эту затею. Без реестра нет марок, без марок нет миллиона долларов. Вот так.
Теперь Пинпа располагал почти всей необходимой информацией. Больше не было смысла тратить время с девчонкой.
— Ладно, я подумаю, и если у меня появится идея, будем договариваться.
— О чем?
— Я достаю марки, ты говоришь мне имя покупателя, и мы делим улов пополам.
— А я представляю это иначе, супермен, — сказала она, допивая джин. — Я беру семьсот пятьдесят, остальное — тебе.
— Ладно.
— И с покупателем сговариваюсь я, супермен.
Пинпа колебался лишь мгновение, но вспомнив, что козыри на руках: у этой бестии, улыбнулся.
— По рукам.
— Годится. Ладно, пошли.
— Сейчас я занят, — сказал Пинпа, вставая. — Как насчет завтрашнего вечера?
— Чем плох сегодняшний?
Он отрицательно покачал головой.
— Я занят. Завтра вечером свожу тебя в клуб «Скромная жизнь». Оденься соответственно, детка. Тебе там понравится.
— С кем ты занят сегодня? — Джуди подозрительно вглядывалась в него.
— О, с одним парнем. Давай, детка, пошли. — Подбросить тебя домой? — предложил Пинпа, заводя мотор «ягуара».
— Зачем мне домой? Подбрось меня до «Плаза Эйч». Я проведу день там.
Когда Пинпа тронул машину с места, Джуди продолжила:
— Дай мне денег, супермен. Не голодать же мне, раз ты сегодня занят? Дай сто долларов.
— Пусть тебя кормят твои пацаны. Я не даю денег зря.
— Разве ты не получил сполна, жадная сволочь?
— Еще нет, — ухмыльнулся Вин. — Ты, я и миллион долларов — вот это будет сполна.
Но, высаживая Джуди у «Плаза Эйч», он все же дал ей тридцать долларов.
Она выхватила деньги, показала язык и ушла, покачивая бедрами.
Впервые с тех пор как Хольц стал секретарем Германа Радница, ему не удалось выполнить задание. Он должен был организовать слежку за Доном Эллиотом и ежедневно докладывать о его передвижениях, поэтому, вернувшись в свой кабинет, он позвонил Джеку Лессингу, который руководил группой агентов. Лессинг обещал поручить это дело четырем специалистам.
Шестью часами позже Лессинг, худой коротышка с лисьими глазами и значительной плешью, вошел в кабинет Хольца.
— Эллиот исчез, — доложил он. — Мои люди не смогли напасть на след. Я бросил на это дело десять человек, но результатов пока нет. Эллиот не покидал Сити поездом или самолетом, но вполне мог уехать на своей машине. Его «альфа» пропала. Слуги молчат, как рыбы.
— И что же теперь? — Хольц так посмотрел на Лессинга, что тот поежился. — Вы обязаны найти его! — взревел Хольц. — Это ваша работа, за которую вам платят. Здесь нет ничего трудного. Эллиота повсюду знают. Подключайте к этому кого хотите, займите всех своих людей, но отыщите его.
Лессинг поспешно вышел, а Хольц некоторое время размышлял, следует ли сообщать новость Радницу немедленно или стоит немного подождать? Лессинг поставит на ноги всю агентурную сеть и, конечно же, отыщет Эллиота, но лучше было все же предупредить хозяина о возможной задержке.
Он вышел на террасу, где Радниц по телефону договаривался о валютной сделке с Берлином. Хольц почтительно замер в отдалении.
— В чем дело? — Радниц положил трубку и строго посмотрел на секретаря.
Хольц доложил о происходящем. Радниц слушал, и его жирное лицо темнело, а выпученные глаза сердито вспыхивали.
Хольц ожидал выговора, он даже приготовился к увольнению, и поэтому был очень удивлен, когда Радниц спокойно предложил ему сесть.
Хольцу не приходилось еще сидеть в присутствии хозяина, и поэтому он встревожился.
— Сколько времени ты у меня работаешь? — Радниц взял из портсигара свиной кожи сигару и обрезал кончик золотой машинкой.
— В следующем месяце исполняется пять лет, сэр.
Радниц кивнул.
— Ты хорошо работаешь, я доволен и полностью доверяю тебе. Думаю, будет лучше, если я объясню, зачем мне понадобился Эллиот.
Хольц застыл. Такого оборота он не ожидал.
Радниц закурил сигару и уставился на дальний пляж, усеянный загорелыми телами.
— Я ищу восемь марок, — медленно сказал он. — Это часть тиража, не поступившего в продажу. Несколько лет назад марки попали в руки одного ученого. Этот ученый был влюблен в американку, с которой познакомился в Берлине. Некоторые влиятельные люди были против этой связи. Они пытались убедить ученого оставить американку, и он согласился, но только для виду. Сам же он задумал убежать за границу. Он знал о ценности марок и понимал, что благодаря им будет за границей обеспеченным человеком. Надо сказать, что он работал в то время над темой, которая очень интересовала ЦРУ. Парни из ЦРУ дорого дали бы, чтобы заглянуть в его разработки. А ученый потихоньку написал тезисы, в которых отразил выводы из самых последних исследований, сделал с них восемь микроснимков и прикрепил к тем самым восьми маркам, сделав их бесценными. Сейчас мы не будем углубляться в подробности относительно тезисов, но ЦРУ готово было заплатить за них огромные деньги.
Потом ученый уговорил одного своего друга тайно вывезти марки в Берлин, где их могла бы получить американка. Сам он собирался выехать из страны, но затянул с этим, и его арестовали. Под пыткой он признался в своем поступке.
Предупрежденная об аресте любовника, американка бежала в Париж и там продала марки одному торговцу. Она не подозревала о микрофильмах, и поэтому обрадовалась той сумме, которую смогла выручить. С этими деньгами женщина уехала в Нью-Йорк.
Торговец тоже ничего не знал о микроснимках и продал марки клиенту, которого вскоре похитили агенты ЦРУ. Но они ничего не смогли вытянуть из покупателя, потому что он умер от сердечного приступа.
Таким образом, марки пропали.
Радниц сделал паузу, стряхивая с сигары пепел.
— Как вы знаете, у меня налажены выгодные торговые связи с правительством страны, напечатавшей марки. Они интересуются, не помогу ли я им, и я пообещал содействие.
Благодаря их финансированию я организовал поиск марок. К несчастью, информация об этом просочилась в ЦРУ, и они с удесятеренной энергией тоже принялись за поиски, поэтому мне приходится действовать очень осторожно.
Сейчас ЦРУ ищет среди мелких коллекционеров. Я же вышел на некоего Пола Ларримора, который живет в этом городе. Уверен, что марки у него. Я даже сделал ему весьма выгодное предложение, которое он игнорировал. Но это ничего не значит: либо марки у него и он не хочет их продавать, либо у него их нет и он водит меня за нос.
Таким образом, напрашивается решение: похитить этого человека и заставить говорить. Но такие действия вызовут шумиху и привлекут внимание ЦРУ.
Радниц выпустил из ноздрей две дымовые струйки, сохраняя полное спокойствие.
— Я связался с Клодом Нендриком, который знаком с Эллиотом, видимо, единственным человеком в городе, поддерживающим с Ларримором приятельские отношения. Эллиот отчаянно нуждается в деньгах и согласился продать информацию о марках. У меня есть причины не доверять Нендрику. Если Эллиот достанет марки и передаст их Клоду, тот попытается найти более выгодного покупателя, поэтому я должен быть в курсе успехов Эллиота. Надеюсь, ты понимаешь теперь, почему Эллиот должен быть немедленно найден.
Хольц на минуту задумался.
— Если он хочет завладеть марками, значит, его следует искать в городе. Это значительно сужает поле деятельности. Я предупрежу Лессинга.
— Полагаюсь на тебя. — Радниц умолк и пристально посмотрел на секретаря. — Я объяснил все, чтобы ты понял, насколько это важная задача. Если я завладею марками, то правящие круги той страны будут всячески расширять мои торговые связи. Кроме того, я надеюсь получить там заказ на строительство плотины. Я отдам им марки — они мне контракт на строительство. Надеюсь, мне незачем объяснять, насколько это нам выгодно. Словом, я рассчитываю услышать, что Эллиот найден, не поздней, чем через двадцать четыре часа. — И Радниц потянулся к телефону, давая понять, что разговор окончен.
В голове Пинпа царил полнейший сумбур.
Знает ли Эллиот подлинную стоимость марок? Знает ли он имя покупателя? Сколько на самом деле Эллиот собирается заработать на этом деле?
Потом он попытался разобраться в том, что сообщила Джуди. Сама кража мало беспокоила Вина, он не сомневался, что справится с сигнализацией и телекамерой. Но как получить реестр?
Он перебирал один способ за другим, но отбрасывал их: все они были слишком рискованными.
Убедившись, что одному ему ничего не придумать, Пинпа решил посоветоваться с Эллиотом. Сам он вряд ли был способен организовать такую замысловатую кражу. Одна ошибка, один неверный шаг, и вместо миллиона долларов останется лишь красивая мечта.
От этой мысли Пинпа прошиб пот. Нет, придется все-таки кое-что рассказать Эллиоту. Не все, конечно. А потом, когда дело будет сделано и марки окажутся у него в кармане, он разделается и с Эллиотом, и с Джуди. О какой дележке может быть речь?
Пинпа нашел Эллиота в саду, где он сидел в обществе Джо и Синди. Вся троица выжидательно посмотрела на него, а он подошел и спокойно уселся в свободное кресло.
— Где ты был? — спросил Джо. — Мы уже начали беспокоиться. Что с тобой происходит?
— Много чего. — Пинпа ухмыльнулся. — Я приручил дочку Ларримора и узнал почти все, что нам нужно.
Эллиот выглядел ошарашенным.
— Быстро… Выходит, ты уже поговорил с ней о марках?
— Конечно. Прошло как по маслу. Она сама завела этот разговор.
— Они у Ларримора?
Вин нацелил палец на Эллиота.
— Помолчи-ка приятель. Спрашивать буду я. Сколько Нендрик предложил тебе за марки?
— Это тебя не касается. Вы соглашались работать за пятьдесят тысяч.
Вин покачал головой.
— Уже нет, приятель. Пока что я делаю всю работу, а вы здесь прохлаждаетесь. Без меня вам и шагу не ступить. Эти марки стоят больших денег, так что давай колись, сколько тебе за них предложили?
Эллиот заколебался, а потом пожал плечами.
— Двести тысяч. Но поскольку идея моя, пятьдесят тысяч вам на троих — вполне справедливо.
— Ты так думаешь? — Вин сложил руки на груди. — А я говорю — нет. Будем делиться иначе.
Эллиот взглянул на Синди и Джо.
— Вы тоже хотите больше?
— Не важно, чего они хотят, — вмешался Пинпа. — Я хочу больше и получу свое. Вот вам новые условия. Мне — пятьдесят тысяч, им на двоих — тоже пятьдесят, а тебе — сто.
Джо был уверен, что после операции они смогут избавиться от Вина, и поэтому спокойно сказал:
— Вам все равно достанется большая часть, мистер Эллиот.
Дон задумался. Уменьшение его доли означало, что отпущенный срок жизни сократится на несколько месяцев, но теперь ему это было безразлично.
— Ладно, договорились. Марки у него?
— Да, — и Вин рассказал про реестр. — Тут вся загвоздка. Без указателя нам марки не найти. Но если мы узнаем номер ящика, где они лежат, я смогу достать их.
— Это не наша забота, — перебил Эллиот. — Нендрик заплатит, даже если я просто заверю, что марки у Ларримора и укажу, как их обнаружить. Ты сделал все, что нужно, теперь мы можем не беспокоиться. Пусть Нендрик сам думает, как их раздобыть. Завтра к этому времени мы получим деньги и смоемся из города.
Пинпа, прищурившись, посмотрел на него.
— Коли такая мразь, как Нендрик, готова заплатить тебе двести тысяч, то сколько же получит он сам?
— Это его дело, — раздраженно возразил Эллиот. — Мне хватит ста тысяч. Я немедленно встречусь с ним, передам информацию и договорюсь о выплате.
— Погоди. А если я тебе скажу, что могу узнать, кому Нендрик хочет продать марки? Если скажу, что покупатель заплатит ему пятьсот кусков, и они могут достаться нам, а не ему? Что тогда?
Эллиот задумался.
— Ты знаешь имя покупателя?
— Могу узнать.
— Как?
Вин улыбнулся.
— Насчет этого не беспокойся, я могу разузнать. Мы будем просто дураками, если свяжемся с Нендриком. Эта тварь заплатит две сотни, а три положит в карман за здорово живешь. Мы сами можем достать марки и продать их клиенту Нендрика за пятьсот кусков. А эту толстую свинью — побоку.
Глядя в жадные глаза Пинпа, Эллиот вдруг понял, что тот надует не только Нендрика, но и всех их. Он не представлял, какой именно трюк задумал этот тип, но был уверен, что не ошибается относительно его планов.
Неожиданно Эллиот почувствовал приятное возбуждение. Это было гораздо интересней, чем жить, думая о долгах и оплакивая потерянную ногу. Он снялся в шести фильмах, где играл роль супермена, который обводил вокруг пальца хитрецов вроде Пинпа. Сценаристы заботились, чтобы он превосходил их сообразительностью и всегда одерживал победу. Но теперь все происходило не в боевике, а в реальной жизни, на этот раз никакой сценарист не позаботится о нем. Не будет режиссера, который крикнет «Стоп!», когда дело примет дурной оборот.
И он решил принять вызов Пинпа. Было даже весело сыграть роль, словно это происходит в фильме. Да и что ему оставалось? Несколько месяцев жизни. Если не удастся раздобыть деньги, снотворные таблетки послужат вместо затемнения в финальной сцене. Стоило притвориться ничего не подозревающим простачком и посмотреть, кто окажется более хитрым и изворотливым. Да, он сыграет еще одну роль, но теперь уже в жизни.
— Что ж, это идея, — согласился Эллиот. — Ну и какой же план ты можешь предложить?
Вин встрепенулся.
— Давай подумаем вместе. У нас появился шанс отхватить пятьсот кусков. Заключим новый договор. Джо и Синди получают сто, а мы — по двести каждый. Что скажешь?
Джо боялся верить своим ушам. Сто тысяч долларов! О таких деньгах он и не мечтал, но мысль о тюрьме, куда они с Синди попадут в случае неудачи, омрачала его радость. Это было слишком крупное дело, а он привык работать по мелочи. Лучше сразу отказаться.
— Нет, нас не считайте! — крикнул он. — Мы не работаем по крупной.
Вин смерил старика презрительным взглядом.
— Ладно, тогда отчаливай. Мы с Эллиотом провернем дело и без вас. Оставайтесь мелюзгой, если вам так хочется.
Синди подалась вперед, ее глаза метали искры.
— Я не откажусь! — заявила она. — Мне надоело работать по мелочам. — Она посмотрела на Джо. — Хорошо, папа, ты можешь отказаться, это твое дело, но я остаюсь.
Джо беспомощно посмотрел на дочь и в отчаянии сцепил руки.
— Но послушай, детка…
— Я остаюсь. Все!
Джо нерешительно посмотрел на Эллиота.
— Ну вот, мистер, получается, мы остаемся, но только какой от нас прок? Я не вижу, чем мы можем помочь.
— Если вы двое нам не пригодитесь, — заявил Пинпа, — ничего не получите. Этот куш только для тех, кто будет работать.
Синди с мольбой в глазах посмотрела на Дона, и тот заговорил, обращаясь к Вину:
— Нам известно, что Ларримор носит реестр с собой. Ночью он запирает его в сейфе, который находится у него в спальне. Правильно?
— Да.
— Джо, вы сумеете вытащить реестр у Ларримора, если подберетесь поближе?
Джо не колебался ни секунды.
— Да, это нетрудно.
— Давайте проверим.
Эллиот встал и ушел в дом. Там он взял с полки небольшую книжку в мягком переплете и, сунув ее в карман, вернулся в сад.
— У меня в кармане пиджака книжка, Джо. Покажите, как вы ее вытащите.
Синди поднялась и, проходя мимо Эллиота, споткнулась, да так сильно, что ей пришлось на него опереться.
— Извините, — сказала она. — Нога подвернулась. Давай, папа, покажи ему.
Джо неловко усмехнулся.
— Книжка пропала, мистер Эллиот, верно?
Синди уже держала книжку в руке.
— Впечатляет, — согласился Дон. — Хорошо, я подумаю.
Оставив их в саду, он ушел в комнату, лег на кровать и лежал целый час, уставившись в потолок и размышляя.
Наконец Синди позвала его к ленчу. Он встал и присоединился к сообщникам, ожидающим в столовой.
— Есть идея, приятель? — спросил Вин, терзая жаркое.
— Одна загвоздка: как подобраться к Ларримору? Посетителей он не принимает. Из дома выезжает на машине. Но, кажется, я придумал штуку, которая должна сработать. — Он повернулся к Синди. — Этим придется заняться вам. Признаться, ваши способности меня ошеломили, и я думаю, все пройдет как по маслу. Пусть будет так: Ларримор получает письмо, автор которого, то есть вы, Синди, унаследовал от деда коллекцию марок. Вы слышали, что торговцы не слишком щедро платят за ценные марки, а кроме того, не знаете, представляет ли ваша коллекция хоть какую-то ценность. Вы слышали, что Ларримо
— Ловко, — похвалил Пинпа. Он был сердит, что идея пришла не в его голову.
— Я сам отправлюсь туда, — предложил старик. — Не хочу, чтобы это делала Синди.
Эллиот покачал головой.
— Мне очень жаль, но пойти должна Синди. Ее внешность не вызывает подозрений. Ларримору польстит, что молодая девушка пришла к нему за советом. — Он посмотрел на Синди. — Попробуете?
— Да.
— Отлично! Я набросаю черновик письма.
Эллиот перевел взгляд на Джо.
— А вы пойдите в портовый район и загляните в лавки старьевщиков. Уверен, там найдется старый альбом марок, полный всякого мусора, который вам отдадут за несколько долларов. Чем древней он будет выглядеть, тем лучше. Потом зайдите в какой-нибудь филателистический магазин и купите три-четыре хороших марки. Они должны быть выпущены в районе тысяча девятисотого года, но не поздней. Скажете продавцу, что хотите подарить их, но не слишком разбираетесь в марках. Можете заплатить до четырехсот долларов. Нужно, чтобы альбом хоть немного заинтересовал Ларримора, а то он заподозрит неладное.
Джо кивнул.
Эллиот доел жаркое и отодвинул тарелку.
— Теперь ты, Вин. Как ты узнаешь имя покупателя?
Глаза Вина забегали.
— Можешь не беспокоиться, узнаю.
— Не пойдет. Мы играем за одну команду и должны знать, как ты это сделаешь.
Вин мучительно соображал. Он хорошо понимал, что без Синди им не заполучить реестр. Нужно постараться, чтобы Эллиот не заподозрил его в предательстве.
— Джуди Ларримор знает имя.
Эллиот отрезал ломтик сыра.
— Как она узнала?
— Прочла письмо, которое нашла на столе отца.
— Почему она сразу не сказала тебе, кто покупатель?
Вин почувствовал, как по спине потекла струйка пота.
— Скажет. Надо еще немного поработать с ней.
— Каким образом? — Испытующий взгляд Дона заставил Пинпа отвести глаза.
— Я все сделаю. Предоставь это мне.
— Прости, Вин, но это звучит неубедительно. Помнишь наш уговор? Мы четверо теперь партнеры, а ты что-то пытаешься скрывать. Я хочу знать что. И вообще, мы должны побольше узнать об этой девушке.
Вин заерзал в кресле.
— Ей нужны деньги. Я расплачусь из своей доли. За тысячу баксов она скажет имя покупателя, вот и все.
— Почему же ты сразу не сказал об этом?
— Это наш с ней уговор. Господи, да с какой стати мне ее сюда впутывать?
— Ты сказал ей, что собираешься выкрасть марки?
Вин достал платок и вытер лицо. Он видел, что Джо и Синди недоверчиво смотрят на него.
— Какая разница? Слушай, девчонка ненавидит своего отца. Ей наплевать, что случится с марками.
— Но она знает, что ты собираешься их украсть?
— А если и знает, то что?
— Это ты у себя спроси, Вин. — Эллиот встал. — Я набросаю черновик письма.
Повернувшись к Джо, он попросил:
— Займитесь альбомом.
Трое вышли из комнаты, и Вин, оставшись в одиночестве, отрезал себе хлеба и сыра.
— Надо остерегаться этого сукиного сына, — сказал он себе. — Буду держать ухо востро.
Джек Лессинг вернулся к себе в офис. Несколько часов назад Хольц предъявил ему ультиматум: найти Эллиота или потерять Радница как клиента. Работа на Радница приносила Лессингу хорошие деньги, и он страшно встревожился, когда десять его агентов не нашли следов актера.
— Используйте все свои возможности, — приказал Хольц. — Эллиота нужно найти во что бы то ни стало, и побыстрей. Мы знаем: он в городе. Знаем также, что он попытается связаться с Полом Ларримором. Только не ищите в местах, где он обычно обитает, ему сейчас приходится скрываться от кредиторов. Проверьте все маленькие отели, даже меблированные комнаты. Ищите его «альфу». Вы обязаны его найти. Понимаете? Обязаны.
Лессинг вызвал еще двадцать агентов из Майами и Джонсон-Хилла, поручив им проверить отели, потом послал за Гарри Орсоном и Фэлом Маклином, двумя лучшими сыщиками, и объяснил им, что к чему.
Орсон, мощный сорокалетний мужчина, отличался терпением и бульдожьим упрямством. Неприметный с виду, но хитрый, как бестия, он легко сходился с людьми и, пользуясь этим, вытаскивал из них необходимые сведения.
Фэл Маклин, маленький и робкий на вид тридцатипятилетний агент, умел не привлекать внимания окружающих.
— Есть мнение, что Эллиот попытается войти в контакт с Ларримором. Зачем — Хольц не говорит, — кратко сказал Лессинг, протягивая агентам папку. — Здесь сведения о Ларриморе. Похоже, надо делать ставку именно на него. Недалеко от его дома есть пустая вилла. Я договорился, вы можете обосноваться там и следить за домом. Мне нужны данные о всех посетителях Ларримора. Эллиот, конечно, может загримироваться, поэтому вы должны проверять каждого. Возьмите себе в помощь всех, кого сочтете нужным.
Часом позже Орсон и Маклин устроились на верхнем этаже пустующей виллы, откуда открывался вид на ворота, сад и парадный вход виллы Ларримора. Вооружившись сильными полевыми биноклями, передатчиком, складными стульями и прихватив корзину с едой, они попеременно наблюдали за воротами. Ожидание было долгим и монотонным, но Орсон с Маклином привыкли к такой работе, поэтому Лессинг и выбрал их.
В конце дороги, на стоянке для машин, ждали, не покидая своих автомобилей, еще два сыщика. Дважды в течение долгого дня они получали приказание проверить фургончики, подъезжавшие к дому Ларримора, но результаты проверки не радовали: фургончики привезли продукты.
Около полудня Орсон увидел, как из дома вышла Джуди, села в свой помятый «остин-купер» и поехала к воротам. Он немедленно предупредил по рации одного из сыщиков, который настиг девушку, когда она затормозила перед светофором.
— Это дочка Ларримора, — предупредил Орсон сыщика. — Не упускай ее, Фред. Потом я пришлю Элина, он заменит тебя.
— Понял, — отозвался Фред Ниссон.
Через полчаса Фред радировал, что Джуди находится на пляже в окружении длинноволосых хмырей.
— Что делать дальше?
— Оставайся с ней и продолжай докладывать, — приказал Орсон.
Ровно в 15.00 Орсон вызвал Лессинга и сообщил, что пока операция не дала результатов. К Ларримору приходили трое посетителей, всех проверили, но Эллиота среди них не обнаружили. Ниссон продолжал наблюдение за Джуди, которая, похоже, прочно обосновалась на пляже.
Лессинг выругался, обещал Орсону прислать смену, а потом доложил о результатах Хольцу.
Барни умолк, чтобы собраться с мыслями. Он взял с тарелки последнюю колбаску и ласково посмотрел на нее, прежде чем положить в рот.
— Эти колбаски и мертвого поднимут, — задумчиво проговорил он. — Вы даже не представляете, чего лишаетесь.
Я возразил, что, по моему мнению, мертвецов лучше не поднимать.
— Угу. — Барни отхлебнул пива, отодвинул пустую тарелку, тяжело вздохнул и приготовился рассказывать дальше.
— Джо нашел в лавке старьевщика ветхий альбом, полный никудышных марок, но купил и четыре хорошие, которые Эллиот положил к остальным.
Синди переписала письмо, составленное Эллиотом, и отнесла его на почту. Теперь оставалось только ждать.
Один Пинпа ни на минуту не оставлял своей кипучей деятельности. Он договорился о встрече с Джуди на следующий вечер, до этого времени ему многое нужно было обдумать, а к мозговой деятельности он не привык. Если Синди сможет узнать, в каком ящике находятся марки, придется действовать очень быстро, и не только действовать, но и соображать, и это тревожило Вина. Кроме того, он подозревал, что Эллиот раскусил его хитрость, и нужно было вести себя так, чтобы подозрения не сгущались. Еще нужно было следить за каждым шагом Джуди, иначе та облапошит своего сообщника. Вин понимал, что совершенно не приспособлен для такой ситуации, но твердо решил заполучить миллион долларов.
Эллиот предупредил, что ответа от Ларримора нужно ждать не раньше, чем через неделю, если он вообще ответит. Поэтому следовало запастись терпением и спокойно ждать, именно это казалось Пинпа самым тяжелым. Его сотрясала нервная горячка, он жаждал деятельности.
В конце концов он, чтобы только не сидеть на месте, взял «ягуар», решив поколесить по дорогам, заглянуть в несколько баров и искупаться. Перед тем как уехать, он успел поговорить с Синди. Впрочем, он давно ждал этого разговора, поэтому, услышав слова: «Прости, Вин, свадебных колоколов не будет», — остался совершенно спокоен. Он лишь улыбнулся и пожал плечами.
— Ладно, детка, как хочешь. Может, ты и права. Держись за своего старика, так хоть не забеременеешь.
Вечером Джо, страстный любитель телевизора, торчал дома, пялясь в экран, а Синди и Эллиот сидели в саду за домом. Большая желтая луна, смотревшая с неба, воздух, пахнувший жасмином, и далекий крик совы делали обстановку весьма романтичной.
Эллиот думал о том, что нашел в Синди то, чего не было ни в одной его девушке. Синди прямо-таки дышала силой и спокойствием, и он чувствовал себя в ее присутствии очень легко. Дон знал, что ему совершенно не обязательно развлекать Синди разговорами, она готова была сидеть рядом молча и наслаждаться молчанием. Эллиот впервые встретил человека, с которым ему нравилось даже молчать. Такого с ним еще не случалось.
— Синди, — неожиданно сказал Дон. — Я хочу спросить насчет Вина. Вы говорили, что собираетесь пожениться?
— Да. — Синди мечтательно посмотрела на луну. — Собирались. Но я передумала и сказала Вину. Кажется, он обрадовался.
— А вы?
— И я. — Она грустно улыбнулась. — Вин казался таким обаятельным, таким… уверенным. Но теперь…
— Вы доверяете ему, Синди?
Девушка бросила на Дона быстрый взгляд.
— Как вас понимать?
— Видите ли, Синди, для меня все это в новинку. Я имею в виду наше партнерство. И у меня появилось чувство, будто я могу доверять вам и вашему отцу, но не Вину. Может быть, я ошибаюсь, но меня мучает подозрение.
— Мы с папой говорили об этом. Мы тоже не верим ему, но без него нам не обойтись, верно?
— А ему без нас?
— Папа сказал, что в случае чего вы справитесь с Вином.
— Тронут. — Эллиот взял ее за руку. — Что ж, посмотрим. Эти деньги очень нужны вам, да?
Сердце девушки билось так часто, что она едва могла дышать. Прикосновение Дона едва не лишило ее сознания.
— Я не знаю, — пролепетала она.
Освободив руку, Синди встала.
— Пойду посмотрю, что делает папа. Он не любит оставаться один надолго.
— Синди!
Она остановилась и вдруг покраснела до корней волос.
Эллиот улыбнулся ей.
— Давай забудем о нем, забудем обо всем на свете. Пошли поплаваем. — Он пристально посмотрел на девушку. — Я хочу показать вам свой протез.
Глава 6
В 21.00 Орсон заметил первого интересного посетителя. Он сидел у окна, выходившего на дом Ларримора и жевал сандвич, когда увидел подкативший к воротам «ягуар». В сгущающихся сумерках водитель был почти не виден.
Вот уже двое суток Фэл Маклин и Гарри Орсон вели наблюдение за домом Ларримора, но не обнаружили ничего интересного. Остальные сотрудники Лессинга проверяли меблированные комнаты и отели, но все безрезультатно. Эллиот словно сквозь землю провалился.
Хольц вынужден был сообщить об этом Радницу.
— Вы должны его найти, — тихо, но твердо проговорил босс, зная, что секретарь способен выполнить и не такую задачу.
Хольц велел Орсону с Маклином ждать, и они ждали. Теперь, увидев остановившуюся перед воротами машину, Орсон насторожился: нюх опытного охотника подсказывал, что у ловушки появилась первая дичь.
— А вот и что-то занятное, — пробормотал он, откладывая сандвич.
Маклин подошел к окну, и сыщики попеременно стали рассматривать «ягуар» в бинокль.
— Знаки нью-йоркские, — заметил Маклин. — Значит, не Эллиот.
— Смотри-ка, девушка, — проговорил Орсон.
От дома к машине бежала дочь Ларримора.
— Предупреди Фреда.
Пока Маклин переговаривался по радио с Ниссоном, Орсон смотрел, как Джуди садится в машину, которая в ту же секунду тронулась с места и направилась к центру Сити.
Орсон с облегчением увидел, как за «ягуаром» возник «шевроле» Ниссона.
— Как дела, супермен? — спросила Джуди, устраиваясь рядом с Вином. — Какая программа на сегодня?
Вин посмотрел на девушку. В этот вечер она была в красной мини-юбке, желтой прозрачной блузке и в колготках, а на ногах болтались туфли без задников. Решив, что Джуди здорово выглядит, Вин сказал ей об этом.
— Сегодня — клуб «Скромная жизнь». Начнем разгон оттуда, а потом двинем на пляж, который ты показала.
— А вот этот номер у тебя не пройдет! Если ты собираешься разложить меня на песке, то и не надейся. Хочешь порезвиться — поехали в мотель.
Пинпа расхохотался.
— Ладно. Чем ты без меня занималась?
Джуди скорчила рожицу и стала похожа на маленькую обезьянку.
— Как обычно. Меня уже тошнит от такой жизни. Время идет: еще два года, и я превращусь в старуху, ведь мне уже восемнадцать. Я хочу раздобыть денег.
— Никто тебе не мешает. Ты подумала насчет марок?
— Да. А ты?
— Конечно. Уверен, мы сможем провернуть это дело, но сейчас не будем об этом. Выпьем, поедим, а потом махнем в «Голубой рай» и проведем там веселую ночку.
После отличного ужина они потанцевали, и наконец Пинпа сказал:
— Все. Поехали.
Ниссон без труда проследил за парочкой до мотеля «Голубой рай», посмотрел, как они отметились в книге и ушли в один из домиков, и вызвал Орсона.
— Они устроились в мотеле «Голубой рай», Гарри. Продолжать наблюдение?
— Попытайся узнать, кто этот тип.
— Я уже знаю из его водительской карточки, — и Ниссон вслух прочитал данные Пинпа.
— Возьми соседний домик и послушай, о чем они говорят, — распорядился Орсон.
— Не получится. Оба соседних домика заняты. И, судя по всему, они приехали не разговаривать.
— Ладно, сейчас еще рано. Есть шанс, что они не останутся там на всю ночь. Подожди до двух часов, и если они не выползут, я пришлю тебе смену. Поедешь домой и отдохнешь.
— Куда ехать? — с горечью отозвался Ниссон. — С каких пор у меня появился дом?
Орсон передал сообщение Ниссона Лессингу, который тут же послал телекс в ФБР, прося немедленно ответить.
Ничего не подозревая обо всем этом, Пинпа и Джуди развлекались во все лопатки. Когда с любовью было покончено, Вин встал с постели, налил два стакана неразбавленного виски и, вернувшись к Джуди, заговорил о деле.
— Ты мне поможешь, детка, — заговорил он, — и я добуду марки. Но ты должна рассказать мне кое о чем. Помнишь, ты говорила, что электрический выключатель, который контролирует все ящики, упрятан в стальную коробку в стене комнаты, а коробка всегда заперта. Верно?
Джуди кивнула.
— Нужно, чтобы ты узнала имя мастера, делавшего эту коробку. Изготовители сейфов так гордятся своей работой, что обычно ставят на дверце сейфа имя или фамилию. Ну что, сумеешь?
— Конечно, если она там есть.
— То же самое с сигнализацией. Где-то в доме обязательно должен быть распределительный щит. Найди его и посмотри, нет ли там фамилии изготовителя. И еще ты говорила, там работает телекамера?
— Да. Ее поставило бюро охраны, а монитор у них в комнате. В офисе.
— Знакомая система. В таком городе, как Парадиз-Сити, она должна пользоваться успехом. Я знаю, там большая комната с экранами, подключенными к телекамерам в домах клиентов, и охранники все время следят за экранами. Получается неплохо. — Он умолк, задумался, а потом продолжал: — С чего это твоему старику вздумалось устанавливать такую систему?
— В муниципалитете поставили такую же, чтобы присматривать за мемориалом Кеннеди. Эта старая жаба увидела ее и соблазнилась.
— Зачем в муниципалитете телекамера?
Джуди хихикнула.
— Год назад какой-то шутник запачкал статую Кеннеди краской. Ну они психанули и поставили эту штуку. Деньги-то не их, а налогоплательщиков, так что они могут поставить там хоть атомную бомбу.
— Твой старик все двери держит на замке?
— Еще бы!
— А окна?
— Когда его нет в комнате, окна закрыты стальными ставнями.
— Замок в двери какой-нибудь особенный?
— Понятия не имею.
— Ладно, детка, тебе придется это узнать. А может быть, ты сможешь раздобыть ключ?
— Нечего и мечтать, — ответила девушка неохотно.
Видя, что Джуди уже надоели расспросы, Пинпа засомневался, будет ли от нее хоть какая-то польза?
— Когда он играет в гольф?
— Каждый вторник после обеда.
— Ты можешь провести меня в дом, когда он в клубе?
— Нечего и мечтать.
Вин с трудом подавил желание дать ей по физиономии.
— Но почему?!
— Его паршивая прислуга вечно топчется поблизости. Мне не позволено водить друзей в дом.
— Пошевели мозгами, — начал терять терпение Вин. — Должен же быть хоть какой-то способ провести меня в дом? А если ночью? Как ты-то попадаешь к себе, если включена сигнализация? Только не говори, что твой старик сидит ночами, поджидая тебя, и не ложится спать.
— У меня отдельный вход. Дверь, которая ведет из моей квартиры в дом, в десять запирают.
Вин поднялся с постели.
— Приму душ.
Стоя под струйками холодной воды, Пинпа мысленно переваривал информацию, полученную от Джуди. Вернувшись в спальню, он сказал:
— Одевайся. Пора браться за дело.
— Ох, черт! — Джуди сладко потянулась. — Я хочу спать. Посмотри на часы.
Вин быстро натягивал одежду.
— Нечего на них смотреть. Одевайся.
Ворча под нос, Джуди вылезла из постели и нехотя надела трусики.
— Знаешь, супермен, — сказала она, натягивая желтую блузку, — ты начинаешь мне надоедать.
— Жалость-то какая, — Вин не оборачивался, делая какие-то записи в блокноте. — Миллион баксов тебе тоже надоел? — Он вырвал из блокнота листок и протянул девушке. — Для памяти. Все, что ты должна запомнить к завтрашнему вечеру. Я подберу тебя возле дома в девять.
Джуди пробежала глазами написанное.
— Ладно, но я ничего не обещаю!
— Мне нужно это знать! — взревел Пинпа. — Тебе захотелось миллион, вот и зарабатывай!
Кажется, Джуди слегка испугалась.
— Ладно, ладно, не ори. Неужели ты действительно хочешь попытаться?
— Конечно, детка, — Пинпа посмотрел ей прямо в глаза. — Я действительно хочу попытаться.
На следующий день ровно в одиннадцать Лессинг почти вбежал в кабинет Хольца.
— Я нашел Эллиота! — объявил он, плотно закрывая дверь.
— Давно пора. — Хольц был скуповат на похвалу. — Я передам мистеру Радницу. Может быть, он захочет поговорить с вами.
Лессинг замер: он боялся Радница.
— Не надо, я…
Но Хольц уже вышел на террасу и, вернувшись, поманил Лессинга.
Войдя на террасу, Лессинг почувствовал себя мышью, которая пришла на прием к кошке. Радниц не поднимал глаз от какого-то документа, и Лессинг ждал, сцепив за спиной вспотевшие руки.
Неожиданно Радниц отложил документ и уставился на Лессинга жабьими глазами.
— Где ты нашел Эллиота?
— Он поселился на Приморском бульваре, сэр, в маленьком бунгало с четырьмя спальнями, которое обычно сдают отдыхающим.
— Кто владелец?
— Некая миссис Миллер из Майами.
— Эллиот снял дом у нее?
Лессинг порадовался, что собрал все сведения, прежде чем предстать перед боссом.
— Нет, сэр. Дом снял человек по имени Джо Лак. Он снимает его уже третий сезон подряд. Он живет там с дочерью и молодым человеком, которого зовут Вин Пинпа.
— Эллиот живет с ними?
— Видимо, так.
Лессинг принялся объяснять, как его люди засекли встречу Вина с Джуди Ларримор, как проследили за ними до мотеля «Голубой рай», а потом по следу Вина пришли к бунгало. Теперь за бунгало наблюдают. Сегодня в девять Эллиот вышел в сад, который находится за бунгало и с дороги не просматривается. К нему присоединились остальные трое, и они все вместе позавтракали.
— Кто эти люди?
— У нас пока нет сведений о Лаке и его дочери, но Вин Пинпа известен полиции. Я осведомился о нем в ФБР. Он специалист по замкам, сэр. Отсидел три года за ограбление, но сейчас его не разыскивают.
Радниц кивнул.
— Всех четверых держать под наблюдением. Докладывать ежедневно. Они ни в коем случае не должны заметить слежку. Ясно?
— Да, сэр, — поклонился Лессинг, думая, что это легче сказать, чем сделать.
— Следи за Клодом Нендриком. Эллиот может попробовать связаться с ним. Дочку Ларримора тоже держи под наблюдением.
Прикинув доход, который он получит в случае удачного завершения операции, Лессинг приободрился.
— Я обо всем позабочусь, сэр.
Радниц внимательно посмотрел на Лессинга глазами, похожими на затянутые льдом озера.
— Если ты допустишь хоть одну ошибку, — тихо сказал он, — то даже мне будет тебя жаль, — после чего снова придвинул документ и погрузился в чтение.
Потрясенный Лессинг с надеждой взглянул на Хольца, который выглядел совершенно равнодушным, и быстро вышел с террасы. Ко-Ю, значительно улыбаясь, распахнул перед ним дверь.
Фред Ниссон и Эллин Росс были опытными агентами. Они работали вдвоем: один впереди объекта, другой сзади. Выработав эффективную систему сигналов, они в любой момент могли передать друг другу необходимую информацию. Объекту и в голову не приходило, что за ним наблюдают: сыщики выглядели как пара отдыхающих, которые гуляют по городу, глазея на витрины магазинов.
В 10.30 Ниссон и Росс увидели, как Джо и Синди вышли из бунгало и сели в «ягуар». Синди выглядела беременной, и это поразило сыщиков, которые еще сегодня утром за завтраком видели ее без всяких признаков живота.
— Думаешь, это ее сестра-двойняшка? — предположил Росс, следуя за «ягуаром».
— Не иначе, — отозвался Ниссон. — Вроде одна и та же девушка, но ведь этого не может быть, черт подери. Эта, похоже, вот-вот разродится.
По-прежнему озадаченные, агенты въехали за «ягуаром» на большую автостоянку Центрального универмага и там разделились. Один пошел перед Джо и Синди, другой потянулся следом. Для любого человека, кроме Синди и Джо, эти двое были обыкновенными покупателями. Но инстинкт предупредил Джо об опасности.
Это случилось, когда Джо с дочерью входил в магазин. Он оглянулся, высматривая магазинного детектива, но никого не обнаружил. Синди хотела приготовить на обед тушеную говядину и проворно направилась к мясному отделу. Впереди нее шел лысеющий мужчина, одетый в белую с голубым рубашку и синие брюки. Джо посмотрел ему в спину и почувствовал смутное беспокойство.
Он тронул дочку за рукав.
— Сегодня не работаем, лапочка. Я чувствую опасность.
За годы жизни с отцом Синди научилась уважать его интуицию. Однажды она пренебрегла его предупреждением, и они чуть не попались: магазинный сыщик прятался в засаде, и только потому, что счел Синди беременной, не стал вызывать полицию, а велел им сматываться.
Поэтому теперь, когда отец говорил «не работаем», она повиновалась.
Они купили, что хотели, и пока Синди стояла в кассе, Джо вышел из отдела и осторожно посмотрел по сторонам.
Человек в бело-голубой рубашке купил бутылку «кока-колы» и теперь стоял в очереди сразу за Синди. Джо сразу же отвел взгляд, и когда Синди расплатилась, увлек ее к автомобилю.
— За нами следят, — шепнул старик. — Садись в машину, а я пойду к киоску, куплю сигарет. Покрутись немного по улицам, а потом подъезжай за мной.
Синди села в «ягуар» и уехала, а Джо медленно побрел к киоску, задержавшись перед новеньким «капри» и делая вид, что машина безумно заинтересовала его. Краем глаза он заметил, как человек в бело-голубой рубашке поехал за Синди. Чувство тревоги не пропадало, и теперь Джо был уверен, что за ним идет второй «хвост».
Подойдя к киоску, Джо купил пачку сигарет и «Парадиз Геральд». Делая вид, что просматривает заголовки, он быстро огляделся, но рядом было столько народа, что ему не удалось заметить второго преследователя.
Джо делал вид, что читает газету, до тех пор, пока к нему не подкатил «ягуар». Джо сел в машину, и Синди выехала на улицу.
— Куда поедем, папа?
Джо повернул зеркальце так, чтобы видеть машины, идущие сзади, и увидел, как в автомобиль к типу в бело-голубой рубашке сел человек непримечательной наружности.
— За нами «хвост», — пролепетал Джо. — Они не похожи на копов, но вполне могут оказаться частными сыщиками. Поезжай в горы, посмотрим, всерьез ли они за нас взялись.
— Но зачем они за нами следят? — удивилась Синди.
Выбравшись из плотного потока машин, она прибавила скорость и, свернув с шоссе, поехала по боковой дороге, ведущей в горы.
Через минуту Джо снова взглянул в зеркальце. «Хвоста» не было.
— Поезжай дальше, — велел он. — Похоже, мы оторвались, но вполне возможно, эти ребята хитрят.
Росс тихо выругался, когда увидел, что «ягуар» свернул с шоссе.
— Кажется, они нас засекли, Фред. Если я поеду за ними по той дороге, мы окончательно засветимся. — И он свернул на стоянку у края шоссе.
— Черт побери! Как они могли нас заметить? — Ниссон, помнивший приказ Лессинга ни в коем случае не обнаруживать себя, покрылся испариной. — Но, похоже, ты прав. Давай вернемся к бунгало. С этой минуты, Эллин, мы должны быть осторожней. Пожалуй, я доложу Лессингу.
— Чтобы он намылил нам шею? А вдруг они нас не заметили? Давай подождем и посмотрим, что будет дальше.
Убедившись, что за ними больше не следят, Джо велел Синди свернуть на другую дорогу, которая должна была привести их обратно на шоссе.
— Поедем домой, — сказал он. — Надо немедленно сообщить обо всем Эллиоту.
Выслушав Джо, Эллиот уставился на него не в силах поверить.
— Вы уверены в этом?
— Поклясться не могу, но думаю, да.
— Ладно, предположим, они следили за вами. Но ведь они могли следить, заподозрив вас во многих кражах. Иначе зачем бы им увязываться следом? Так вот, слушайте: с этой минуты мы честно платим за все, что нам нужно. Понятно? Нельзя, чтобы вас арестовали за магазинную кражу, когда мы начинаем большую операцию.
Он обернулся к Вину, который сидел, мрачно нахохлившись.
— Ты тоже, приятель. Смотри в оба на случай, если те двое заинтересуются и тобой. Если почувствуешь слежку, не суетись, не старайся оторваться. Мы должны будем отделаться от «хвоста» в тот момент, когда поедем за марками.
— Но зачем они следят за нами? — возопил Джо. — Они же не копы, тех я чувствую за милю.
— Они не могут быть магазинными детективами?
— Не думаю. Я знаю в лицо всех магазинных шпионов Сити, и не говорите мне, что они стали бы ездить за нами на машине.
Эллиот пожал плечами.
— Вы думаете, что стряхнули их?
— Тут и думать нечего.
— Ладно, но все же будьте начеку. Хотя, конечно, тревога может быть и ложной.
Вечером Пинпа заехал за Джуди. Помня предупреждение Эллиота, он несколько раз проехался по дороге, посматривая в зеркальце заднего вида, не следует ли за ним машина.
Ниссон, сделавшийся намного осмотрительней, приготовил вторую машину. В то время как Росс ехал впереди Вина, Ниссон, поддерживая связь по радио, двигался по параллельным улицам.
Как только Пинпа затормозил, чтобы посадить Джуди в машину, Ниссон предупредил Орсона, наблюдавшего из пустовавшей виллы, и тот сообщил, в каком направлении поехал объект.
Таким образом Ниссону удалось незаметно проследить за Вином до ресторана «Золотой петух».
Вин был в прекрасном настроении: Джуди смогла достать нужную информацию.
— Отлично, детка. Я угощу тебя хорошим обедом.
Но Джуди сказала, что не проронит ни словечка, пока обед не будет заказан.
Когда они ели суфле из омаров, она передала Вину лист бумаги, где были нацарапаны его вопросы, и он увидел, что между строк написаны ответы.
Внимательно просмотрев листок, Пинпа удовлетворенно кивнул. Теперь он знал название фирмы, установившей сигнальное устройство, а также тех, кто смонтировал электрический переключатель, контролирующий ящики с марками. Он знал эти фирмы и умел обращаться с их продукцией. Работа будет даже легче, чем он думал.
— Порядок, детка! — похвалил он и потребовал бутылку шампанского.
Джуди пристально посмотрела на него.
— Это тебе действительно понадобится?
— Конечно, — улыбнулся Вин. — Теперь мы гораздо ближе к маркам, а значит, и к красивым зеленым бумажкам.
— Но как ты найдешь марки?
Пинпа потрепал Джуди по щеке.
— Найду.
Девушка размякла от ласки и предложила поехать в «Голубой рай».
— В другой раз, детка, — возразил Пинпа. — Сегодня мы едем к тебе.
Джуди выпрямилась.
— Ничего подобного!
— Брось, детка.
Вин знаком подозвал официанта и расплатился деньгами, полученными от Эллиота.
— У нас деловой уговор, помнишь? Я хочу взглянуть на замок двери, которая ведет из твоей квартиры в дом.
— Ты спятил! Я не поведу тебя к себе!
Вин улыбнулся и встал.
— Пошли.
Ниссон предупредил Росса по рации, что «ягуар» направляется в его сторону. Росс включил мотор и через несколько секунд увидел за собой фары «ягуара». Он догадался, что Пинпа везет Джуди домой, и прибавил скорость, чтобы приехать раньше.
Затормозив возле дома Ларримора, Пинпа заглушил мотор и вышел из машины.
— Давай, детка, пошли.
Джуди колебалась, но потом все же вышла и зашагала рядом с Вином по дороге, ведущей к дому.
<На верхнем этаже горел свет, второй был погружен во тьму, а на первом светилось лишь одно окошко.
— Что это? — спросил Вин. — Почему там свет?
— На верхнем этаже — прислуга, а внизу — комната с марками.
Пинпа запомнил нарисованный Джуди план дома, но хотел убедиться в его точности. Указав на отдаленное крыло, он спросил:
— Ты живешь там?
— Да.
Взяв девушку за руку, Вин пересек лужайку, держась поближе к кустарнику. Джуди открыла дверь и впустила гостя.
— Я должен взглянуть на замок.
Джуди провела его через маленькую гостиную в холл.
— Вот он, — указала она пальцем.
Рассмотрев замок, Пинпа ухмыльнулся.
— Детская забава. Порядок. Ладно, детка, я пошел. Увидимся завтра вечером.
— Раз уж ты вломился сюда, оставайся.
— Нет, там осталась машина. Она слишком заметна. Встретимся завтра в десять и съездим в «Адам и Еву». Идет?
— Но сейчас только одиннадцать. Давай поедем в клуб сегодня.
— Извини, детка, у меня дела, — отрезал Вин, направляясь к выходу.
Пока Вин и Джуди сидели в «Золотом петухе», Эллиот разговаривал с Синди в саду бунгало. Никогда он не чувствовал себя так легко и беззаботно. Синди видела его культю и, что показалось Дону невероятным, поплакала, гладя ее. Девушка попросила разрешения притронуться к его изувеченной ноге, так, словно просила о какой-то необыкновенной милости, и Эллиот, как по волшебству, перестал чувствовать себя жалким калекой. Глядя на Синди, он понимал, что может овладеть ею, и она не станет возражать, но колебался. Дело в том, что на вопрос, спала ли она когда-нибудь с мужчиной, Синди, покраснев, отрицательно покачала головой.
Теперь они сидели рядом и смотрели на желтую луну.
— Вы так много для меня значите, Синди, — нежно говорил Эллиот. — Кажется, я даже влюблен в вас, да и вы в меня — тоже, но у нас ничего не выйдет. Я вам не подхожу. Есть во мне что-то пагубное. Я никому не принес счастья, и меньше всего — самому себе. Говорю вам это, потому что не хочу мучить вас.
— Ничего со мной не случится, — возразила Синди, не глядя на него. — Я люблю вас — вот и все. Полюбила с той минуты, как встретила.
Дон безнадежно покачал головой.
— У меня нет будущего, которое я мог бы разделить с вами. Знаете, что? Вы мертвы без денег. — Он выпустил руку девушки. — Может, это звучит глупо, но зато — правда. И, пожалуй, это касается даже не столько вас с отцом, сколько меня. Без денег я покойник. Жизнь без красивых вещей и удобств, которые можно купить за доллары, для меня ничего не значит. Так уж я устроен. Если бы не кредиторы, которые охотятся за мной, я не остался бы в этом жалком домике и десяти минут. Кроме того, меня здесь держите вы и надежда отхватить большие деньги. Если я заполучу эти тысячи, то напоследок устрою такой фейерверк, что чертям тошно станет!
— Но на двести тысяч долларов, — тихо возразила Синди, — можно хорошо жить очень долго. Если бы я была рядом…
Эллиот рассмеялся.
— Вы умница, Синди. Я не хочу жить долго, потому что устал от жизни. — Он сделал нетерпеливое движение. — Впрочем, я что-то разболтался. Но вы должны знать: после дела мы расстанемся. Выбросите меня из головы так же, как я намерен выбросить вас. Тогда никому не будет больно.
Внезапно на пороге бунгало показались Вин и Джо. Эллиот сразу же замолчал.
Вин плюхнулся в ближайшее кресло, Джо уселся на траву.
— Моя часть операции — на мази, — заявил Пинпа. — Я узнал от девчонки все, кроме одного — в каком ящике лежат марки. С сигнализацией я справлюсь. Есть только одна загвоздка, но здесь понадобится Джо.
Синди слушала Вина, но не различала слов. Ее мысли были далеко. Она думала над тем, что только что сказал Эллиот. Разве она сможет когда-нибудь выбросить его из головы?
Но если Синди не слушала, то Эллиот, напротив, весь обратился в слух.
— Какая загвоздка?
— В комнате с марками установлена передвижная телекамера. Джуди пометила в плане, где она помещается. Эта штука описывает полукруг, обводя объективом комнату, но если я встану на четвереньки, то не попаду в поле обзора. Все дело в том, как попасть в комнату через дверь. Если я вползу на четвереньках, охранник, наблюдающий за монитором, увидит, как открывается дверь. Понадобится секунды три, чтобы отворить дверь, войти в комнату и снова закрыть ее. За три секунды меня могут заметить. Система работает так: все телекамеры соединены с мониторами в бюро охраны. Мониторов примерно сорок, а охранник один, он следит за всеми сразу. Если он увидит на одном из экранов что-то подозрительное, то дает сигнал патрульной машине, и она мчится на место.
— Черт с ней, с системой, — забеспокоился Джо. — Я-то здесь с какого бока?
— Ты отвлечешь внимание охранника.
— Это как?
— Знаешь мемориал Кеннеди в муниципалитете?
— Да. Только при чем здесь он?
— Однажды какой-то шутник заляпал его краской, с тех пор там поставили телекамеру. Муниципалитет здорово бережет мемориал: он обошелся в кучу денег. Так вот, твоя работа — сделать вид, что ты хочешь испортить статую. Конечно, ты ее не тронешь, но веди себя так, словно что-то затеваешь. Когда охранник заметит тебя на экране того монитора, он оторвется от экрана Ларримора. Если мы рассчитаем операцию до доли секунды, я успею открыть дверь, войти, закрыть ее, взять марки и снова выйти, пока охранник наблюдает за тобой, стараясь решить, вызывать патрульную машину или нет.
Вин посмотрел на Эллиота.
— Как ты думаешь?
— Хорошая идея, но придется очень точно рассчитывать время.
— А что будет, если копы меня заберут? — забеспокоился Джо.
— Ничего, — мягко объяснил Эллиот. — Вам незачем тревожиться. Вот как я себе это представляю: вы почитатель Кеннеди, находитесь на отдыхе и немного выпили. Но вам хочется отдать ему дань уважения. У вас с собой бутылка виски. Разве не отличная мысль, оставить бутылку у подножия статуи? Может, копы и обойдутся с вами круто поначалу, но потом все равно отпустят. Отличная идея. Это сработает!
Вин широко улыбнулся, развалившись в кресле.
— Видите, я отшлифовал свою часть работы. Теперь вы шлифуйте. Добудьте мне номер ящика, и марки будут у нас в кармане.
— Отшлифовал, да не все, — возразил Эллиот. — Сказала тебе Джуди имя покупателя?
Пинпа перестал улыбаться.
— Еще нет. Она скажет, когда я раздобуду марки.
— Но ей можно доверять?
Вин насторожился.
— В каком смысле?
— Ты говорил, что она хочет тысячу долларов. Но ведь она может дать тебе любое имя с потолка, разве нет?
— За дурака меня считаешь? В обмен на тысячу долларов она даст мне письмо, которое ее старик получил от покупателя. Это дает гарантию, верно?
— Предположим, покупатель передумал?
— К черту твои выдумки! Даже если передумал, мы продадим марки Нендрику. Пусть мы заработаем не слишком много, но кое-что все же получим.
Эллиот кивнул.
На следующее утро в почтовом ящике появилось письмо, адресованное Синди. Джо принес его, когда остальные сидели за завтраком.
— Вот оно, — провозгласил Эллиот. — Давайте, Синди, распечатывайте.
Синди покачала головой.
— Распечатывайте вы, Дон.
Эллиот вскрыл конверт, извлек листок почтовой бумаги и пробежал глазами несколько строк, которые были на нем. Его глаза вспыхнули от возбуждения.
— Сработало! Ларримор примет вас завтра утром в одиннадцать! — И Дон бросил письмо на стол.
Когда все его прочитали, Вин сказал:
— Начинается твоя часть работы, детка. Ради Бога, не напорти!
— Не напортит! — Эллиот улыбнулся Синди. — Вам нужно переодеться. Купите простое бумажное платье и постарайтесь выглядеть как можно наивней и моложе. Сделайте что-нибудь с волосами. Вы всего лишь скромная девушка, которой досталось наследство от деда, и вам хочется, чтобы оно хоть чего-то стоило.
Эллиот внимательно посмотрел на нее.
— Вам не страшно?
— Нет. Но если у него не окажется блокнота?
— Да он живет с ним! — вмешался Пинпа. — Джуди клянется, что старик без него и шагу не ступит.
— Хорошо. Тогда я его достану и постараюсь просмотреть. А вдруг он не выйдет на нужное время? Это меня тревожит.
— Да, — кивнул Эллиот. — В конце концов это риск, игра. Попробую вам помочь. Я позвоню ему, когда вы будете там. Когда он подойдет к телефону, вы сможете перелистать реестр. Что скажете?
— А вдруг я не успею достать блокнот до вашего звонка? Ведь вы не будете знать, у меня он или еще нет.
— Верно.
Задумавшись, Эллиот потянулся за сигаретами и вдруг щелкнул пальцами:
— Рация! Джо должен достать маленькую мощную рацию. Она будет у Синди в сумочке. А я буду ждать у второй. — Он взглянул на Синди. — Когда достанете блокнот, откройте сумочку и скажите: «Порядок». Тогда я позвоню Ларримору.
— Кажется, обо всем договорились. — Вин поднялся из кресла. — Пойдем, Джо, я отвезу тебя в город.
Дождавшись, пока они вышли, Эллиот сказал:
— Если вы узнаете номер ящика, Синди, не говорите Вину, иначе у нас не будет ни одного козыря. Он просто заберет марки, договорится с дочкой Ларримора и оставит нас с носом.
— Но как же не говорить, ведь он пойдет за марками?
— Я пойду с ним, — заявил Эллиот. — Это единственный способ не дать ему нас облапошить. Когда мы проникнем в комнату с марками, я сам найду их, а потом займусь продажей. Вы знаете, где он держит пистолет?
Синди вздрогнула, как от окрика.
— Нет… Наверное, у себя в комнате.
Эллиот встал и прошел в маленькую спальню Вина, поискал там и, обнаружив пистолет, разрядил его. В ящике стола он нашел коробку патронов.
— Я их выброшу, — сказал он Синди, которая наблюдала за этими манипуляциями, стоя на пороге спальни. — Мне кажется, что в случае чего весь этот арсенал может обратиться против нас.
— Дон, милый, — неожиданно страстно проговорила Синди. — Не ходите с ним. А вдруг вас поймают?
— Иначе нельзя, — улыбнулся Эллиот. — И знаете, что? Это первое настоящее приключение в моей жизни.
На следующее утро, когда стрелки часов приближались к одиннадцати, трое мужчин собрались в гостиной бунгало. Эллиот сидел рядом с телефоном и поглядывал на стоящую поблизости миниатюрную рацию.
Несколькими часами раньше они опробовали рацию и остались довольны. Они проверили, сколько времени понадобится Синди, чтобы неторопливым шагом выйти на шоссе: оказалось — семнадцать минут. Удовлетворенная проверкой, девушка вернулась в бунгало.
Орсон, дежуривший как раз утром, засек момент проверки рации и услышал голос Синди и отвечавшего ей Эллиота. Но девушка сказала лишь: «Порядок», — а Эллиот: «Вас слышу», — поэтому сыщик был несколько озадачен.
— Они что-то затевают, — сказал он Фэлу Маклину, который наливал из термоса кофе. — Надо доложить боссу.
— В такой час? Сомневаюсь, что он сильно обрадуется, — скривился Фэл.
Но Орсон все-таки связался с Лессингом.
— Похоже, они попытаются сегодня вечером, — предположил босс. — Они не пойдут на дело, пока Ларримор не ляжет спать, а ложится он поздно. Я подошлю ребят часам к восьми. Если эти типы действительно что-то выкинут, задержим их на выходе.
Решительный момент приближался. Джо отчаянно потел. Вин не мог оторвать глаз от часов, один Эллиот казался совершенно спокойным. Когда стрелки показали одиннадцать, Дон сказал:
— Она на месте.
— А что если эта сволочь ее не примет? — нервно почесывая нос, предположил Вин. — Тогда наше дело — труба.
— Я знаю Ларримора, он ее примет. Кроме того, я велел Синди не отдавать альбом слуге. — Эллиот взглянул на Джо. — Почему вы так переживаете? Разве вы не верите в свою девочку?
Джо покачал головой.
— Если блокнот у него в кармане — это все равно что у Синди в руках. Но как она найдет там номер ящика? — Джо вытер мокрое от пота лицо. — А если он заметит? Что он будет делать, вызовет полицию?
— Вышвырнет ее вон, — успокоил старика Эллиот. — Я уверен, что он не станет связываться с копами. Слышите? Уверен!
Но даже эти слова не успокоили Джо. Он представлял, как его любимую дочь хватают копы, и эта картина сводила его с ума.
Минуты ползли одна за другой. В четверть двенадцатого Пинпа грубо выругался.
— У нее ничего не вышло! Что же нам теперь делать, черт побери?!
— Заткнись! — огрызнулся Эллиот. Он тоже чувствовал себя не слишком уверенно. — Может, ты решил, что Синди вытянет у него блокнот сразу, как только появится? Ей нужно время.
Вин ответил невнятным ворчанием и закурил.
В 11.40 Эллиот начал потеть. Джо непрерывно вытирал лицо носовым платком. Вин нервно шагал по комнате взад и вперед. Внезапно он остановился и поглядел на сообщников белыми от ярости глазами.
— Она провалила дело! Я знал, что она струсит и всех подведет!
— Заткни глотку! — заорал Дон. — Или ты хочешь, чтобы я тебе помог заткнуться?!
Вин ненавидящим взглядом уставился на Эллиота.
— Чем ты меня заткнешь? Своей жестяной ногой?
Эллиот попытался встать, но Джо вцепился в его рукав.
— Умоляю, Дон! Пожалуйста, теперь не время.
И тут из включенной рации ясно и отчетливо донесся голос Синди:
— Порядок.
Мужчины уставились друг на друга, словно спрашивая, не ослышались ли они?
— Что это? — как бы не понимая, пробормотал Эллиот.
— Синди! — воскликнул Джо. — Девочка ненаглядная! — И гордо оглядевшись, добавил: — Моя школа!
Пинпа растерянно улыбнулся:
— Все-таки сделала.
Слегка дрожащей рукой Эллиот набрал номер Ларримора. Через несколько секунд ему ответили:
— Резиденция мистера Ларримора.
— Это Дон Эллиот. Я хотел бы поговорить с мистером Ларримором.
— Мистер Ларримор сейчас занят. Будьте любезны позвонить позже. Или же я передам, чтобы он сам позвонил вам, когда освободится.
— Я должен поговорить с ним немедленно. Передайте, что я буду очень обязан, если он именно сейчас подойдет к телефону.
Потянулось ожидание, потом в трубке раздался голос Ларримора:
— Это вы, Эллиот?
— Привет. Извините, что помешал. Ваш человек сказал, что вы заняты.
— Да, у меня посетитель. Как поживаете, Эллиот? Я вас не видел и не слышал уже несколько месяцев.
Эллиот подумал, что голос Ларримора звучит достаточно сердечно.
— Приходил в себя. Вы, наверное, слышали о несчастном случае?
— Конечно. Очень сочувствую вам.
— Тут ничего не поделаешь, да я уже и привык к протезу. Не хотите сыграть во вторник? Я укоротил размах, уменьшил поворот и теперь играю лучше, чем раньше. Думаю, вам тоже стоит попробовать, Ларримор: короткий размах обеспечивает хороший контроль.
— Это идея. Давайте сыграем. Я страшно рад, что вы снова в норме. Поздравляю. Значит, во вторник в три часа?
— Договорились. — И Эллиот принялся болтать о биржевых ценах, стараясь дать Синди как можно больше времени. Минут через пятнадцать он распрощался, повесил трубку и только тогда перевел дыхание.
— Думаю, она уже отыскала номер.
Лишь без четверти час мужчины увидели Синди, которая шла по садовой дорожке. Они кинулись навстречу, впереди всех спешил Эллиот.
Синди была бледна и с трудом смогла ответить на вопрос Эллиота.
— Да. Я все сделала…
— Молодчина, я знал, что все выйдет, как надо. — Эллиот обнял ее и поцеловал в щеку.
— Номер ящика? — торопил Пинпа, напирая сзади, когда они входили в гостиную.
— А вот этого, Вин, она тебе не скажет, — и он слегка отодвинул Синди, оборачиваясь к Пинпа.
Джо, задержавшись на пороге, смотрел на заговорщиков круглыми глазами.
— Как не скажет?! — взвизгнул Пинпа. — У меня прав не меньше, чем у тебя. Отойди с дороги, я сам с ней поговорю!
— Легче, приятель! — остановил его Эллиот. — Когда ты назовешь мне имя покупателя, я назову тебе номер ящика. Неужели ты считаешь нас такими идиотами? Никто из нас тебе не доверяет. Твой номер не пройдет, Вин!
Пинпа прищурился.
— Мой номер? О чем это ты?
— Не будем терять времени. Узнай имя покупателя, а я дам тебе тысячу долларов для Джуди. Если мы будем знать имя сегодня вечером, то ночью отправимся к Ларримору и добудем марки. Но разговаривать с покупателем буду я!
С минуту Пинпа стоял, тупо уставившись на Эллиота. Его мозг был не в состоянии переварить неожиданность. Понимая, что ему нужно время на размышление, Вин, с трудом сдерживая ярость, пожал плечами:
— Ладно, никто и не просит вас мне доверять. Я узнаю имя покупателя, но ты, приятель, со мной не пойдешь. Это работа для специалиста, в нашем деле не нужны дилетанты.
— Узнай имя, — спокойно повторил Дон. — Тогда поговорим об остальном.
Вин ласково посмотрел на Синди.
— Ты скажешь мне номер, детка?
Синди отрицательно покачала головой.
Вин злобно усмехнулся.
— А ты хорошо подумала? Как бы потом не пришлось пожалеть.
Девушка твердо посмотрела на экс-жениха.
— Я подумала.
Вин отвернулся и, выйдя из бунгало, направился к «ягуару».
— Лучше бы сказать ему, — боязливо проговорил Джо. — Вдруг он как-нибудь навредит Синди.
— Ничего ему не надо говорить, — неожиданно спокойно произнесла Синди и раскрыла сумочку. — МАРКИ У МЕНЯ!
Скорее мертвый, чем живой
Глава 1
…Они все были здесь — Капоне, Диллинджер, Нельсон, Карпис и Чарли Лаки. Они играли в покер. Перед каждым лежала кучка, фишек. Над столом, заставленным бутылками, висела лампа с зеленым абажуром. Ее холодный свет падал на лица мужчин. В тени, почти скрытые облаками сигаретного дыма, стояли люди: маленькие люди с глазами, блестящими, как мокрые камешки, и суровые люди с хмурыми, серьезными лицами. Группа, сидящая за столом, и люди в тени словно оцепенели, когда в помещение вошел Джордж Фразер. Не дойдя до стола несколько шагов, он остановился — руки в карманах, подбородок вперед, глаза холодные и угрожающие. Никто не вымолвил ни слова, никто не шевельнулся.
— Кто позволит себе какую-нибудь шуточку, — сказал Джордж Фразер после долгого молчания, — тот схлопочет путевку на тот свет.
Очень медленно, почти осторожно, Капоне положил свои карты на стол.
— Хэлло, Джордж, — прошептал он хрипло.
Джордж Фразер бросил на него ледяной взгляд.
Немного нашлось бы людей, которые не побоялись бы проникнуть в одиночку в эту заднюю комнату, чтобы предстать пред очи пяти самых опасных и великих гангстеров. Но у Джорджа Фразера были крепкие нервы.
— Время пришло! — сказал он, словно ножом отрезал. — Вы уже достаточно здесь покомандовали. Теперь этому конец! С сегодняшнего дня только мое слово — закон. И я не потерплю, чтобы кто-нибудь вмешивался.
Снова последовала долгая пауза. Потом Диллинджер поднял сверкающие от гнева глаза.
— Кто это говорит? — прорычал он.
Джордж Фразер улыбнулся.
— Я, — ответил он холодно и ядовито.
Диллинджер засопел от злости. Рука его скользнула к боковому карману. Капоне, который стоял рядом, поспешно схватил его за локоть. Лицо его было серым от страха.
— Тебе что, надоело жить? — воскликнул он. — У тебя нет никаких шансов, когда речь идет о Фразере!
Диллинджер попытался высвободить свою руку от тисков Капоне. Стол закачался, и одна из бутылок упала на пол, разбившись на тысячу осколков.
— Оставь его, Аль! — приказал Фразер. — Если уж он непременно этого хочет, то ему нужны руки!
Капоне скользнул по Фразеру взглядом, полным ужаса. Бледное, неподвижное лицо и холодные, как лед, глаза лишали его элементарного спокойствия. Он поспешно отвернулся.
— Будьте начеку, ребята! — выкрикнул он. — Фразер будет стрелять!
Люди, сидевшие за столом, отодвинули стулья и вскочили, в то время как стоявшие в тени бросились на пол. Лишь один Диллинджер остался сидеть за столом, уставившись на Фразера сверкающими от гнева глазами.
— О'кей, Джонни, — насмешливо сказал Фразер. — Вытаскивай свою пушку! Чего же ты ждешь?
Диллинджер медленно поднялся, потом отшвырнул ногой стул.
— Ставлю сотню долларов, что я успею выстрелить пять раз, прежде чем ты успеешь вытащить свою пушку! — продолжал издеваться Джордж Фразер.
Стоял он в небрежной позе, руки вяло свисали по сторонам.
Диллинджер изрыгнул проклятия. Молниеносно его рука схватилась за оружие. Но в руке Фразера еще быстрее оказался большой автоматический пистолет. Помещение наполнилось грохотом выстрелов. Широко раскинув руки и закатив глаза, Диллинджер грохнулся наземь.
— Доброе утро, мистер Фразер, — сказала Элла, ставя на ночной столик чашку с чаем. — Я вас разбудила?
— Угу, — сказал Джордж и отсутствующим взглядом посмотрел на Эллу, которая стояла перед ним в своем переднике и со смешной синей шапочкой на голове, из-под которой выбивались каштановые волосы. — И вы меня довольно сильно напугали. Я совсем не слышал, как вы вошли.
— Я немного уберусь, — сказала она и подняла жалюзи.
Джордж Фразер, ослепленный лучами утреннего солнца, закрыл глаза и вздохнул. Жаль… Пробуждение все прервало: и заднюю комнату, и запах пороха, и искаженные страхом лица Капоне, Нельсона, Карписа и Чарли Лаки. Лишь когда Элла уйдет, он сможет снова погрузиться в свои грезы.
— Что ж, валяйте, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Только не шумите, пожалуйста. У меня ужасно болит голова.
Элла с надеждой посмотрела на него.
— Вчера вечером с вами снова случилось нечто невероятное?
Джордж устоял от искушения дать волю своей фантазии и рассказать ей какую-нибудь дико романтическую историю о приключениях прошедшего вечера. Лишь накануне он рассказал ей такую историю, которая превосходила все предшествующие, и теперь боялся, что новая лишь испортит вчерашнее впечатление.
— Пока я не могу ничего рассказать, — объяснил он. — Может быть, позднее. В настоящий момент все это держится в строгом секрете.
Элла была разочарована. Худая, с угловатыми движениями и вечно недовольным видом — типичное дитя трущоб Ист-Энда, — она уже три года работала служанкой в этом семейном пансионате.
Почти каждое утро, если у него не было плохого настроения, Джордж потчевал ее своими кровавыми историями о бандитах, гангстерах и прочем люде. Он их всех знал, когда еще жил в Штатах. Его имя было отлично знакомо всему «дну», а самому ему довелось пережить столько приключений, что он мог бы написать дюжину романов. Все эти истории, которые так легко слетали с языка Джорджа, были плодом его неистощимой фантазии. На самом деле он никогда не был в Штатах и никогда не видел воочию ни одного гангстера. Зато уже много лет читал запоем полицейские романы, не пропускал ни одного гангстерского фильма, которые появлялись на экранах, и благодаря этому хорошо знал мирок американских преступников, который невыразимо притягивал его.
Как и многие люди, которые уходили в свой потайной, собственный мирок, Джордж сильно страдал комплексом неполноценности. Ему всю жизнь не хватало уверенности в себе, и что бы он ни предпринимал, как ему казалось, все было заранее обречено на неудачу. Этот комплекс неполноценности был прямым следствием отношения, которое проявляли к нему его родители. Родители — артисты варьете — не хотели иметь детей, и, когда Джордж все-таки появился на свет, они восприняли его как тяжкое бремя. И они дали ему почувствовать это. А когда он немножко подрос, отдали его на воспитание одной пожилой чете. Эта чета, взявшая его только ради того, чтобы хоть немного улучшить свое материальное положение, была слишком стара для такого маленького ребенка. Прошло совсем немного времени, когда Джордж убедился, что они воспринимают его как неизбежное зло. Сознание того, что его никто не любит, сделало ребенка робким и чувствительным. Чем старше он становился, тем все больше и больше уходил в себя и в итоге оказался как бы в закрытой капсуле. Джордж ни с кем не дружил, у него не было ни одного приятеля, которому он мог бы раскрыть свое сердце и поделиться своими мыслями и мечтами. И чтобы побороть неуверенность и одиночество, он углубился в истории о мире насилия, всегда идентифицируя себя с героями того или иного повествования.
Какое-то время ему было этого вполне достаточно — в мыслях чувствовать себя гангстером и бандитом, — но потом ему захотелось поделиться своими фантазиями с окружающими. Он осторожно начал пробовать рассказывать свои выдуманные истории Элле и был счастлив, что ему удалось найти в ней благодарную слушательницу.
Элла находилась под большим впечатлением от этих рассказов, хотя Джордж Фразер не был человеком, способным произвести на кого-либо сильное впечатление. Он, правда, был высоким и крепким, но зато неловким и робким. Кожа его была бледно-желтая, а глаза голубые и печальные. Несмотря на крепкое телосложение, он не мог избавиться от робости. Когда с ним кто-нибудь заговаривал, он сразу краснел, застывал от смущения и избегал смотреть в глаза человеку, который обращался к нему. Но несмотря на все это, Элла оказалась словно околдованной рассказами Джорджа, и ей никогда не приходило в голову, что все, что он ей преподносил, было чистейшим вымыслом.
А тем не менее это было так. Еще четыре месяца назад Джордж был в действительности служащим банка. Десять лет назад, когда ему было семнадцать, он поступил в этот банк учеником и не имел ничего против, чтобы прослужить там до пенсии. Но судьба распорядилась иначе.
Однажды вечером после закрытия банка он зашел в закусочную и познакомился там с довольно броско одетым человеком, который, видимо, коротал в этой закусочной весь вечер. Этот незнакомец, в припадке любви к ближнему, рассказал Джорджу, какая лошадь победит в заезде, который начнется завтра в два часа. Джорджа никоим образом нельзя было назвать игроком. Бега его совершенно не интересовали, но ему польстило, что его собутыльник принял его за любителя спорта. Он решил поставить на лошадь. Та действительно выиграла с большим преимуществом, и Джордж получил от рассерженного букмекера двадцать фунтов. К сожалению, после этого он пришел к поспешному выводу, что может составить себе на бегах состояние. Прошло очень немного времени, как он очутился по уши в долгах. В поисках выхода он обратился к ростовщику, а когда не смог выплатить ему бешеные проценты, банк узнал о его положении, и он был уволен.
Две недели он был без работы и вскоре узнал, что никто не считает разумным взять на работу бывшего служащего банка, которого уволили по сомнительным причинам. Будущее Джорджа было отнюдь не розовым. Он исходил себе ноги, чтобы найти работу, и когда совсем было отчаялся, его приняли в издательство «Уорлд-Уайд-Паблишинг-компани». Он схватился за это место, как говорится, и руками и ногами, хотя его и пугала мысль о том, что он, будучи агентом, должен будет ходить из дома в дом и предлагать всем родителям четырехтомную «Детскую энциклопедию». Джордж ни капельки не верил в свой талант продавца, но тем не менее у него появилось мужество, когда он познакомился с Эдгаром Робинсоном, который заведовал отделом по распространению. Робинсон, самоуверенный человек, с черными волосами и кожей, исполосованной пятнами, уверял Джорджа, что распространение книги — это все равно что детская забава. Ни один агент из его отдела не зарабатывал меньше десяти фунтов.
Неделей позже Джордж испытал свое счастье и сразу пришел к выводу, что все утверждения Робинсона не что иное, как пустая болтовня. К концу недели он заработал всего три фунта десять шиллингов. Но он знал, что у него очень мало шансов найти иную работу, и ему не оставалось ничего другого, как держаться за это место.
Ежедневное хождение от одной двери к другой ударяло по гордости Джорджа. К тому же на первых порах ему мешала робость. Часто он так долго стоял перед каким-нибудь домом, что люди начинали с подозрением коситься на него. Однажды даже одна пожилая дама вызвала полицию. Многие люди просто закрывали перед ним дверь, а иные обращались с ним невежливо и пренебрежительно. Джордж ужасно мучился, и бывали минуты, когда он был так удручен и угнетен, что не знал, что же делать. Он все больше и больше уходил в себя и свой мирок приключений и насилия, чтобы хоть как-нибудь подправить свое оскорбленное достоинство.
Пока Элла прибирала в комнате, он пил свой жидкий чай.
— Вы уже видели сегодня Лео? — спросил он, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Куда-нибудь спрятался, — равнодушно ответила девушка. Она не скрывала своего разочарования по поводу того, что Джордж сегодня утром так немногословен. — Это животное боится всякого человека, кроме вас, мистер Фразер. А вас, кажется, он просто обожает.
Лицо Джорджа прояснилось.
— Да, звери меня любят, — скромно заметил он. — Бедный Лео! Ему наверняка жилось несладко, когда он был еще маленьким.
Элла лишь презрительно фыркнула.
Как только она ушла, Джордж соскользнул с постели и приоткрыл дверь. Потом взял сигареты с комода и снова улегся. Каждое утро, когда Элла уходила, он приоткрывал дверь и ждал Лео.
Когда он въехал в этот семейный пансионат, Лео боялся его так же, как и других. Как только к нему приближался человек, кот молниеносно исчезал, чтобы где-нибудь спрятаться. Джорджу было жалко животное. В минуту самопризнания он понял, что судьба животного была похожа на его собственную. Кот был сильный и крупный, но такой же пугливый, как и Джордж. Последний понял причину страха животного перед людьми и решил завоевать доверие кота. Целых два месяца Джордж занимался этим. Он покупал рыбу и оставлял ее под своей кроватью. Он всегда входил в свою комнату медленно и бесшумно, а когда в комнату в его присутствии входил кот, он почти не шевелился, боясь испугать его. Прошло довольно мно
Предаваясь своим мыслям, Джордж вдруг ощутил на кровати какую-то тяжесть. Он открыл глаза и увидел Лео, который вытянулся на одеяле и смотрел на него. Это был огромный черный домашний кот с большими желтыми глазами.
— Сегодня у меня мало времени, старый бродяга, — сказал Джордж, гладя кота по голове. — Мне нужно работать. Ну иди ко мне, составь мне компанию.
Он притянул кота к себе, поглаживая его по шелковистой шерстке, довольный и счастливый, благодарный за доверие животного, которое теперь не боялось его любви.
Глава 2
Без пяти минут час Джордж вошел в бар «Кингс Армес». Он прошел на свое постоянное место в конце длинной стойки и прислонился к стене.
— Как дела? — осведомилась с дружеской улыбкой барменша Глэдис и подала ему кружку пива.
Джордж постучал себя по шляпе и улыбнулся в ответ. Ему нравилась Глэдис. Он охотно заходил в этот бар и чувствовал себя польщенным, когда Глэдис подавала ему пиво еще до того, как он просил ее об этом. Этот маленький знак внимания позволял ему чувствовать, что он не простой клиент, и он ощущал себя в этом баре, как дома.
— Неплохо, — ответил он. — А насчет ваших дел можно и не спрашивать. Вы всегда великолепно выглядите. — Он заплатил за пиво. — И как вам это удается?
Глэдис рассмеялась.
— Все благодаря работе, — ответила она и посмотрелась в зеркало. — Кстати, вчера вечером здесь был мистер Робинсон. Кто его новый приятель? Такой молодой, бледный, со шрамом? Он еще ни разу у нас не был.
Джордж покачал головой.
— Понятия не имею. Робинсон часто завязывает новые знакомства. Судя по всему, общество самого себя его не устраивает, — он подмигнул.
— Ну не знаю, — ответила Глэдис, протирая стойку. — 1 Во всяком случае, видок у парня ежовый. У меня даже мурашки пробежали по спине.
— Вот даже как? — глаза Джорджа широко раскрылись.
— Да, что-то в нем есть такое… Не хотела бы я с ним встретиться в темном переулке.
— Да бросьте вы, — сказал Джордж с нотками любопытства в голосе. — Просто вы чересчур впечатлительны.
Барабанная дробь пальцами по стойке напомнила ей, что она забыла о своих обязанностях.
— Я сейчас вернусь. Это мистер Генри. Он всегда спешит.
Джордж понимающе кивнул. Глэдис ушла, а он погрузился в свои собственные мысли.
Мистер Генри, как и Джордж, был завсегдатаем бара «Кингс Армес». Небольшого роста, краснолицый, он ни с кем не общался. Джордж часто спрашивал себя, кем может быть этот человек, чем занимается. В то утро он решил, что в нем есть нечто таинственное. Джордж сделал несколько глотков и прислонился к стене.
Глэдис принесла виски с содовой мистеру Генри, перебросилась с ним парой фраз и вновь подошла к Фразеру. Глаза ее возбужденно сверкали, лицо побледнело. «Что-то случилось», — подумал Джордж, пододвигая к ней пустой бокал.
Глэдис взяла бокал, вновь наполнила и, наклонившись к Джорджу, прошептала:
— Это Дэви Бентилло. Я его узнала, несмотря на гримировку.
Джордж бегло взглянул на краснолицого клиента. Флики сбились с ног в поисках Дэви. Маскировка была превосходной, но вполне возможно, это действительно был он: рост, форма носа, разрез глаз — все подходило под описание… Глэдис права.
— Великолепная работа, малышка, — сказал Джордж Фразер, нащупывая рукой холодную рукоятку револьвера.
— Осторожно, мистер Фразер, — прошептала Глэдис, полумертвая от страха. — Он очень опасен.
Немного позже его тронул за локоть Эдгар Робинсон.
— Как дела? Вы выглядите каким-то измученным. Плохо спали?
Джордж заморгал глазами и вздохнул.
— Доброе утро, — сказал он.
Робинсон снял очки с сильными линзами и принялся протирать их. Глазки его были маленькие и колючие.
— Будьте так добры, угостите меня чем-нибудь, — сказал он Джорджу со смущенной улыбкой. — Я оставил деньги дома.
Джордж без воодушевления посмотрел на него.
— Чем именно?
— Неплохо было бы выпить порцию виски, — сказал он. — Но поскольку речь идет о ваших деньгах, то бокал пива меня устроит.
Джордж сделал знак Глэдис.
— Что с вами сегодня? — не отставал Робинсон. — Вы такой тихий. Неужто заболели?
— Нет, все в порядке, — лаконично ответил Джордж. Он не испытывал симпатии к Робинсону, хотя и восхищался его профессиональной хваткой.
— Вот и хорошо, — ответил Робинсон. — Надо всегда быть в седле. — А когда к ним подошла Глэдис, он скривил губы в сладкой улыбке: — Хэлло, дитя мое! Вы хорошеете с каждым днем. Джордж, вы не хотите завязать шуры-муры с Глэдис?
Джордж недовольно опустил глаза. Он не любил подобного, и развязность Робинсона в женском обществе всегда приводила его в смущение.
— Как вы можете такое говорить? — буркнул он и сказал Глэдис: — Принесите ему пива.
Когда она ушла, Робинсон проводил ее взглядом, а потом подмигнул Джорджу.
— Как раз по моему вкусу, — сказал он. — Как вы думаете, тут есть смысл поработать?
— Да перестаньте же! — нетерпеливо буркнул Джордж. — Неужели вы и пяти минут не можете не думать о женщинах?
Робинсон смерил его насмешливым взглядом и улыбнулся.
— Странный вы парень, Джордж. И самое неприятное то, что вы полны комплексов. Вы боитесь любви.
Джордж сунул в рот сигарету, кашлянул и вытащил из внутреннего кармана большой конверт.
— Итак, — сказал он, переводя разговор на другую тему, — посмотрим, что еще нужно сделать.
Робинсон взглянул на список адресов.
— Ну хорошо. Вы все еще в Уэмбли? Кстати, Джордж, — добавил он, — чуть было не забыл. Я нанял нового агента. Возьмите его под свою опеку.
— То есть я должен научить его распространять книги? — уточнил Джордж.
Робинсон кивнул.
— Именно так, — подтвердил он. — Он еще новичок, а вы человек с опытом. Вот я и подумал, что вы можете ему немного помочь.
— О чем разговор? — ответил Джордж. Ему было приятно, что Робинсон ему доверяет. — А что это за новичок?
— Зовут его Сидней Брант. Странный парень, но, возможно, станет хорошим агентом. — Робинсон бросил взгляд на часы, висящие над стойкой. — Он должен вот-вот прийти. Возьмите его во второй половине дня, когда будете обходить школы. Ну да вы знаете, что там надо делать.
— Можете на меня положиться, — заверил Джордж и с важным видом выпрямился, потом сделал знак Глэдис и заказал сандвич. — Вам еще пива? — спросил он Робинсона.
— Сейчас нет, — отозвался тот. — Я недавно поднялся.
Пока Джордж ел свой сандвич, бар постепенно заполнялся. Между людей пробирался молодой человек со спутанными желтыми, как солома, волосами. Нечто в этом человеке сразу привлекло внимание Джорджа. На правой щеке у него красовался темно-красный шрам. На лице его было написано выражение горького презрения, а бледно-голубые глаза были холодными, как лед. Молодой человек — ему было 21–22 года — направился в сторону Робинсона и, не говоря ни слова, встал перед ним.
— О-о, это вы! — воскликнул Робинсон. — А это Джордж Фразер, один из наших лучших агентов. Джордж, это Сидней Брант. Я вам только что о нем говорил.
Джордж покраснел от радости, когда услышал, что Робинсон назвал его «одним из лучших агентов», но, когда он встретился взглядом с Брантом, то испытал какое-то странное и неприятное чувство. Его смущали и безликое лицо Бранта, и его равнодушная поза.
— Добрый день, — сказал он и отвел от Бранта глаза. — Мистер Робинсон как раз только что просил меня помочь вам немножко вначале. Я сделаю все от меня зависящее.
Брант равнодушно посмотрел на него и промолчал.
— Вы вскоре поймете, что наш старина Джордж сможет научить вас многому, — сказал Робинсон.
«Почему Брант ничего не ответил?» — подумал Джордж. Он уставился на свою кружку, потом неожиданно поднял голову.
— Мистер Робинсон хотел бы, чтобы мы вместе поработали. И мы… мы можем начать прямо сегодня со второй половины дня.
Брант кивнул. Он перевел взгляд на Робинсона, а потом снова на Джорджа. Казалось, что он до сих пор придерживается мнения, что комментарии с его стороны излишни.
— Лучшего работника, чем Джордж, мы вряд ли смогли бы найти, — снова вставил Робинсон, которому молчание молодого человека явно действовало на нервы. — Мы сделаем из Сида прекрасного агента, не правда ли, Джордж?
— Не называйте меня Сидом, — сказал молодой человек тихим, но резким голосом. — Меня зовут Брант.
Робинсон обнажил зубы в улыбке, но глаза его свидетельствовали о растерянности. Наступила неприятная тишина.
— Присаживайтесь, — наконец нарушил молчание Джордж. — Выпейте чего-нибудь. Что бы вы хотели?
Брант пожал плечами.
— Я не пью, — ответил он. — Но от лимонада не отказался бы.
— Лимонаду мистеру Бранту! — крикнул Джордж Глэдис.
Девушка наполнила стакан лимонадом и поставила его перед Брантом. Снова воцарилось неловкое молчание. Робинсон допил свое пиво, вытер рукой толстые губы и соскользнул с табурета.
— Ну я пошел, — сказал он. — У меня еще много дел. — Он с лучистой улыбкой повернулся к Бранту: — Оставляю вас на попечение Джорджа. Привет!
Его автоматическая улыбка немного омрачилась, когда он почувствовал на себе насмешливый взгляд Бранта. Он поднял руку в знак приветствия и направился в сторону двери. Джордж с восхищением смотрел ему вслед.
— Этот человек знает свое дело, — констатировал он. — Поверьте мне, он один из лучших специалистов, с которыми я когда-либо встречался.
Брант выпил глоток лимонада и поморщился.
— Живет за счет глупых людей, — презрительно сказал он. — Обирает своих агентов, а те достаточно глупы, чтобы позволять такое.
У Джорджа проснулось чувство справедливости.
— Так и должно быть в деле. Он нас воспитал, и поэтому нормально, что мы благодарны ему за это. Если бы он не создал для нас связи, мы бы не смогли продавать свой товар.
Бледное лицо молодого человека опять скривилось в улыбке.
— Что вы понимаете под благодарностью?
— Разве он вам этого не говорил?
— Кое-что говорил, но я хочу знать, что он говорил вам.
Джордж поставил пустую кружку.
— Робинсон получает от нас десять процентов дохода. И я считаю, что это честно. За каждую сделку мы получаем по фунту и выплачиваем Робинсону по два шиллинга. — Он с любопытством посмотрел на Бранта. — Робинсон обучает нас искусству продавать и разделяет с нами наши доходы. Два шиллинга — это немного.
Брант откинул голову назад сердито, раздраженно.
— А почему вы уверены, что фирма платит за сделку по фунту, а не больше?
Джордж недоуменно уставился на него. Он предчувствовал, что собирается сделать открытие, которого очень боялся.
— Что вы хотите этим сказать? — недовольно буркнул он.
— Фирма платит за каждую совершенную сделку тридцать шиллингов, поэтому ваш друг и помощник Робинсон настаивает, чтобы все сделки проходили через него. Он не только забирает у вас два шиллинга, но и кладет в свой карман еще десять. Дело в том, что я звонил в фирму и интересовался, сколько я получу, если пошлю совершенные заказы прямо фирме.
Внезапно Джордж почувствовал ненависть к этому человеку. Почему он не оставит его в покое? Он доверял Робинсону. Они хорошо уживались друг с другом. Робинсон был его единственным знакомым, он хвалил его и доверял ему. А теперь он вспомнил о всех совершенных сделках, которые он оформил через него, и почувствовал себя безжалостно обманутым.
— Так вот оно что! — сказал он после длительной паузы.
Брант допил свой лимонад.
— Я думал, что вы давно об этом догадались, — сказал он своим тихим голосом.
— Каков подлец! — воскликнул Джордж, пытаясь придать своему лицу злобное выражение. — В Штагах я бы ему показал!
Брант загадочно улыбнулся.
— Вы родом оттуда?
— Да, — ответил Джордж, который понял, что настал момент показать себя в более выгодном свете. — Но я уже довольно долго живу здесь. Полагаю, что стал легкомысленным. Как только подумаю, что этот мошенник Робинсон обводит меня вокруг пальца, так во мне все кипит. Услышал бы это Келли! Он бы меня научил, как вести себя!
Узкое, холодное лицо Бранта оставалось неподвижным.
— Келли?
Джордж отпил из кружки. Пиво было теплым и выдохшимся. Не глядя на Бранта, он сказал:
— Да. Фрэнк Келли. Раньше я работал на него.
— Келли? — лицо Бранта было напряжено. — Уж не знаменитого ли гангстера вы имеете в виду?
Джордж кивнул.
— Конечно, — сказал он, почувствовав, как кровь прилила к его лицу. — Добрый старина Фрэнк! Не повезло ему, бедняжке! — Он поставил кружку и, чтобы скрыть смущение, сунул в рот сигарету. — Но с тех пор утекло уже много воды.
Узкие губы Бранта вздрогнули.
— Но теперь, когда вы все узнали, вы ведь не оставите Робинсона безнаказанным?
Джордж сразу почувствовал ловушку, которую сам себе приготовил. Если он не хочет уронить себя в глазах Бранта, то должен довести свою роль до конца.
— Можете быть в этом уверены! — хмуро бросил он.
— Вот и хорошо! — заявил Брант, и его глаза злорадно блеснули. — Тогда я могу не беспокоиться. Вы знаете, как действовать.
— Я ему покажу, как меня обманывать! — тоскливо проговорил Джордж.
— Я пойду с вами, — сказал Брант. — Хочу видеть, как вы будете расправляться с ним.
Джордж покачал головой.
— Предоставьте это мне, — тихо сказал он. — Возможно, на меня найдет приступ ярости, и я не хочу, чтобы при этом были свидетели.
— И все-таки я пойду с вами, — настойчиво сказал Брант. — На меня можете не обращать внимания.
Они посмотрели друг на друга, и Джордж понял, как уменьшается его сопротивление под испытующим взглядом Бранта.
— О'кей, — сказал он. — Хотите идти — идите…
Какое-то время оба молчали, потом Джордж сказал:
— Предлагаю приняться за работу. Вы готовы?
Брант кивнул и поднялся.
— Вечер сегодня будет интересным, — заметил он и последовал за Джорджем к выходу.
Глава 3
Пока они ехали в Уэмбли, Джордж Фразер говорил мало. Он думал о том, что ему сказал Брант. Если все было действительно так, как говорил Брант, то Робинсон обманул его, по крайней мере, фунтов на двадцать. И тем не менее он не имел никакого представления, что он скажет вечером Робинсону. Если бы не Брант, у него, видимо, вообще не хватило бы духу заикнуться об этом деле. Но теперь из-за этого нарушителя спокойствия он должен был показать свое лицо.
Когда поезд подземки остановился в Уэмбли, Джордж с облегчением поднялся. Он был рад приняться за работу. Он еще ничего не знал: ни как ему держаться с Брантом, ни как вести себя вечером по отношению к Робинсону. Он отбросил неприятные мысли и зашагал вместе с другими пассажирами к выходу.
— Сперва мы должны наведаться в школу на Радлет-роуд, — сказал он, когда они проходили Хай-роуд. — Должны узнать имена и адреса детей, которые посещают школу. Это не совсем просто, поскольку учителя не собираются нас поддерживать. Навстречу нам идут очень немногие, а большинство смотрит на агентов с недоверием. Мы должны убеждать учителей, чтобы они распространяли наши формуляры среди детей, чтобы мы могли узнать их адреса и имена, а потом уже наведываться к их родителям. Говорить об этом просто, но вы еще увидите, что это за театр.
Брант молчал, с бесстрастным видом шагая рядом с Джорджем. Казалось, он вообще его не слушал. Джорджа злило это равнодушие, и он был рад, когда они наконец добрались до школы. Теперь его мрачный компаньон поймет, что добиться чего-либо можно только в случае, если людей начинаешь поливать лестью. Перед воротами школы Джордж остановился и показал на вывеску.
— Вот, полюбуйтесь, — сказал он, думая, что и Бранта охватит такое же неприятное чувство, что и его. — «Агентам и торговцам вход запрещен». Мы можем на что-нибудь надеяться только в случае, если найдем общий язык с директором.
Брант снова промолчал. Его взгляд скользнул по Джорджу насмешливо-презрительно.
А тот открыл дверь и вошел в длинный коридор, в котором пахло дезинфекцией и мастикой. Шагая впереди Бранта, он поспешил к кабинету директора. Тот поднял голову и нахмурился.
— Добрый день, мистер Пикторн, — поздоровался с ним Джордж сладким голосом, которым всегда пользовался, когда был на службе. — Чудесная сегодня погода, не правда ли? Слишком хорошая, чтобы сидеть в кабинете. Но все должны работать.
Он стоял перед письменным столом, слегка согнувшись, дружелюбный и веселый, нацеленный только на то, чтобы не вызвать неудовольствия. Джорджу потребовалось много времени и сил, чтобы преодолеть свою робость по отношению к незнакомым людям, но теперь он считал, что знает, как вести себя, и надеялся, что произвел на Бранта соответствующее впечатление.
Пикторн улыбнулся и кивнул.
— Да, денек отменный…
Потом его взгляд перекочевал на Бранта, и вся приветливость исчезла с его лица.
Он поспешно отвел глаза.
«Ну вот, так оно и есть, — с торжеством подумал Джордж. — Надменный тип! Совсем не подобает здесь показывать свою заносчивость».
— Я как раз проходил мимо, мистер Пикторн, — поспешно продолжал он. — И хотел бы взять формуляры, которые оставил вам вчера.
— К сожалению, они еще не заполнены, — ответил директор, с излишней заботливостью раскладывая карандаши и шариковую ручку на своем столе.
Джордж почувствовал, что его уверенность словно смыло водой.
— Не беда, — сказал он с какой-то застывшей улыбкой. — Я знаю, что вы человек очень занятой. Тогда я загляну к вам завтра.
Мистер Пикторн все еще играл своими карандашами.
— Боюсь, что это не имеет смысла. Книги, конечно, хорошие, но вы ведь, наверное, знаете, что школьный совет против того, чтобы школу посещали агенты. А я не могу идти против совета. — Он выдвинул ящик стола и вынул оттуда кипу формуляров. — Очень сожалею, — сказал он, пододвигая формуляры Джорджу. — А теперь прошу меня извинить.
— Вот не повезло, — сказал Джордж, когда они снова очутились на улице. — А мне он чуть ли не божился, что отдаст формуляры для заполнения. Вот мы и остались с носом. Нельзя же ходить по квартирам из одной в другую, даже не зная, есть ли там дети.
— Так что мы будем делать дальше? — равнодушно спросил Брант.
Джорджу с трудом удалось подавить гнев. Он вынул список школ и бегло просмотрел.
— Направимся в школу на Шерман-роуд, — сказал он наконец.
— О'кей, — согласился Брант. — Будем надеяться, что там нас примут иначе.
Джордж пристально посмотрел на него.
— Вам легко критиковать, — со злостью сказал он. — Но если вы считаете, что можете проделать все это лучше меня, валяйте!
— Попытаюсь, — уверил Брант. — Если вы, разумеется, вновь все не испортите.
Джордж не верил своим ушам и от удивления не смог вымолвить и слова. Они молча зашагали по улице.
«Какой нахал! — думал Джордж. — И он должен обучать этого самонадеянного сопляка?! Посмотрим, кто будет слушать этого выскочку с желтыми волосами и жутким шрамом, одетого в поношенную одежду!» — Джордж немного успокоился. Школа на Шерман-роуд пользовалась хорошей репутацией. Будем надеяться, что его там ожидают правильно заполненные бланки заказов.
В школьном вестибюле висела та же вывеска, запрещающая вход агентам и торговцам. Рядом было прикреплено другое объявление, подписанное директором школы:
Вы умеете читать? Тогда прочтите внимательно еще раз! Агентам и торговцам категорически запрещается находиться в школе во время занятий без специального на то разрешения муниципальных властей!
Джордж прочитал объявление, и ему стало неуютно.
— Это не предвещает удачу, — проворчал он, украдкой оглядывая коридор, ведущий к классам.
Брант равнодушно пожал плечами.
— Вы всегда сможете сказать, что не умеете читать, — заметил он саркастически. — Возможно, вам поверят.
Джордж покраснел и молча направился к кабинету директора. Жаль, что с ними не было Робинсона. Уж он-то знает, что делать в подобных случаях.
Джордж постучал в дверь и подождал.
— Войдите! — рыкнули за дверью.
Директор школы Экклес, высокий массивный человек, встретил их недружелюбно.
— Что вам нужно? Кто вы? — пролаял он командирским тоном.
Джордж нервно улыбнулся.
— Добрый день, мистер Экклес. — Его наигранная веселость вот-вот должна была покинуть его. — Простите, что отрываем вас от дел, но я думаю, вам будет интересно узнать, что в свет вышло новое издание «Детской энциклопедии».
— Что? — возмущенно всплеснул руками директор. — Вы не имеете права соваться сюда с такими пустяками! Вы что, не видели объявления на двери? Благодарю за визит. Всего хорошего!
Если бы Джордж был один, он бы втянул голову в плечи и незаметно выскользнул из кабинета. Но присутствие Бранта исключало отступление.
— Если вы позволите, мистер Экклес, — забормотал он с красным от волнения лицом, — я обращу ваше внимание на то, что новое издание значительно дополнено и расширено. Оно содержит большое количество иллюстраций и может пригодиться каждому школьнику. Эта энциклопедия значительно облегчит труд учителя, так как отвечает на многие вопросы, в том числе и на те, на которые педагогу порой бывает трудно ответить.
Директор отодвинул свой стул, медленно и угрожающе.
— Я многое ожидал от вас, но это переходит все границы. Как называется ваша фирма?
Джордж в страхе посмотрел на директора. Тот, видимо, собирался жаловаться. Его уволят, и, возможно, последует даже полицейское расследование.
— Ну так как? — продолжал директор. — Как называется ваша фирма? Я доведу дело до конца. Таким грубостям пора положить конец.
Откуда-то со второго плана вперед неожиданно выступил Брант. Он подошел к директору и посмотрел на него своими холодными, невыразительными глазами.
— Никакого повода для жалобы нет, мистер Экклес, — начал он своим бархатным голосом. — Во всех других школах района нас принимали вежливо, и мне кажется, что мы имеем право требовать вежливости и от вас.
Экклес, сверкнув глазами, посмотрел на Бранта, а потом внезапно отступил на шаг.
— Мы только выполняем свою работу, — продолжал Брант, не спуская своих глаз с директора, — так же как и вы выполняете свою. Издательство, на которое мы работаем, уже два столетия поддерживает связи с учителями и со школами. И я полагаю, что уже по этой причине мы можем надеяться, что нас выслушают. Наше издательство пользуется огромной популярностью в самых широких кругах и за свои заслуги в области воспитания и образования было дважды отмечено Лондонским городским советом. «Детская энциклопедия» нашего издательства известна во всем мире.
Мистер Экклес опустился на стул, будто все силы сразу оставили его.
— Если вы сами не хотите за деньги приобрести эти книги, — продолжал Брант, — то издательству будет приятно вручить их просто так.
— Просто так? — повторил Экклес, широко раскрыв глаза. — Вы имеете в виду — подарить?
— Конечно! — подтвердил Брант. — Нам было бы очень приятно, если бы эти книги имел каждый учитель. Но так как по понятным причинам мы не можем дарить такое количество экземпляров, то руководство издательства решило дарить роскошные экземпляры директорам тех школ, которые особенно отличились по подписке.
Мистер Экклес был весьма удивлен, а у Джорджа даже язык отнялся.
— Кто бы мог подумать! — воскликнул директор с внезапной улыбкой. — Почему же вы этого не сказали сразу? Присаживайтесь, пожалуйста. И извините за то, что я был с вами груб. Меня ведь дергают каждый день. Так что можно понять, что человек иногда срывается.
Брант пододвинул себе стул и уселся. О Джордже, который остался стоять у двери, забыли.
— Я вас понимаю, мистер Экклес, — уверял его Брант. — И если не ошибаюсь, вы прикладываете много труда, чтобы ваши ученики писали красивым почерком. Мистер Пикторн из школы на Радлет-роуд также уверял нас, что у его учеников четкий почерк. Наше издательство объявило конкурс почерков, и я уверен, что ваша школа также захочет участвовать в нем. Каждый ученик должен дать образец своего почерка, и они будут сравниваться специалистами нашего издательства. Ученик с лучшим почерком получит в качестве приза красивую грамоту и денежное вознаграждение в десять шиллингов. Мистер Пикторн согласился на участие в этом конкурсе, и мы будем очень рады, если и ваша школа будет также в нем участвовать.
— Пикторн? — презрительно фыркнул директор. — Этот старый хвастун? Разве у него методика? Если мы будем соревноваться с его школой, то у него вообще не будет никаких шансов. Я с удовольствием приму участие в этом конкурсе, но это так сразу нельзя сделать. Такие вещи нужно тщательно подготовить и организовать.
— В школе Пикторна все было организовано за десять минут, — спокойно сказал Брант. — Просто попросите своих учеников написать свою фамилию и адрес на отдельном листе бумаги. Это будет достаточно для того, чтобы вынести суждение о почерке. Все это делается просто, и мы больше не будем вам надоедать, поскольку уверены, что премию получит именно ученик вашей школы.
— Чудесно, — заметил директор. — В таком случае приходите завтра, и вы получите образцы почерков.
— Мы постоянно на ногах, мистер Экклес. Может, нам лучше подождать? Ведь это минутное дело. — Он помолчал и посмотрел на директора скучающим взглядом. — Кстати, энциклопедию вы получите независимо от того, выиграет ваша школа или нет.
Директор поднялся.
— Ну хорошо, — сказал он с улыбкой, — подождите здесь. Я все сейчас сделаю.
Как только он ушел, Джордж дал волю своим чувствам.
— Это же все чепуха! — воскликнул он. — Фирма никому не дарит книги!
Брант презрительно посмотрел на него.
— Но ведь директор этого не знает…
— Если он уличит нас в обмане, то натравит на нас полицию! — сказал Джордж в ярости. — И что это за театр с конкурсом почерков?
Брант смотрел в окно.
— Неужели вы этого не поняли? — сказал он тоном взрослого, который отвечает на надоедливые вопросы ребенка. — Ведь таким образом мы получаем адреса всех учеников школы. Речь-то идет об этом. Вы все напортили, вот я и пытаюсь выправить положение.
— Десять шиллингов будете платить из собственного кармана? — продолжал Джордж с красным от гнева лицом. — Я лично не выбрасываю на ветер денег, заработанных с таким трудом.
В холодных глазах молодого человека засветился огонь.
— А кто вам сказал, что мы должны будем платить деньги? Я лично этого не говорил.
— Вот как! — Джордж пришел в ужас от такой наглости. — Сначала наговорите с три короба, а потом отказываетесь от своих слов. Это же обман!
— А! Попридержите лучше свой язычок! — выдавил Брант со злостью. — Каждый поступает так, как считает нужным. Фирме наплевать, голодаем мы или нет. Она не платит нам жалованья. Она заинтересована только в том, как бы побольше сбыть своего товара. Робинсон обманывает нас, а мы обманываем своих клиентов. — Он нагнулся вперед, и на лице его появились красные пятна. — Если вас это не устраивает, можете убираться. А я буду поступать так, как считаю нужным!
Глава 4
— Если вечером будет дождь, — сказал Джордж Бранту, поглядывая на темные облака, собирающиеся на небе, — то, вероятно, поход к Робинсону не состоится. Люди не любят, когда к ним приходят мокрые посетители. Они не приглашают войти, а вести такие переговоры на пороге не имеет смысла.
Вечером действительно пошел дождь. Из своего окна Джордж глядел на опустевшую улицу, на камни мостовой, блестевшие от влаги, и на воду, бегущую по водостокам. На камине лежал список с адресами, который он уже привел в порядок. Работа с Брантом в послеобеденные часы окупила себя. Джордж был доволен, что шел дождь. Приятно иметь свободный вечер. Он решил провести какое-то время в «Кингс Армес». Он любил теплую атмосферу бара, ему нравилось следить за приходящими и уходящими, подслушивать какие-то обрывки разговоров и следить за Глэдис, которая деловито сновала от одного клиента к другому.
Какое-то время Джордж смотрел в окно, а потом это ему надоело. Он поднялся и подошел к комоду. Выдвинув верхний ящик, он стал рыться в белье, пока его рука не наткнулась на коробку. Он взял ее с собой и снова уселся у окна. Когда он хотел открыть коробку, то услышал какой-то шорох. Джордж испуганно вскочил и поспешно спрятал коробку под подушкой кресла. Прислушался, склонив голову набок и прикрыв глаза. Дверь снова скрипнула. Он почти неслышно подобрался к ней и распахнул. В комнату гордо вошел Лео, оглядываясь вокруг, и прыгнул на кровать.
— Привет, старый бродяга, — приветствовал его Джордж и закрыл дверь. — Ну и нагнал ты на меня страху!
Теперь, когда он уже не был один, комната показалась ему более уютной. Капли дождя, стекавшие по стеклам окна, больше не удручали. Джордж был рад, что Лео пришел из подвала, чтобы нанести ему визит. С благодарностью он нагнулся к коту и потерся щекой о мягкую шерсть.
Потом он вернулся к креслу и, вытащи
Пистолет вместе с патронами привез с войны опекун Джорджа как память о битве на Сомме. Уже давно Джордж, словно ребенок, мечтал иметь пистолет. Дважды получал он от опекуна трепку за то, что, еще будучи ребенком, играл с пистолетом. Но вместе с ростом фантазии росло и его желание обладать оружием, не уменьшилось это желание и с возрастом. Когда он узнал, что его опекун погиб в результате несчастного случая на транспорте, он не испытал ни страха, ни печали. Известие это он принял молча и думал только о том, что пистолет теперь будет принадлежать ему. В течение тринадцати лет оружие было самым большим сокровищем Джорджа. Почти каждый день он находил время вынимать его из коробки, чистить, полировать черный металл, вынимать и снова вставлять обойму. Когда он держал пистолет в руке, то чувствовал себя неимоверно сильным. С глубоким удовлетворением он представлял себе, как реагировали бы на оружие люди, которые плохо обращались с ним. В настоящий момент он видел перед собой испуганное лицо мистера Экклеса, видел его расширенные от ужаса глаза при виде оружия в руках Джорджа. Его пальцы дотронулись до курка, и он недовольно поморщился. Потом он вздохнул и опустил оружие. Вытащив обойму, он автоматически повертел ее в руках.
Мысли его вернулись к Бранту. Сидней Брант был не кем иным, как мелким и эгоистичным мошенником. Достаточно было ему добиться своего, и он был доволен. И все же Джордж должен был признаться самому себе, что Брант был выше его. Он обладал большей властью над людьми, чем Джордж, и умел навязывать свою волю людям. Но с пистолетом в руке Джордж мог выступить против кого угодно. В том числе и против Бранта.
Он достал из коробки масляную тряпку и осторожно протер ею оружие. Потом вытащил коробку с патронами и открыл крышку. Они лежали в пять рядов, тесно прижавшись друг к другу. Джордж никогда не заряжал пистолета. Он всегда следил за тем, чтобы патроны и пистолет находились отдельно друг от друга. И у него никогда не возникало желания выстрелить, а одна мысль о том, чтобы зарядить пистолет, уже пугала его. Несмотря на свои кровожадные авантюры, которые возникали в его воображении, он бы пришел в ужас, если бы кто-нибудь оказался раненным по его небрежности.
Время шло. На улице по-прежнему шел дождь.
Джордж положил пистолет обратно в коробку и сунул ее в тайник между рубашками и нижним бельем. Потом подошел к шкафу, вынул оттуда бутылку молока и начатую банку сардин.
— Иди ко мне, Лео, — позвал он кота, держа банку так, чтобы тот мог ее видеть.
Кот сразу же соскочил с кровати и начал ласкаться об его ноги. Джордж положил сардины на клочок бумаги и налил молока в мыльницу.
— Вот так-то, бродяга, — нежно сказал он. — Теперь и я пойду ужинать.
В баре было почти пусто. Было еще рано, без четверти семь, и только три постоянных посетителя пришли сюда, несмотря на непогоду. Джордж повесил свою шляпу и плащ и прошел в свой привычный уголок.
— Добрый вечер! — приветствовала его Глэдис с улыбкой.
— Добрый вечер, — ответил Джордж и сел на один из табуретов. — Ужасная погода, не правда ли?
— Ужасная, — подтвердила Глэдис. — Будете ужинать? У нас есть свиная отбивная, если не возражаете?
Джордж не возражал. Когда Глэдис принесла ему ужин и кружку пива, он углубился в газету.
Бар постепенно наполнялся. Стало уютнее и более шумно. Закончив ужин, он сунул в рот сигарету и сделал знак Глэдис, чтобы она принесла еще пива. Потом он принялся разгадывать кроссворд. Тепло, гул голосов, стуканье бильярдных шаров в соседней комнате действовали на него успокаивающе. В половине десятого он заказал себе еще одну кружку пива, последнюю. «На дорожку», — сказал он сам себе. Его уже клонило в сон, и он с мечтательностью подумал о своей постели. Завтра казалось ему еще очень далеким, и он подумал, что жизнь, в конце концов, не так уж и плоха.
Чья-то рука дотронулась до его плеча. Джордж вздрогнул, повернулся и уставился на Сиднея Бранта, сперва удивленно, а потом смущенно и растерянно. Он почувствовал, как кровь прилила к его лицу, и чуть было не опрокинул свою кружку с пивом. Брант был без пальто. Его поношенная куртка и брюки были совершенно мокрыми.
— Хэлло! — хмуро сказал Джордж. — Вы меня напугали. Что вы здесь делаете?
Брант прислонился к стойке.
— Я искал вас, — ответил он. — Вот я и подумал, что, видимо, найду вас здесь.
— Вам повезло, что вы меня застали, — сказал Джордж. — Я как раз собирался уходить.
Брант презрительно посмотрел на него, потом сделал нетерпеливый знак Глэдис.
— Лимонаду! — крикнул он, а потом снова повернулся к Джорджу. — Что вы, собственно, делали, когда работали на Фрэнка Келли?
Инстинкт предостерег Джорджа. Он был начеку и не хотел ничего говорить Бранту. Он любил фантазировать Элле, но Брант совсем другое дело.
— Это уж мое дело, — сказал он и отвел глаза. — О таких вещах я не говорю.
— Но мне-то можете и сказать, — проговорил Брант. — Я сам нахожусь в этом деле.
Джордж на какое-то мгновение лишился дара речи. Он уставился в холодные, серо-голубые глаза Бранта, и то, что он там увидел, испугало его.
— В каком деле? — спросил он.
Брант улыбнулся.
— Я тоже умею держать язык за зубами, — ответил он. — Вы думаете, я бы стал продавать эти дурацкие книги, если бы не должен был это делать?
Джордж не понял, на что намекает Брант, и промолчал.
— Как только над этим делом прорастет трава, я это брошу ко всем чертям, — продолжал Брант и дотронулся до своего красного шрама. Взгляд его стал хмурым, а губы еще тоньше.
«Это нечестный человек, — подумал Джордж. — Возможно, преступник». И как ни странно, но при этой мысли он почувствовал зависть. Он знал, что это нехорошо, но он постоянно хотел вести опасную жизнь. Чтобы хоть что-то сказать, он выдавил из себя:
— Этот ужасный шрам! Вы ведь приобрели его совсем недавно, не так ли?
Черты лица Бранта резко преобразились. Лицо, казалось, даже потемнело, сузилось и превратилось в маску страшной ненависти. Он нагнулся вперед и сплюнул на пол.
— Пошли! — пригласил он Джорджа. — Сейчас мы пойдем к Робинсону.
— Только не сегодня, — поспешно ответил Джордж. — Идет дождь. И уже слишком поздно. Сходим завтра.
Брант, видимо, приложил усилие, чтобы сдержаться. Его лицо снова стало холодным и равнодушным.
— Вы, наверное, записывали для памяти, сколько заказов получили для фирмы?
— Конечно, — ответил Джордж, удивляясь внезапному изменению темы разговора.
— У вас эти записи с собой?
Джордж вынул старую записную книжку. Брант взял ее и полистал страницы, которые были исписаны мелким, аккуратным почерком Джорджа.
— Это все? — спросил он, подняв глаза.
Джордж непонимающе кивнул.
— Робинсон должен вам тридцать фунтов. Вам это ясно?
— Так много? — Джордж с сомнением посмотрел на него. — Ну ничего не поделаешь. Я наверняка не получу от него этих денег. У него их никогда не бывает.
— Это мы еще посмотрим, — сказал Брант и сунул записную книжку в карман. Он выпил свой лимонад, бросил шиллинг на стойку и повернулся к Джорджу. — Пойдемте! — нетерпеливо сказал он.
— Это не имеет смысла, — слабо запротестовал Джордж.
Не успел он это сказать, как хозяин хлопнул в ладоши и прокричал:
— Время, господа! Заведение закрывается!
Джордж вышел вслед за Брантом.
— Я иду домой, — сказал он. — К Робинсону мы пойдем завтра.
— Бросьте! — оборвал его Брант. — Мы пойдем к нему прямо сейчас.
— Я даже не знаю, где он живет, — заметил Джордж. — И потом, будьте разумны. Дождь льет как из ведра. Мы оба промокнем до нитки.
Брант чертыхнулся и продолжал идти. Джордж семенил за ним. Он понимал, что у него нет выбора. Судя по всему, Брант знал дорогу. Он свернул в боковую улицу и через несколько минут остановился.
— Вот мы и пришли, — сказал он и показал на один из маленьких одноэтажных домов. — Здесь у него комната.
Брант поднялся на несколько ступенек к двери и нажал на кнопку звонка. Джордж стоял рядом с ним, полный тревожного чувства. Через некоторое время за дверью раздались шаркающие шаги, и вскоре после этого они увидели на пороге полную пожилую женщину, которая с любопытством уставилась на них.
— Что вы хотите? — спросила она. — И зачем так трезвонить? Или вы думаете, что я глухая?
Брант сделал шаг вперед.
— Мы — друзья Робинсона, — сказал он невозмутимо и прошел дальше, так что женщина поневоле отступила в темный коридор. — Он нас ждет.
— Минутку, — наконец сказала она и преградила Бранту дорогу. — Я не приглашала вас войти. Приходите лучше завтра.
Брант никак не отреагировал на это. Вместе с Джорджем он обошел женщину и продолжал свой путь к лестнице.
— Он нас ждет, — повторил он. — И не беспокойтесь. Мы знаем дорогу.
Женщина нерешительно остановилась, и оба мужчины прошли вверх по лестнице. Поднявшись, Брант действовал так же решительно. Он нажал на дверную ручку, толкнул дверь и вошел в комнату. Джордж держался позади него. Вид у него был смущенный.
Робинсон стоял перед комодом с зеркалом. Обеими руками он поддерживал штаны, которые только что собирался снять. Зубной протез он уже вынул, от этого щеки его казались ввалившимися и морщинистыми. Он недоуменно уставился на Бранта, и краски постепенно исчезали с его лица. В углу комнаты стояла широкая старомодная кровать. На ней лежала женщина. Ей было лет тридцать пять — сорок. Она была пышной и вульгарной.
— Закрыть дверь! — приказал Брант, не спуская глаз с Робинсона.
Джордж машинально повиновался, потом сунул руки в карманы своего плаща и остановил свой взгляд на вытертом ковре, со страхом ожидая, что будет дальше.
Женщина первая пришла в себя от удивления.
— Кто вы? — пронзительно закричала она. — Вон отсюда! Эдди, выстави их!
Робинсон, все еще поддерживая штаны, испуганно отступил под взглядом Бранта.
— Вы что, оба сошли с ума? — выдавил он наконец из себя. Он быстро огляделся, нашел свой протез и сунул его в рот. Когда он снова заговорил, голос его больше не дрожал: — Вы не имели права врываться сюда. Уходите! Поговорим завтра!
— Мы не знали, что у вас гости, — мягким голосом сказал Брант. — Но поскольку мы уже пришли, то останемся. Джордж хочет с вами поговорить. Не правда ли, Джордж?
— Если вы не уйдете сию же минуту, — вскричала женщина, — я вызову полицию! — Она соскользнула с постели, рванула со стула халат и спрятала под ним свои колыхающиеся прелести. — И ты не стой, словно в тебя ударила молния! — набросилась она на Робинсона. — Выстави их отсюда!
Робинсон пытался взять себя в руки.
— Вы оба заплатите мне за это! — заявил он. — Вы оба пьяны. Убирайтесь! Поговорим завтра.
Джордж был готов провалиться сквозь землю. Он уже было взялся за ручку двери, но голос Бранта заставил его застыть в неподвижности.
— Говорите, Джордж! Выложите ему, зачем мы пришли!
Робинсон сконцентрировал свое внимание на Джордже.
— Вот, значит, как? — буркнул он. — Я удивлен вашим поведением. Это к добру не приведет. Подождите до завтра.
Джордж открыл рот и снова закрыл его. Он не мог вымолвить ни слова.
— Если вы сию же минуту не уберетесь, — пронзительно закричала женщина, — я выцарапаю вам глаза!
— Скажите своей рыночной торговке, чтобы она попридержала язычок, — тихим, угрожающим голосом сказал Брант Робинсону.
Женщина встрепенулась, издала какой-то злобный крик и отшатнулась. Ее красное от гнева лицо побледнело. Робинсон тоже отступил на шаг с открытым ртом и учащенным от страха дыханием. Странное оружие появилось в руках Бранта. В ярком свете лампы под потолком в его руке сверкнуло лезвие. Джордж оцепенел от страха.
— Советую вам вести себя разумно, — сказал Брант. — Для всех будет лучше, если вы не вынудите меня пойти на крайности.
Женщина снова опустилась на кровать, онемев от страха. Робинсон тоже был испуган до такой степени, что дрожал всем телом. Наконец он был вынужден присесть на стул. Джордж чувствовал себя не лучше. Он боялся, что женщина снова начнет кричать, поднимет соседей, появится полиция. Брант, казалось, понял, что на Джорджа не стоит рассчитывать, и взял бразды правления в свои руки.
— Вы обманывали Фразера, — сказал он Робинсону. — Я выяснил, что вы на самом деле должны были платить ему другие суммы. — Он достал записную книжку Джорджа. — Здесь все записано. Вы должны ему тридцать фунтов. Мы и пришли, чтобы получить эти деньги.
Робинсон как-то ошалело смотрел на него. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
— И не тяните зря время, — с угрозой произнес Брант. — Я весь мокрый и хочу поскорее попасть домой. Вы обманывали, а теперь пришло время платить!
Робинсон судорожно глотнул.
— У меня… у меня нет денег…
Брант неожиданно подался вперед, а рука его так быстро выбросилась вперед, что Джордж успел заметить лишь блеск лезвия. Робинсон с визгом отшатнулся, на его щеке протянулся порез, из которого потекла кровь. Женщина открыла рот, собираясь закричать, но Брант так взглянул на нее, что все звуки застряли у нее в горле.
— Быстро! — Брант снова повернулся к Робинсону. — Или вам этого мало!
Робинсон дрожащей рукой показал на комод. Брант достал оттуда бумажник, который лежал под грязным носовым платком. Там было двадцать фунтов. Он сунул их себе в карман.
— Где остальные? — спросил он.
— Это все, что у меня есть, — начал уверять его Робинсон в паническом страхе. — Клянусь вам!
— И с вами покончено, — заявил Брант. — Теперь мы сами за себя постоим. Поняли? Больше не суйте свой нос в наши дела! Иначе расправа будет короткой.
Прислушиваясь к его словам, Джордж внезапно понял, что именно так он вел себя в своих фантазиях. Именно такие слова бросал бесстрашный гангстер Джордж Фразер другим гангстерам.
Брант подтолкнул его к двери.
— Спокойной ночи! — сказал он. — И на вашем месте я не стал бы вызывать полицию. Дело в том, что меня все равно не поймают, но вот вас-то я тогда уже не выпущу из рук. От меня вы не скроетесь!
Он сделал знак Джорджу, приглашая его следовать за собой, и вышел из комнаты.
Глава 5
«Смешно, — думал Джордж, шагая по лестнице вслед за Брантом. — Такое я не хотел бы ему спускать. Кем он, собственно, себя считает? Лишил меня всего, а теперь уйдет, словно ничего и не случилось».
Джордж в своих мечтаниях и фантазиях так часто разыгрывал эту роль, которую взял на себя Брант, что чувствовал себя буквально оскорбленным. Правда, он признавался себе, что вел себя не по-геройски. Он боялся Робинсона и женщины. Но только потому, что чувствовал себя безоружным. Откуда было ему знать, что у Бранта была с собой бритва и что он не остановится перед насилием? Если бы он знал это, то захватил бы с собой пистолет. С «люгером» в руке он нагнал бы страху не только на Робинсона и женщину, но и на самого Бранта. Какую возможность он упустил! И только потому, что Брант не поверил ему. Внезапно в Джордже вспыхнул порыв ярости. Это было типично для Бранта — он должен был играть первую скрипку, а его, Джорджа, оттеснил на второй план, чтобы самому сорвать все лавры.
Когда они уже были в уличной темноте под дождем, Джордж схватил Бранта за руку и остановил его. Гнев, разочарование и стыд придали ему силы.
— Что за игру вы ведете? — спросил он грубо. — Почему мне не сказали, какие у вас намерения? Я бы смог покончить с этим делом и без этого представления.
Брант удивленно уставился на него.
— Что это вы здесь рассказываете? — спросил он и стряхнул руку Джорджа. — Вы даже пальцем не могли там пошевелить.
— И в этом виноваты только вы! — воскликнул Джордж с растущей злостью. — Я же вам говорил, что сегодня нет смысла идти туда. Если бы я знал ваши намерения, все было бы по-другому.
— Как? — спросил Брант. — Деньги у меня. Теперь мы можем делать, вы понимаете это, все, что хотим. Или вы считаете, что могли бы вытащить у него больше?
Слова Бранта немного отрезвили Джорджа, но он завидовал успеху напарника и был так зол, что не мог совладать с собой.
— Все было бы по-другому, если бы я захватил свой пистолет! — вырвалось у него.
— Пистолет? — переспросил Брант. — Что за пистолет?
Джордж еще никогда и никому не говорил о пистолете. У него не было на него разрешения. Если бы полиция узнала о том, что у него есть оружие, у него были бы большие неприятности. И, скорее всего, пистолет отобрали бы. И вот теперь он сказал об этом Бранту. У него не было другого выхода, если он не хотел потерять свое лицо.
— За кого вы меня принимаете? — хмуро спросил он. — У меня уже много лет имеется пистолет. Я привез его из Штатов. Только я не очень люблю об этом распространяться. Полиция меня все равно не поймет.
— Пистолет… — повторил Брант еще раз с таким ударением, словно этот факт был чрезвычайно важен. — Значит, у вас есть пистолет?
— Уже несколько лет, — повторил Джордж. Его порадовала реакция, с которой Брант воспринял его слова. — А с пистолетом в руке не надо тратить много слов. Меня нельзя назвать словоохотливым.
— Этого я не знал, — сказал Брант, и теперь его суровость и самоуверенность почти не производили впечатление на Джорджа.
— Бритвы я с собой не ношу, — продолжал Джордж, и голос его звучал странно даже для него самого. — Так поступают только новички.
— Здесь оружия не достать, — ответил Брант, словно извиняясь. — Но на этого мошенника мы все равно нагнали страху.
— Нагнали, — подтвердил Джордж, польщенный словом «мы». Это свидетельствовало о том, что Брант готов разделить с ним свой успех.
— И вы, наверное, хороший стрелок? Не так ли? — спросил Брант.
— Я? — Джордж рассмеялся. — Во всяком случае, другие так утверждали. Попадаю в центр игральной карты с двадцати метров. Правда, сейчас я уже много лет не в форме.
— И вы, наверное, отправили на тот свет не одного человека? — спросил Брант. — Из тех, которые вам не нравились.
Джордж открыл рот, но в последний момент почувствовал ловушку и продолжал идти молча. Хвастаться Бранту было опасно. Он еще почти не знал этого человека.
— Какое испытываешь чувство, когда убиваешь человека? — продолжал допытываться Брант.
— На эту тему я не говорю, — коротко ответил Джордж.
Брант скользнул по нему взглядом.
— У Келли, вероятно, многое на совести.
Вопрос опасности не представлял.
— Кое-кто был, — ответил Джордж и пожал плечами. — Тогда вопрос стоял так: или мы, или они.
— А сами вы ни одного не убили?
Джордж удержался от искушения.
— Это уже касается только меня, — сказал он, а потом добавил: — И перестаньте задавать нескромные вопросы.
— Понял, — сказал Брант. — На такие вопросы, видимо, никто охотно не отвечает.
— Это уже лучше, — сказал Джордж, удивленный своим хладнокровием.
На углу улицы они остановились.
— Вот ваши деньги, — сказал Брант.
Что-то промелькнуло в его интонации, но он, тем не менее, протянул деньги.
Джордж заколебался. Он хорошо понимал, хотя и неохотно признавался в этом себе, что у него никогда не хватило бы мужества забрать эти деньги у Робинсона. Знал он и о том, что Брант ждет дележа денег. Поэтому он взял эти деньги, отсчитал десять фунтов и протянул их Бранту.
— Вот, — сказал он с лицом, пылающим от смущения. — Давайте поделимся по-честному. Ведь, в конце концов, вы мне помогли.
— О'кей! — спокойно сказал Брант и сунул деньги в карман.
Джордж был немного удивлен, что Брант воспринял это как само собой разумеющееся.
— Ну ладно, я пошел, — сказал Брант, словно не видя удивления Джорджа. — Робинсон наверняка не причинит нам никаких неприятностей. А мы впредь будем посылать выполненные заказы прямо в фирму. Если же он вздумает ерепениться, мы познакомим его с вашим пистолетом.
Джордж кивнул.
— Правильно, — согласился он. — И я уж ему покажу!
Прежде чем уйти, Брант положил руку на плечо Джорджа и улыбнулся.
— Вы хороший человек, Джордж! — Он по-дружески похлопал его по плечу. — Вы далеко пойдете!
Этим вечером Джордж долго не мог заснуть. Не помогало даже монотонное мурлыканье Лео. Он был уверен, что Брант уже не будет смотреть на него с таким презрением, как раньше. Он полагал, что произвел известное впечатление на этого равнодушного и надменного человека. Конечно, он шел на определенный риск, рассказав ему о пистолете. Но игра, видимо, стоила свеч.
Он снова мысленно представил себе сцену в комнате Робинсона. Только на этот раз главную роль в ней играл он сам. Именно от него отпрянул в испуге Робинсон, и именно ему он отдал деньги. А Брант был где-то на заднем плане, ничего не говорил и только смотрел на него с нескрываемым восхищением своими серо-голубыми глазами.
Назавтра вечером Джордж встретился с Брантом в закусочной напротив станции метро Уэмбли. Отношение Бранта к Джорджу поразительно изменилось. И хотя глаза его по-прежнему выражали скуку и презрение, в поведении появилось что-то заискивающее и даже рабское. К радости Джорджа, он не задавал никаких вопросов о «люгере».
— Пора приниматься за работу, — заметил Джордж, заказывая вторую кружку пива. — Мы прекрасно справились с работой вдвоем. Я разговаривал с дирекцией, им на все наплевать, лишь бы удалось собрать побольше заказов. — Он закурил сигарету, чувствуя себя шефом, инструктирующим агента-новичка. — Прежде всего необходимо правильно представляться будущим клиентам и знать, кто они такие. Лучше всего наносить неожиданный визит. Не забывай и то… — продолжал он наставлять Бранта, потягивая пиво.
У Бранта был отсутствующий вид. Вряд ли он слышал монотонное брюзжание Джорджа.
— Необходимо вызвать доверие у клиента, прежде чем приступить к делу…
— Ладно, — прервал его Брант. — Вижу, теорию ты действительно усвоил. Идем, покажешь, как это происходит на практике.
Джордж просмотрел список имен и адресов.
— Что ж, начнем, — сказал он. — Отправимся к мистеру Томасу. У него двое малышей: Томми и Джейн. Никогда не помешает знать их имена. Достаточно назвать детей по имени, как родители подумают, что вы из школы, и позволят вам войти.
Широкая улица, с двух сторон уставленная неказистыми домами, привела к жилищу Томаса. По дороге Джордж пережил немало неприятных минут, так как люди обращали внимание на странную пару, которую представляли они с Брантом.
— Пришли, — Джордж остановился перед серым домом и нажал кнопку звонка. Послышался звук бегущих ног, и дверь широко распахнулась. Двое ребятишек вопросительно уставились на незнакомцев.
— Ваш папа дома? — Джордж ласково улыбнулся. Дети продолжали молча таращиться, не двигаясь с места.
— Вы можете позвать кого-нибудь из взрослых, а не стоять, как истуканы? — сказал Брант грубым голосом.
Мальчик и девочка сорвались с места и исчезли в коридоре.
— Мама, мама… там двое мужчин…
Джордж с Брантом обменялись взглядами.
На пороге появилась женщина неопределенного возраста с красными от стирки руками.
— Кто вы? — с подозрением спросила она.
— Мистера Томаса, несомненно, нет дома? — поинтересовался Джордж, снимая шляпу.
— Он в саду, — повысив голос, женщина позвала: — Берт! Подойди на минутку…
— Не беспокойтесь, мы сами найдем его.
Мистер Томас как раз собрался закурить, когда Джордж и Брант появились перед ним.
— Добрый день, мистер Томас, — доброжелательно проговорил Джордж. — Вскапываете огород?
— Добрый, — буркнул Томас и, сняв фуражку, почесал голову.
— Я надеюсь, вы уделите нам немного времени, — продолжал Джордж. — Мы пришли поговорить о Джейн и Томми.
Выражение лица мистера Томаса сделалось более мягким.
— A-а, так вы из школы? — несколько смутившись, он посмотрел по сторонам и громко крикнул: — Эмми, иди сюда!
Появились миссис Томас и ребятишки, которые с любопытством уставились на пришельцев.
— Эти господа пришли из школы. Что вы натворили, дети? — Мистер Томас нервно вытер руки о брюки.
— О нет, что вы… — живо возразил Джордж. — У вас прекрасные дети, и они хорошо учатся. Я подумал, что они могли бы учиться еще лучше, если бы вы им помогли. Давайте пройдем в дом, я не задержу вас надолго…
Мебель в крошечной гостиной была покрыта слоем пыли. Смахнув пыль фуражкой, хозяин пригласил гостей сесть.
Джордж с достоинством оглядел убогую обстановку. Он знал свое ремесло и поэтому не волновался. Кроме того, он собирался продемонстрировать Бранту свои блестящие, как он полагал, способности торговца.
— Прежде чем перейти к делу, — начал он, — позвольте задать один очень важный вопрос. Вы согласны, что в настоящее время образование вещь необходимая? У детей постоянно возникает масса вопросов, ответить на которые не всегда легко. У преподавателей зачастую нет времени объяснять все, что желают знать наши сорванцы, а у родителей не хватает знаний, и вы испытываете стыд от того, что не можете утолить их жажду знаний. Вот я и пришел, чтобы помочь вам в этом вопросе. Я могу предложить вам великолепную книгу, благодаря которой знания всегда будут с вами. — Из саквояжа он вытащил экземпляр «Детской энциклопедии». — Вот, взгляните… — Он положил книгу на стол, медленно перелистывая страницы. Родители и дети с интересом следили за его действиями. Джордж кратко комментировал статьи. — Возможно, Томми заинтересуется конструированием моделей кораблей, или у Джейн возникнут проблемы с математикой… Вы, миссис Томас, несомненно, превосходная кулинарка, найдете множество новых рецептов в разделе «Питание». А для вас, мистер Томас, эта книга просто находка. В разделе «Сад» содержатся все мыслимые и немыслимые советы по садоводству и огородничеству. Вы понимаете, что, имея такую книгу, можно обеспечить будущее своих детей.
Миссис Томас с надеждой глянула на мужа.
— Шикарная книга, Берт. Я никогда не видела ничего подобного. Давай купим…
— Купи, папа, купи, — заныли дети.
— Тише! — прикрикнул отец. — Книга, без сомнения, очень полезная, но такие штучки стоят недешево…
— Вовсе нет, — широко улыбаясь, ответил Джордж. — Это великолепное издание будет стоить вам два пенса в день.
— Два пенса в день, — повторил ошеломленный Томас. — Как это?
— Два пенса и не больше, — осторожно повторил Джордж, понимая, что наступил ответственный момент. — Шиллинг в неделю, и будущее ваших детей обеспечено. Платить можно в рассрочку по пять шиллингов в месяц. Полное собрание стоит семь фунтов десять шиллингов. Но мы не просим всю сумму сразу…
— Семь фунтов десять шиллингов! — воскликнул Томас. — Но это же громадные деньги! Нет, не может быть и речи о такой книге! Слишком дорого для меня, старина, — он протянул книгу Джорджу. Дети тотчас же разочарованно завопили, и миссис Томас пришлось вывести их из гостиной.
— Минуточку, мистер Томас, — сказал Джордж, понимая, что столкнулся с наихудшим из клиентов — бедняком. — Вы согласны, что польза от этой книги огромная…
— Кто же спорит… Но, увы, я просто не могу себе это позволить.
Брант презрительно смотрел на Джорджа.
— Подождите, — заявил он спокойно. — Я могу доказать вам, мистер Томас, что вы можете уплатить два пенса в день и при этом не испытывать никаких затруднений.
Удивленные, Джордж и Томас повернулись к Бранту. Взгляд того был холоден и расчетлив.
— Хотите пари, мистер Томас?.. Ставлю полкроны, что мне удастся убедить вас, что можно потратить такую сумму, даже не заметив. Если я выиграю пари, вы покупаете наши книги.
— У вас ничего не выйдет, — ухмыльнулся Томас.
— В таком случае, — Брант положил монету на стол, — полкроны ваши. Выгодное предложение, не так ли?
— О'кей, парень, доказывай.
Брант достал из кармана смятую банкноту в десять шиллингов.
— Мы с вами заключим еще одно пари… Спорим, вы не знаете, сколько денег у вас в кармане в настоящий момент.
Мистер Томас прищурился:
— Ну и что?
— Если вы назовете мне точную сумму — десять шиллингов ваши.
Томас нахмурился.
— Действительно… Возможно, около пенни. Но я не вижу никакой связи…
— Прекрасно, — улыбаясь, Брант спрятал банкноту. — Итак, вы не знаете, сколько денег у вас при себе. Так что если бы я положил эти два пенса без вашего ведома в ваш карман, вы и не узнали бы, что разбогатели на два пенса. И с другой стороны, если бы я взял эти же два пенса, вы бы не заметили это.
Итак, вы можете позволить себе платить два пенса ежедневно, чтобы купить это ценное издание.
Некоторое время Томас смотрел на Бранта, потом добродушно улыбнулся.
— Хитро, — сказал он с восхищением. — Ладно, давайте ваши бумаги…
При этой сцене у Джорджа возникли разноречивые чувства. Он испытал злость, унижение и разочарование. Он вновь подумал, что приемы Бранта не совсем честные, но тем не менее всегда достигают цели.
А Брант, казалось, совсем забыл о Джордже. Внимательно проверив бланк заказа, заполненный Томасом, он положил его в свой карман.
Наступило неловкое молчание. Джордж чувствовал нарастающую злость, но ссориться было неудобно. Они попрощались с семейством Томасов и молча вышли на улицу.
Лишь отойдя на приличное расстояние, Джордж остановил Бранта.
— Послушай, старик, ведь это же мой заказ. Я начал это дело…
Брант ухмыльнулся.
— Не будь идиотом. Ты бы ничего не добился там даже за сто лет. За кого ты меня принимаешь? За простофилю? И уж теперь-то я уверен, что могу ра
— Ладно, поделим комиссионные, — Джордж не умел долго сердиться.
— Зачем тебе размениваться на подобную мелочь? — саркастически сказал Брант. — Вчера я заработал для тебя двадцать фунтов, а сейчас ты устраиваешь сцену из-за пятнадцати шиллингов… До скорого!
— Э… подожди, — начал было Джордж.
— До скорого! — засунув руки в карманы, Брант удалился с опущенной головой.
Глава 6
Был субботний день, и Джордж сидел в своей комнате, один во всем доме. Другие жильцы уехали на уик-энд. Он видел из окна, как они уезжали. Элла тоже исчезла сразу после обеда. А полчаса спустя мистер и мисс Родос, владельцы пансионата, отправились в кино, как всегда делали по субботам.
Субботы гнетуще действовали на Джорджа. Ему нечего было делать, он ничего не предпринимал и сидел обычно в кресле у окна с книгой в руках. Лео составлял ему компанию.
В эту субботу он чувствовал себя беспокойнее, чем обычно. Книга его не увлекала, и он ощущал, как гнетет его пустота большого дома. В его мыслях часто возникал Брант. За последние три дня он превратился в преуспевающего агента, а за последнюю неделю заключил девять договоров, что составило шесть фунтов заработка. А Джордж за это время с трудом заключил только два договора. Он завидовал успехам Бранта, но был убежден, что Брант добился этого различными обманными уловками, и он постарался вдолбить себе, что лучше будет голодать, чем работать нечестно. И тем не менее он не мог подавить в себе зависть.
Джордж отложил книгу и бросил взгляд на Лео, который лежал, лениво развалившись и моргая глазами. «Странно, как такое животное, как кошка, может сносить одиночество», — подумал он. Если бы не было Лео, он бы вышел на улицу и стал бесцельно бродить по городу.
Джордж поднялся и подошел к кровати. Пару минут он гладил кота и говорил ему всякие нежные слова. Внезапно ему стало ясно, что он совсем один, что никому до него нет дела и что у него не было ни одного друга, которому он мог бы довериться. Он почувствовал сострадание к самому себе, и глаза его увлажнились. Будущее показалось Джорджу беспросветно серым и унылым.
Его мрачные мысли нарушил звонок телефона, который находился внизу. Он посадил Лео на кровать и направился к двери. Потом на мгновение заколебался. Все равно ему не успеть спуститься, и телефон замолчит. Но тот продолжал настойчиво звонить. Джордж выбежал из комнаты и помчался вниз по лестнице. Спустившись, он быстро сорвал трубку и, тяжело дыша, сказал:
— Алло?
— Долго же вы подходили, — раздался в трубке сердитый голос.
— Кто это говорит?
— Брант, — нетерпеливо ответил звонивший. — Я так и думал, что вы дома. Вы не могли бы оказать мне любезность, Джордж?
— Брант? О, добрый день! Я не ожидал…
— Ничего, ничего. У вас есть какие-нибудь планы на сегодня?
— У меня? — Никаких планов у него, конечно, не было. По субботам у него никогда не было никаких планов. Но откуда Брант мог знать об этом? Он не хотел ему в этом сознаваться, но в то же время боялся упустить что-то интересное. — Я и сам не знаю, — ответил он осторожно. — Сейчас я читаю, потом…
— Читать вы можете в любое время, — прозвучал насмешливый голос Бранта, — и я не обратился бы к вам с просьбой, если бы это не было так важно. Я хотел только спросить, не забежите ли вы на минутку к Джо, чтобы передать от меня весточку?
— К Джо?
— Это клуб на Мортимер-стрит, недалеко от вашего дома. У них там нет телефона, иначе бы я позвонил.
— Мортимер-стрит! Это же у Паддингтонского вокзала, верно?
— Верно. Я по ошибке захватил с собой ключ от квартиры, а вернусь очень поздно. Моя сестра этого не знает, у нее нет ключа, и она не сможет попасть домой. Может быть, вы оставите у Джо для нее весточку?
— У вас есть сестра?
— Да. И мы живем вместе. Я должен был оставить ключ под половиком, но забыл. Вот я и хочу передать ей пару слов, чтобы она зря не беспокоилась. Так вы сможете забежать к Джо, Джордж? Просто скажите бармену, что я унес ключ с собой и вернусь не ранее двух часов ночи. Он передаст это Коре.
Джордж на мгновение задумался. Его охватило легкое возбуждение.
— Да, конечно… Я и сам могу ей это передать. Могу подождать ее там, если хотите.
— Это не обязательно. И я не имею ни малейшего понятия, в котором часу она зайдет к Джо. Я только знаю, что она обязательно заглянет туда в течение вечера.
Джордж и сам не знал, почему он находится в таком радостном настроении. Сестра Бранта! Пять минут назад он даже не знал, что у него есть сестра, а теперь находился в таком возбуждении, словно это должно было перевернуть всю его жизнь. И это было удивительно.
— Конечно, я все сделаю, — сказал он. — Можете не беспокоиться, старый бродяга! А вы не боитесь, что в клубе забудут ей это передать? Может быть, мне лучше дождаться ее…
— Не беспокойтесь. Ей наверняка передадут.
— Что ж, хорошо, — веселым тоном сказал Джордж. — Значит, вы не вернетесь домой раньше двух, правильно?
— Правильно. И большое спасибо. Если вдруг вы увидите ее… У нее темные волосы, она без шляпки, а на руке — красный браслет. Думаю, не ошибетесь. Браслет шириной сантиметров в семь.
— Что ж, возможно, я ее и встречу.
В трубке послышался тихий смех.
— В чем дело? — спросил Джордж, который не мог поверить, что Брант может смеяться.
— Ничего, ничего! Я должен заканчивать разговор. До встречи, Джордж!
— До свидания, — ответил тот, и связь прервалась.
Джордж помчался наверх в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки. Его бурное появление испугало Лео. Кот навострил уши и сделал большие глаза. Но Джордж даже не обратил на него внимания. Он долго стоял перед зеркалом и не без удовлетворения заметил, что лицо его было красивым, а глаза блестели. Его ожидал волнующий день, так он решил про себя. И если он правильно все спланирует, то эти волнующие минуты можно будет растянуть и не на один вечер.
Было еще рано, что-то около трех. Джордж мог совершенно спокойно привести себя в порядок. Он взял полотенце и свои бритвенные принадлежности и направился в ванную.
Ожидая, пока согреется вода в бойлере, он посмотрел в окно поверх серых крыш на голубое небо, с которого светило солнце. Какое чарующее имя — Кора! Она наверняка была похожа на Бранта, в этом он был уверен. У нее темные волосы, она не носила шляпки, а на руке был широкий красный браслет… Волнительное описание!
Джордж снял галстук и пустил воду в умывальник.
Он наверняка узнает ее. Даже если ему и не придется поговорить с ней, то все равно было бы интересно посмотреть на нее. Сейчас, находясь один в ванной комнате, он почувствовал непоколебимую уверенность в себе. Он забыл, что вел себя с женщинами пугливо и робко. Но сестра Бранта должна быть не такая, как все другие. Как глупо, что его всегда охватывала робость, когда ему приходилось иметь дело с женщинами. На этот раз все должно быть иначе. И в ожидании предстоящей встречи он чувствовал только волнение.
Когда Джордж вышел из дома, было начало пятого. В хорошем настроении он шагал по улице. Был чудесный день, и ему было приятно смешаться с другими людьми, которые сновали по улице. Теперь у него тоже была цель, как и у других. И это придавало ему уверенности и мужества.
Мортимер-стрит состояла из старых домов, в которых помещался целый ряд самых разных заведений. Джордж должен был пройти почти по всей улице, прежде чем он наткнулся на заведение Джо. Оно располагалось под лавкой антикварных книг. Пару минут Джордж стоял в нерешительности, а потом вошел в дом, где пахло дымом и застоявшимся спиртным. Он поднялся по лестнице и добрался до тускло освещенного коридора. В конце его он увидел дверь с грязной вывеской, на которой красовалось: «Клуб «Джо». Он открыл дверь и оказался в длинном и узком помещении со стойкой и маленькой сценой, где одиноко возвышалось пианино и стояли три или четыре пюпитра. В помещении никого не было. Стулья находились на столах, а на стенах висели порнографические фотографии, вырезанные из журналов. В углу находился телефон-автомат.
— Клуб закрыт, — раздался мужской голос.
Джордж вздрогнул, повернулся и уставился на маленького человечка, который бесшумно появился в комнате. Плоское, широкое лицо выглядело неприветливо, а зеленые глаза под рыжими вьющимися волосами с любопытством смотрели на посетителя.
— Кроме того, вы не член клуба, — продолжал мужчина. Голос у него был немного гортанным, а губы почти не шевелились, когда он говорил.
— Я знаю, — сказал Джордж. — Я пришел только для того, чтобы оставить весточку для одного человека.
— Еще чего! Я ведь не почтовый ящик. У меня найдутся и другие дела, — нелюбезно проговорил человечек.
«Вот и все, — с радостью подумал Джордж. — Теперь я просто буду вынужден дождаться сестру Бранта». Он никоим образом не мог довериться этому неприветливому человечку.
— Что ж, пусть будет так, — сказал он, пожимая плечами. — Но, может быть, вы мне скажете, когда сюда придет мисс Брант? Я сам поговорю с ней.
— Кто? — переспросил маленький человечек. — Мисс Брант? Никогда о такой не слышал.
— Да это и не имеет значения, — коротко сказал Джордж. — Я приду сюда попозже.
— Может быть, вы имеете в виду Кору?
Джордж удивился.
— Да, — ответил он. — Мисс Кору Брант.
Сальная улыбка скользнула по лицу человечка.
— О, Боже ты мой! Малютка становится заметной дамой. О'кей! Выкладывайте! Я передам ей все, что нужно.
Растущая в Джордже неприязнь к маленькому человечку переросла во что-то большее. Уж очень отвратительно выглядел этот рыжеволосый. Настоящий гангстер с широким диапазоном — начиная от мошенника и кончая сутенером. Джордж повернулся.
— Я сам поговорю с ней, — сказал он. — Можете не беспокоиться! — И он отправился вниз.
Маленький человечек посмотрел ему вслед, и когда Джордж дошел до двери, крикнул:
— Эй, куда же вы так заспешили?!
Но Джордж, не оборачиваясь, вышел. В конце улицы он остановился и подумал, как же ему поступить. Судя по всему, клуб открывался только вечером. Но в котором часу? Это нужно узнать обязательно. Он перешел улицу и вошел в табачную лавочку. Там он купил пачку сигарет, и когда продавщица подавала ему сдачу, он спросил:
— Когда открывается клуб «Джо»?
Женщина покачала головой.
— Оставайтесь лучше подальше от него. Это настоящее логово греха.
Джордж раскрыл пачку и сунул себе в рот сигарету.
— Вот как? — спросил он с волнением. — И что вы об этом знаете?
— Достаточно, — ответила она.
Джордж понизил голос.
— Меня это заинтересовало, — сказал он. — Может быть, вы сможете мне помочь?
— Настоящее логово, где собираются все городские подонки. Полиции давно пора вмешаться в это дело.
— Я там должен встретить кое-кого, — беспомощно сказал Джордж. — А что это там за маленький человечек с рыжими волосами?
— Это Малыш Эрни. Здесь его все знают. Его и его друзей.
— А когда открывается клуб? — опять спросил он.
— В семь часов. Но советую вам не ходить туда. Только неприятностей наживете!
Джордж приподнял шляпу в знак приветствия и вышел на солнечную улицу. Темные волосы, широкий красный браслет, логово греха, Малыш Эрни и его девки. Что за бешеная суббота!
На углу улицы он сел в автобус и поехал в Гайд-парк. Какое-то время он там прогуливался, слушая ораторов, а потом опустился на траву. Ему предстоял интересный вечер. Джордж попадает в мирок, который его всегда интересовал, — мирок его книг и фантазий.
В половине седьмого он вернулся на Мортимер-стрит. Улица была пустынной и мрачной. Он уселся в ресторанчике, который находился напротив клуба «Джо» и заказал порцию пива. Из окна он мог наблюдать за всей улицей. Он сунул в рот сигарету и стал ждать. Ждать пришлось долго. В начале восьмого улица оживилась. Сначала появилась женщина с лисьим мехом. Ее сопровождал пожилой мужчина, который со свирепым лицом что-то ей говорил. Женщина никак не реагировала на его слова. Покачивая бедрами, она шагала на высоких каблуках к клубу «Джо» и вскоре исчезла вместе со своим спутником в мрачном подъезде. Потом появились три молодые девушки, все трое — платиновые блондинки, в узких юбках и пуловерах, плотно прилегающих к телу. Они тоже с улыбками на губах вошли в дом, где находился клуб. Джордж заказал себе еще одну кружку пива и продолжал с интересом смотреть в окно. Судя по всему, клуб был местом сборища подозрительных личностей, которые выползали из самых разных уголков Лондона. Это были не люди солнечного дня, а люди темной ночи. Они были словно дождевые черви, которые появляются на тротуарах после дождя. К их мирку принадлежали темные улицы, сумеречный свет, сигаретный воздух, звон бокалов, журчание наливаемых напитков. Это были проститутки, воры, сутенеры, игроки, карманные воришки — и все они находили дорогу в клуб «Джо», словно ручейки, втекающие в реку. Вскоре мысли Джорджа снова вернулись к сестре Бранта. Неужели и она принадлежала к категории очаровательных, но дешевых девушек с суровыми лицами? Джордж не любил этот тип женщин. Слишком далеки они были от его идеала. И он знал, какие мужчины предпочитали таких женщин — вполне испорченные парни с широкими плечами и сигаретами, небрежно свисающими из уголков рта. Довольно часто он слышал в парке их разговоры. Каждое замечание содержало какую-нибудь двусмысленность, а девушки лишь хихикали над этими плоскими шуточками, а иногда и разражались громким смехом. Неужели и Кора такая? Джордж не мог этому поверить. Он был уверен, что жизнь его приобретет особый смысл, когда он ее встретит. Он не знал, какие у них сложатся отношения, но был убежден, что эта встреча явится решающим событием в его жизни, и чем дальше он ждал, тем больше волновался.
А потом, когда Джордж уже хотел заказать новую кружку пива, а часы над баром показывали восемь, он увидел ее… Ей было лет двадцать, и у нее были темные волосы. На ней был светло-синий пуловер и темные длинные брюки. Она были без шляпки, а на руке алел широкий красный браслет. Но он был уверен, что узнал бы ее и без этих опознавательных знаков, словно перст судьбы указывал ему на нее.
Джордж быстро прошел по бару, распахнул дверь и вышел на улицу. Перебежав улицу, он поклонился ей как раз в тот момент, когда она хотела скрыться в подъезде клуба. Глаза у нее были серые и смотрели на него как-то безучастно.
— Вы мисс Кора Брант? — спросил он, краснея.
— Да, — ответила она.
— Меня зовут Джордж Фразер, — сказал он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Не знаю, рассказывал ли вам Сидней обо мне. Он просил меня передать вам, что вернется очень поздно. А ключ он захватил с собой…
Ее серые глаза скользнули по его фигуре. Он еще никогда не испытывал на себе такого пристального взгляда.
— Конечно, — сказала она. — Я знаю вас по рассказам Сиднея. Но пройдемте в клуб, нам незачем стоять на улице.
И, не дождавшись ответа, она повернулась и вошла в дом. Джордж последовал за ней.
Глава 7
Джордж точно знал, когда он влюбился в Кору. Это произошло внезапно и было таким же ошеломляющим, как удар в лицо. Он считал невероятным, что так быстро влюбился в нее, так как это не соответствовало его понятиям о любви. Он всегда полагал, что любовь между людьми может возникнуть только тогда, когда они уже достаточно хорошо знают друг друга и когда они во всем настолько сблизились, что решение вести совместную жизнь вытекало само собой. Джордж часто думал о своей будущей жене. Он считал, что будет долго за ней ухаживать, с нежностью и теплотой, а уж потом его избранница с радостью встретит его предложение. Но когда это случилось так внезапно, он с душевной болью должен был констатировать, что не является господином ни своих чувств, ни поступков.
Сперва Кора была для него человеком, с которым он мог побеседовать и разогнать скуку. И только. Но уже через какое-то время он почувствовал себя ее беспомощным рабом. По каким-то неясным причинам сознание этого больно тронуло его, и ему захотелось заплакать.
Он мог лишь смутно припомнить, что происходило в клубе. Для него существовала только Кора Брант, и он был до такой степени взволнован, что теперь даже не мог вспомнить, что она говорила. Лишь одно было ясно: он был рядом с ней.
Кору нельзя было назвать красивой. Когда Джордж рассмотрел ее повнимательнее, то заметил, что лицо ее покрывала нездоровая бледность, что ее черные волосы не имели блеска, что ее пуловер был не таким уж чистым и что на темных брюках были пятна. Но он не так часто общался с женщинами, а общество такой девушки, как Кора Брант, было не только необычным, но и крайне волнующим. Гул голосов в клубе и громкая музыка мешали им много разговаривать друг с другом. Джордж больше довольствовался тем, что с восхищением смотрел на нее. Конечно, он уже ей объяснил, почему оказался здесь. Кора внимательно его выслушала, не спуская с него глаз. Когда он закончил, она кивнула головой и пожала плечами.
— Потом мы пойдем туда, где поспокойнее, — сказала она и повернулась, чтобы посмотреть на оркестр.
Уже этих слов для Джорджа было достаточно. Этим она дала понять, что они проведут вместе весь вечер. И он был так счастлив и благодарен ей, что у него на глазах выступили слезы.
Позднее, когда оркестр сделал перерыв, она подняла брови и посмотрела на него.
— Пошли? — спросила она и отодвинула стул.
Джордж послушно последовал за ней вниз по лестнице. Внезапное решение уйти, не заботясь о его желании, и та уверенность, что он непременно последует за ней, напомнили ему о Сиднее Бранте. Точно так же вел себя и он. Оба они знали, чего хотели. Они руководили, другие повиновались.
Пока они шли, никто из них не произнес ни слова. На углу они остановились.
— Я хочу есть, — заявила Кора. — Пойдемте куда-нибудь.
— Неплохая мысль, — ответил Джордж, радуясь, что захватил с собой те десять фунтов, которые он получил от Робинсона. — Куда бы вы хотели пойти? В «Дорчестер»?
Он готов был истратить все до последнего пенни, лишь бы произвести на нее впечатление. Он никогда там не был, но знал, что это один из лучших ресторанов Лондона.
— Куда? — она непонимающе уставилась на него. — Вы имеете в виду отель «Дорчестер»?
Он почувствовал, что покраснел.
— Да. А почему бы нет?
— В такой одежде? — она оглядела его снизу доверху. — В такой одежде даже в вестибюль не пустят, мой дорогой.
Он взглянул на свои поношенные ботинки. Лицо его горело. Она глубоко оскорбила его.
— У меня тоже одежда неподходящая, — продолжала она, видимо, совершенно не подозревая, что она его так больно задела. — В такой одежде я не отважусь идти туда.
— Простите, простите, — пробормотал он, не глядя на нее. — Я просто хотел доставить вам удовольствие. Не знал, что одежда играет такую роль.
— Играет, да еще как, — холодно ответила Кора.
За этим последовала неприятная пауза. Джордж был слишком растерян, чтобы сделать другое предложение. «Сейчас она уйдет, — с горечью подумал он. — Почему я стою и ничего не говорю? Не могу же я ждать ее предложения. Я должен предлагать». Но чем больше он над этим думал, тем большее отчаяние овладевало им. Кора с любопытством посмотрела на него. Он чувствовал ее взгляд на своем лице.
— Может быть, вы предложите что-нибудь другое? — внезапно спросила она.
— Я? О нет! — с жаром ответил он. — Мне трудно что-либо предложить. Я нигде не бываю. Я не знаю, где бы нам было приятно поужинать. Может быть, вы сами сделаете выбор?
— Где вы живете?
Джордж с удивлением назвал свой адрес.
— В таком случае пойдемте к вам, — заявила Кора. — Мне достаточно духоты и общества людей.
Джордж не поверил своим ушам.
— Ко мне? — смущенно переспросил он. — Вам у меня наверняка не понравится. У меня лишь маленькая комнатка. И не очень уютная.
— Но там найдется где присесть? — раздраженно спросила она. — Или вам запрещается приводить к себе женщин?
Джордж этого и сам не знал. Он никогда даже не думал об этом. Правда, однажды он видел, как один из жильцов выходил из комнаты с девушкой. А раз так, то и он может пригласить к себе Кору.
— Ну что вы! — поспешно ответил он. — Конечно, мы можем пойти ко мне, если вы этого хотите. Только комната не очень уютная…
Они направились в сторону Эдвардс-стрит. Теперь, когда вопрос был решен, Кора, казалось, потеряла к нему всякий интерес. Она шла так, словно его не было рядом. Внезапно она остановилась перед рестораном самообслуживания.
— Надо взять что-нибудь на ужин, — сказала она и вошла, не дожидаясь его ответа.
— Два хлебца с холодной курицей, два бутерброда с сыром и два яблока, — сделала она заказ.
Джордж положил на стойку банкноту достоинством в десять фунтов, а продавец тем временем упаковывал заказ.
— Сколько это стоит? — спросила Кора, не обращая внимания на деньги Джорджа.
— Два шиллинга шесть пенсов, — ответил продавец, посмотрев сперва на нее, а потом на Джорджа.
— Получите, — сказал он, пододвинув к нему деньги.
Кора положила на стойку шиллинг и три пенса.
— Это моя доля, — сказала она и взяла пакет.
— Возьмите свои деньги, — сказал Джордж. — Я заплачу.
Он хотел отдать ей деньги.
— Возьмите их, — сказала она продавцу. — Я всегда сама плачу за себя.
— Но это же… — начал Джордж, но она уже направилась к выходу.
С покрасневшим лицом он взял сдачу и бросился догонять ее.
— За ужин должен был заплатить я, — сказал он, догнав ее.
— Не будем больше об этом, — сказала Кора. — Я ни от кого не принимаю подачек. Я очень дорожу своей самостоятельностью, и если вы еще раз хотите видеть меня, то запомните это.
Если он еще раз хочет видеть ее! Он со счастливым видом посмотрел на нее. Не значит ли это?.. Он заморгал. Это означало, что она была не против еще раз встретиться с ним.
— Ну как хотите, — робко сказал он.
— Да, я так хочу, — с ударением ответила она. — А теперь идемте. Мы стоим на самой середине тротуара и мешаем людям.
И вот, когда он так стоял и смотрел на нее, маленькую, нежную и полную гордости, это и случилось. Он понял, что любит ее, любит безмерно, всей силой своей души. Это было такое безграничное чувство, что он испытал слабость. Они посмотрели друг на друга. Джордж не знал, поняла ли она, что сейчас творилось в его душе. Но тем не менее ему казалось, что она может прочитать его мысли. Ведь наверняка весь вид выдавал его с головой. Но если это и было действительно так, она ничем не показала это, а продолжала идти гордо, с высоко поднятой головой.
— Комната действительно не очень уютная, — снова сказал Джордж, словно извиняясь, когда они уже подошли к пансионату, — но если вы хотите подняться, то я не возражаю.
В передней он огляделся. Никого не было. Из кухни доносился звон посуды. Кора первой начала подниматься по лестнице. «Какая она стройная и красивая», — подумал он, следуя за ней. Он любил ее и был счастлив. Лишь немногие мужчины могли быть так счастливы, как он. Он знал, каковы женщины от природы. Они хотели всегда одного: денег, денег и денег. И они считали, что их не любят, если им постоянно не делают подарков. Но Кора была не такая. Она хотела сохранить свою самостоятельность. «Если вы хотите видеть меня еще раз…» Да, это был самый счастливый вечер в его жизни.
— Еще выше, — сказал Джордж, когда она обернулась, — и потом направо.
Перед дверью Кора остановилась. Он прошел мимо нее и открыл дверь, потом посторонился, чтобы пропустить ее.
— Не очень-то она уютная, — снова сказал Джордж и посмотрел на комнату совершенно другими глазами. Она показалась ему маленькой и мрачной. Обои казались еще более скучными, а мебель еще более старой. Потом он увидел Лео, который, свернувшись, лежал на кровати.
— Это мой кот, — начал он.
В этот момент Лео открыл глаза, бросил на Кору испуганный взгляд и убежал из комнаты. Джордж вздохнул. Такого не случалось уже давно.
— Он ужасно боится чужих, — сказал он и закрыл дверь. — Я приложил много сил, чтобы добиться его расположения, и теперь мы с ним лучшие друзья. Вы любите кошек?
— Кошек? — Ее мысли, казалось, были совсем далеко. — О да! Это очень нежные животные.
Джордж снял шляпу и положил на шкаф. Теперь, когда он остался с ней наедине в маленькой комнатке, его снова охватила робость. Чувствовал он себя довольно неважно. Да и кровать показалась ему очень громоздкой. Она словно занимала всю комнату.
— Присаживайтесь, — наконец сказал он, — а я принесу пиво и стаканы. К сожалению, у меня нет бокалов, только самые обыкновенные стаканы. Но я думаю, что это не страшно, правда?
И не дождавшись ответа, он поспешил из комнаты, чтобы принести стаканы из кухни. Джордж был рад, что на какое-то мгновение остался один. Он был еще растерян от сознания того, что влюбился. И ему нужно было время, чтобы поразмыслить над этим. Он даже немного побаивался ее, она затронула его нервы. Кора была циничной и холодной, и он предчувствовал, что она сразу даст понять ему, если он сделает что-то не так. А этого он хотел избежать любой ценой. До сих пор все шло хорошо, и тем не менее нервы его были напряжены до предела. Он казался сам себе неопытным канатным танцором, и боязнь сорваться с каната приводила его в панику. О чем с ней говорить? Как ее развлекать? «Нельзя заставлять ее ждать», — подумал Джордж, беря стаканы с полочки в ванной. Он поспешил назад, на мгновение остановился перед дверью, а потом вошел.
Кора сидела на кровати, держа руки на коленях и скрестив ноги.
— Ну вот и все, — сказал он с напускным спокойствием. — Давайте выпьем немного. Я страшно голоден. Вы наверняка тоже?
— Угу, — ответила она и уставилась на него, как смотрят в зоопарке на редкое животное.
— Садитесь в кресло, — предложил он. — Оно очень удобное.
— А мне нравится здесь, — ответила она. — Мне очень удобно на кровати.
Джордж почувствовал, что снова краснеет. И он рассердился на себя за свое смущение и робость.
— Самое главное, чтобы вы чувствовали себя уютно, — сказал он и протянул ей стакан с пивом. — А сейчас мы развернем нашу еду.
Джордж повернулся к ней спиной, чтобы она не могла видеть его смущения. А когда он снова к ней повернулся, она уже не сидела, а лежала на кровати, положив под голову руки.
— Снимите мне туфли, — сказала она, — иначе я могу испачкать одеяло.
Неловкими, дрожащими руками он снял туфли с ее ног и с какой-то смешной нежностью аккуратно поставил их около кровати.
— Может быть, включить свет? — спросил он. — Уже довольно темно.
— Да, да, и садитесь поскорее. Вы слишком крупный для этой комнаты.
Джордж разложил еду на ночном столике, включил свет и сел у окна. В душе он радовался, что она упомянула о его росте. Он гордился своим ростом и своей силой.
— Почему вы не займетесь чем-нибудь другим, а продаете эти идиотские книги? — неожиданно спросила Кора.
— В настоящее время это для меня самое подходящее занятие, — ответил Джордж, немного удивленный этим вопросом.
— Но ведь на этом много не заработаешь, или я ошибаюсь?
— Ваш братец, например, заработал десять фунтов, — сказал он.
— Так много? — спросила она немного резко.
Джордж посмотрел на нее. Ее большие серые глаза словно околдовали его.
— Да. Неплохо, правда?
— Он никогда мне ничего не говорит, — сказала она злобно и холодно. — У нас уже целую вечность нет денег. Я не знаю, на что нам жить. Десять фунтов! А сам куда-то смылся! — Ее маленькая ручка сжалась в кулак.
— Вполне возможно, что на следующей неделе ему уже не так повезет, — быстро добавил он в страхе, что сказал что-то не так. — Тут уж никто не знает, как получится. Тут должна быть какая-то доля везения.
— Убить его хочется! — прошипела Кора. — Вы только взгляните на меня. Уже несколько месяцев я ношу эти тряпки! Это моя единственная одежда.
— Выглядите вы восхитительно, — заявил Джордж. И он действительно так думал.
— Ах, вы мужчины, все одинаковы, — ответила Кора на это. — Или вы действительно думаете, что ходить, как огородное пугало, доставляет удовольствие?
Сочувствие тронуло душу Джорджа.
— Мне очень жаль…
Она молча ела свой сандвич. В ее глазах была горечь, когда она думала о чем-то своем.
— Расскажите мне о Фрэнке Келли, — неожиданно попросила Кора.
— О ком? — вздрогнул он.
— Сид сказал мне, что вы и Фрэнк Келли… ну вы понимаете. Сперва я ему не поверила, но теперь, когда я познакомилась с вами…
Джордж допил пиво и поднялся, чтобы налить еще. В ее глазах блестел какой-то свет, который мог означать все, что угодно, — любопытство, восхищение, почитание.
— Теперь, когда вы познакомились со мной?.. Не понимаю.
— Зато я отлично понимаю. Можете со мной не кокетничать. Во всяком случае, вы мужчина.
Джордж пролил немного пива на ковер. Его охватило странное возбуждение.
— Что вы под этим подразумеваете? — спросил он и поставил свой стакан на полку. Напрасно он старался подавить дрожь в своем голосе.
— Вы вели опасную жизнь. Убивали людей. Этого мне достаточно!
Джордж посмотрел ей в лицо. Теперь ее глаза были без всякого выражения. Он смотрел на нее и испытывал страх.
— Кто вам сказал об этом?
— Об этом не обязательно говорить, я же не глупая. Я знаю мужчин. Когда Сид рассказал мне о вас, я сначала подумала, что вы относитесь к тем противным слюнтяям, которые лгут и обманывают, потому что им не хватает мужества вести настоящую мужскую жизнь. Но Сидней сразу же сказал мне, что я ошибаюсь. Но и тогда я ему не поверила. Он даже сказ
Джордж почувствовал, что его бросило в пот. Он достал носовой платок и вытер себе лицо. Ему было ясно, что он не может заявить, что Брант солгал. Иначе он потеряет ее уважение.
— Об этом отрезке своей жизни я не распространяюсь, — ответил он, поднимая стакан. — Иначе может показаться, что я хвастаюсь. Но если это вас действительно интересует, то могу сказать, что моя жизнь до сих пор протекала не менее волнующе, чем у других мужчин.
— Мужчины такие лжецы, — спокойно заметила Кора. — Но вам я почему-то верю.
Джордж прикусил губу. Что она от него хочет?
— Покажите мне пистолет, — потребовала Кора. — Это будет доказательством, что я в вас не ошиблась.
Джордж заколебался. Его инстинкт призывал его к осторожности. Он еще никому не показывал свой «люгер». Это была его тайна, которую он не хотел делить ни с кем. Теперь она смотрела на него холодно и цинично.
— Значит, все это сказки? — спросила она презрительно.
Джордж подошел к комоду и достал оттуда коробку.
— Но об этом никто не должен знать, — сказал он и положил коробку на кровать.
Кора сняла его руку с коробки и открыла крышку. Вынув пистолет, она уселась поудобнее и принялась осматривать оружие со всех сторон. Лицо ее оставалось бесстрастным, но в глазах было выражение напряжения и сосредоточенности, что обеспокоило Джорджа.
— Он заряжен? — спросила Кора.
— О нет! — ответил Джордж. — Давайте его сюда. Я его спрячу. Это ведь вам не интересно.
— Покажите мне, как он заряжается, — попросила она. — Где у вас патроны?
И прежде чем он успел ответить, она соскользнула с кровати, подошла к комоду и достала деревянный ящичек.
— Не надо их трогать, — сказал он, сам удивляясь своей решительности. — Положите, пожалуйста, патроны обратно в коробку.
— Почему?
— Я не хочу, чтобы случилось несчастье. Прошу вас, положите патроны обратно.
Кора раздраженно пожала плечами, но послушалась. Потом снова уселась на кровать и, взяв пистолет в руку, попыталась нажать на курок.
— Почему он не работает? — спросила она, наморщив лоб.
— Курок тугой, — ответил он. — Нужно сильнее нажимать.
Она сделала еще попытку, но опять без успеха.
— Подождите, я покажу вам, — он взял пистолет из ее рук и осмотрел его. — Вот так. Нужно просто снять предохранитель. Но я пока не обращал на это внимания, поскольку пистолет не был мне нужен. А теперь достаточно лишь дотронуться до курка, и раздастся выстрел.
— А как нужно обращаться с предохранителем? — спросила Кора.
Джордж присел рядом с ней на кровать и объяс нил.
— Все очень просто, но лучше держать пистолет на предохранителе. Тогда ничего не случится.
— А вы что, боитесь, как бы чего не случилось? — в ее голосе слышалась насмешка. — Вы боитесь даже незаряженного пистолета.
— Предосторожность никогда не помешает, — коротко ответил Джордж и взял пистолет в руки. При этом он слегка притронулся к ней, и его обожгло, словно пламенем. Ему страстно захотелось сжать ее в объятиях. Он резко встал и спрятал пистолет обратно в комод. — Надеюсь, что теперь вы мне верите? — спросил он со смущенной улыбкой.
— Верю, — ответила Кора и снова улеглась на кровать.
— Ого! Начался дождь! — воскликнул он, посмотрев в окно.
— Ну и черт с ним! — она подняла голову. — Сильный?
— Боюсь, что да, — он выглянул в окно. — И судя по всему, зарядил надолго. Я могу одолжить вам свой плащ, но вы все равно промокнете.
Поскольку она ничего не ответила, он оглянулся через плечо. Кора лежала на кровати на спине и смотрела в потолок.
— Кровать удобная, — сказала она словно самой себе. — Думаю, что мне придется остаться здесь на ночь. Во всяком случае не промокну. К тому же Сидней все равно вернется поздно, а я устала.
Джордж тяжело задышал. Кровь молоточками застучала в висках.
— Вы хотите остаться здесь?
Лишь теперь, казалось, она заметила его присутствие.
— А вы что, имеете что-то против?
— Вы собираетесь спать в моей кровати?
— А где же? Уж не на полу ли?
— Нет, нет! Конечно, нет! Я не это имел в виду. Я только не знаю, как это здесь воспримут… — Джордж замолчал от волнения.
— О, я уйду рано утром, очень рано, — равнодушно ответила Кора. — Меня здесь и не увидят.
— Да, да, конечно.
«Невероятно, — подумал он. — Она хочет у меня спать, а я веду себя как настоящий идиот». И внезапно им овладела странная слабость. Все шло не так, как он себе представлял. В своих мечтах он проводил бесчисленные ночи со множеством женщин, но после долгого ухаживания. Это и было самым волнующим в любви. Но Кора говорила об этом так холодно и равнодушно, что ему стало даже страшно, хотя его и пожирал внутренний огонь.
— Ну так как? — спросила она нетерпеливо. — Решай. Могу я остаться?
Джордж медленно подошел к кровати.
— Конечно, — сказал он и нагнулся над ней. — Я очень рад этому, Кора.
Первый раз он назвал ее по имени, и это осчастливило его. Кора — красивое имя.
Она посмотрела на него и зевнула.
— А вам удобно будет спать в кресле?
Он оторопел.
— Или у вас есть еще одна кровать? — сказала она и, увидев выражение его лица, села на кровати. — О, Боже мой, неужели вы подумали, что я буду спать с вами?
Джордж лишь смотрел на нее, оторопелый, смущенный и несчастный. Она свесила ноги с кровати.
— Я ухожу, — сказала она. — Я совершенно забыла, что вы меня еще не знаете.
Он покачал головой.
— Нет, оставайтесь. Это я виноват. Для меня не составит труда поспать в кресле.
Он снова подошел к окну и выглянул в него, стараясь прийти в себя после шока и разочарования. Она, конечно, была права. В известном смысле он был даже рад, что неправильно понял ее, думая, что она так быстро хочет ему отдаться. Как она была уверена в себе!
Так же, как и Сидней. Выбросила его из его же собственной кровати, спокойно предложила ему спать в кресле, совершенно не подумав о его удобствах. Возможно, она чувствовала, что он робел перед женщинами? Возможно, она и была так спокойна потому, что была уверена, что он никогда не найдет в себе мужества настоять на своем? Нет, это было маловероятно. Как могла быть женщина до такой степени уверенной?
Она стояла рядом с ним.
— Если вы хотите, я уйду, — сказала она. — Я не имею права вас стеснять. Я ужасная эгоистка. Если вы не хотите спать в кресле, то просто выкиньте меня за порог.
Как будто он мог сделать такое.
— Нет, нет, — горячо возразил Джордж, — я буду очень рад, если вы останетесь. И простите мне мое поведение. Я уже стыжусь этого…
Она посмотрела на него. Что было в этом взгляде? Презрение? Он пытливо посмотрел ей в лицо, но оно ему ничего не сказало.
— Мои друзья хорошо меня знают! — пояснила она. — Я просто забыла, что мы с вами познакомились только сегодня. Я наверняка вас не интересую. У вас, наверное, полно подружек.
— Ну что вы! — запротестовал он. — Я только…
— Я вообще не сплю с мужчинами, — продолжала она, не обратив внимания на его раздражение. — Я должна чувствовать себя независимой. Я ничего не беру, но и ничего не даю.
Он промолчал. Да и что можно было ответить на это?
Глава 8
Джордж еще спал, когда Элла принесла ему чай. Она подняла занавески. Он проснулся и сонно заморгал глазами. Ничего не ответив на ее слова, он дождался, пока она ушла. Потом встал с кресла и открыл Лео дверь. Суставы ломило после ночи, проведенной в кресле. Но это были пустяки. Ночь эта все-таки была чудесной. Он снова улегся в постель и принялся за чай. В комнату проскользнул Лео.
— Привет, старый бродяга, — сказал Джордж и прищелкнул пальцами.
Но Лео подозрительно повел носом и посмотрел на Джорджа своими большими боязливыми глазами. Духи Коры, судя по всему, были не в его вкусе.
— Иди ко мне, Лео, — сказал Джордж. — Иди скорее!
Но Лео повернулся и выскользнул из комнаты. Джордж окликнул его еще раз, но кот исчез.
Немного огорченный, Джордж снова принялся вспоминать о прошедшей ночи. И эти воспоминания вытеснили из его головы Лео. Он жаждал пережить такую ночь еще раз, но так, чтобы Кора была уже его.
Несмотря на неудачное начало, эта ночь была бесподобной. Никогда еще в своей жизни он не говорил так много. Кора говорила немного, но она умела слушать. А он все время боялся, как бы ей не наскучить. Даже теперь он еще не мог поверить, что так хорошо зарекомендовал себя в ее глазах. Она хотела побольше знать о его жизни в Штатах. Это было, когда она легла на кровать. Перед этим он одолжил ей свою пижаму, а сам вышел, пока она переодевалась. Когда он, слегка смущенный, вошел в комнату, то был совершенно очарован ее видом. Она закатала рукава пижамы и натянула одеяло до самого подбородка. Ее черные волосы раскинулись по подушке, и, когда он вошел, она улыбнулась немного насмешливо.
Джордж улегся в кресло, положив ноги на стул и набросив поверх них свое пальто. Они попивали пиво и беседовали. Кора очень интересовалась его приключениями в Америке, и Джордж был слишком счастлив, чтобы думать об осторожности. Он начал рассказывать ей все, что вычитал из книг про гангстеров. Никогда еще слова так легко не слетали с его губ. Он рассказывал ей обо всех: о Нельсоне по прозвищу Детское Личико, о Фрэнке Келли, Роджере Тоуки, Джеке Флегле.
Рассказывал о насилии и перестрелках, о полицейских сиренах, о мчащихся машинах, о погонях и бегствах.
— А однажды, когда я, ничего не подозревая, шел по улице, меня внезапно затащили в машину, в которой сидело трое людей. Они завезли меня в лес и сказали, что пробил мой смертный час, — разливался он соловьем. — Я до сих пор вижу перед собой этих людей. Одного из них звали Винингер, коренастый парень с животиком и шрамом на лбу. Другой был Клод Марроу, злой и тощий, с ушами, как у летучей мыши. И третий — Густав Бангарт. Да, эти парни были жестоки и опасны. Дело принимало для меня плохой оборот. Терять мне было нечего. Я неожиданно бросился на Винингера и вырвал у него из руки пистолет. Так быстро я еще никогда в жизни не действовал. Мне удалось использовать их минутное замешательство. Я бросился в лес и скрылся.
Да, никогда еще он так охотно не разглагольствовал, а она слушала его с напряженным вниманием, не прерывая его ни словом. И ее интерес еще больше пришпоривал его фантазию.
— Я очень рада, что вы мне все это рассказали, — заметила Кора, когда Джордж наконец замолчал. — Именно таким я вас себе и представляла.
Потом он осторожно перевел разговор на Сиднея. Он хотел больше узнать о нем: что он делал, где жил, как они уживаются вместе… Но Кора рассказала совсем немного, словно предчувствуя опасность. Она сама немного знает о нем, сказала она. Он человек в себе. И у них никогда не было денег. Во всяком случае, так утверждал Сидней. Сама она не работает, а ведет домашнее хозяйство. И у них есть квартира неподалеку от Рассел-сквер. Джорджу неплохо было бы как-нибудь забежать к ней, но лучше, когда Сиднея не будет дома. Джорджу почему-то показалось, что она боится брата.
— Он очень самолюбивый, — объяснила она. — И мы часто спорим.
Но когда он захотел узнать подробности, она переменила тему разговора.
— А Сидней не будет беспокоиться, когда заметит, что вы не ночевали дома? — спросил Джордж.
— Он никогда не беспокоится. Никогда не думает о других.
— А откуда у него этот шрам? — спросил он, набравшись мужества, чтобы задать вопрос, который давно беспокоил его. — Ему самому, наверное, будет неприятно, если я задам ему этот вопрос.
— С ним произошел несчастный случай, — коротко ответила Кора.
— Я так и думал, — сказал Джордж. — И это, наверное, произошло недавно?
Кора промолчала. Мгновение он находился в нерешительности, потом все-таки спросил:
— И как же это произошло?
— У него есть враги, — ответила она.
Джордж удивленно поднял брови.
— Враги? — непонимающе повторил он.
— Послушайте, я уже хочу спать, — резко заметила она. — Погасите свет!
Джордж поднялся и направился к выключателю. А проходя мимо кровати, он остановился.
— Вам удобно?
— Да. Погасите, пожалуйста, свет.
Джордж вздохнул. Все было бы намного романтичнее, если бы она не вела себя так сухо. Он пока еще не мог спать. Вся обстановка слишком взбудоражила его. Если уж она не хочет больше беседовать, то он бы с удовольствием посидел на ее постели и просто смотрел бы на нее. Погасив свет, он ощупью добрался до своего кресла.
— Для вас это, вероятно, ничего не значит, — сказал он наконец после долгого молчания.
— О, Боже ты мой! — сказала она нетерпеливо. — Что вы под этим подразумеваете?
— Ночевать у меня…
Джордж был рад, что было темно, потому что он с неудовольствием заметил, что снова предательски краснеет.
— У меня еще никогда не ночевала ни одна девушка…
— Вы простой человек, не правда ли? — сказала она. — Вы, наверное, считаете все это романтичным?
Джордж почувствовал, что его еще больше тянет к ней. Значит, она могла быть и приветливой, правда, на свой особый лад.
— Конечно, — признался он. — Для меня это был прекрасный вечер. Вы даже не подозреваете, как много он для меня значит.
— Почему?
— Вы так же одиноки, как и я. В большинстве случаев я совершенно один, трудно схожусь с другими людьми. До сегодняшнего дня я не знал никого, к кому бы меня так тянуло.
Он нервно кашлянул, испуганный своей смелостью. Слова эти просто вырвались у Джорджа. Как Кора отнесется к его словам? Примет их мягко или сурово? Она ничего не ответила. Джордж с беспокойством ждал, а потом с разочарованием понял, что она не захотела отвечать.
— Вы, вероятно, считаете меня дураком, — продолжал он с горечью. — Возможно, я действительно таков. Многие считают, что у меня не все дома, из-за того что я сильно привязан к Лео. Раньше я так же думал о людях, которые чересчур любили животных. Но Лео — это нечто иное. — Джордж уставился в темноту, пытаясь увидеть ее. — Когда человек одинок, он всегда привязывается к животным. Ведь они все понимают и ничего не требуют. Если человек не желает разговаривать, они спокойно сидят, оставив его в покое, просто составляя компанию, а когда человек хочет уйти, они ему не мешают. Лео — мой лучший друг, но он все-таки кот, а не человек, с которым можно поговорить. Верно?
Кора ничего не ответила. Он немного помолчал, а потом снова повторил вопрос:
— Правильно я говорю?
— Что правильно? — сонным голосом спросила она.
— Нет, нет, ничего! Вы уже засыпали, не так ли? Не сердитесь на меня. Мне так редко представляется случай поговорить с кем-нибудь.
— Это видно, — ответила она хмуро и повернулась к стенке.
Но он не мог оставить ее в покое. Было только одиннадцать часов.
— Кора? — сказал он, закурив сигарету.
— Да?
— Мы еще увидимся?
Джордж смутно увидел, что Кора села на кровати.
— Если уж вы курите, то можете угостить и меня, — сказала она. — А потом я буду спать. И если вы будете мне мешать, я выкину вас за дверь.
Он дал ей сигарету. Пламя спички осветило ее лицо. Кора взглянула на него своими усталыми глазами. Взглянула без всякого выражения.
— Вы не возражаете, чтобы я называл вас Корой? — спросил Джордж, склонившись над ней.
— Можете называть меня, как вам хочется, — ответила она и снова улеглась.
Он присел на край кровати.
— Мы еще увидимся? — снова спросил Джордж.
— Почему бы и нет? — равнодушно сказала Кора. — Только Сидней не любит, когда к нам приходят люди.
— Не любит? Почему?
— Спросите его об этом сами.
— Но это еще не значит, что мы больше не увидимся?
— Что с вами такое? — спросила она. — Ведь у вас много девушек.
— Нет, — ответил Джордж, стараясь искренне сыграть свою роль. — Я не очень-то люблю женщин. Но вы не такая.
— Вот как? — в ее голосе появились нотки интереса. — Что вы имеете в виду?
Джордж смутился. Что он имел в виду? Он и сам этого не знал.
— Вы — удивительная девушка, — медленно сказал он. — Самая удивительная девушка, с которой я когда-либо встречался.
— Ну что вы! — сказала она почти мягко. — Это вы преувеличиваете.
— И тем не менее это так, — ответил он, ободренный ее тоном. — Вы очаровательны. Такая свободная и независимая. Вы знаете, чего хотите. Вы девушка… интересная.
Кора долгое время молчала. Джордж со страхом подумал, уж не оскорбил ли он ее. Потом она сказала:
— Уж не влюбились ли вы в меня, чего доброго?
Он сжал руки в кулаки.
— Я полюбил вас по-настоящему. С первого взгляда…
— Как глупы мужчины, — заметила она доверительным тоном, словно разговаривала с женщиной. — Глупы все, которые мне это говорили. А их сотни!
— Охотно верю, — заверил он ее. — И вам нечего беспокоиться. Такая женщина, как вы, на меня даже и не посмотрит…
— Вы не слишком высокого мнения о себе, — констатировала она с оттенком презрения. — Почему вы решили, что не посмотрит?
— Но ведь это так и есть.
— Почему вы решили?
— Ах, все равно, нет смысла говорить об этом. Вы спросили, не влюбился ли я в вас, и я ответил «да». А вы меня не любите, так?
— Конечно, нет, — ответила Кора. — Но это еще совсем не значит, что я вас не могу полюбить.
Джордж уставился на нее.
— Что?
— Не будьте таким непонятливым, — нетерпеливо ответила она. — Я сказала, что это совсем не значит, что я когда-нибудь не полюблю вас.
— И такое действительно возможно?
— Если вы будете вести себя как кролик, то, конечно, нет. Ни одной женщине не нравится, если на нее пялят глаза, как на редкое животное.
Джорджа даже затрясло. Какой же он был дурак! Он неожиданно схватил ее своими руками.
— Кора… Кора… — он неловко приподнял ее на кровати и поцеловал.
Она не сопротивлялась, прислонившись к его руке. Ее духи пьянили его. Он почувствовал нежную мягкость ее щеки, и сердце его забилось как бешеное.
— Я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал ее в шею, крепко прижав к себе.
Какое-то время они находились в таком положении, а потом она его оттолкнула.
— Иди к себе, Джордж, — сказала она. — Для первой ночи достаточно.
Но он не хотел уходить и взял ее за руку.
— Я люблю тебя, Кора. Дай мне еще раз поцеловать тебя, — умолял Джордж.
— Нет, достаточно, — резко сказала она. — Вот, выброси это. Она отдала ему окурок сигареты. Он взял его и пошел по комнате к камину. Колени его подкашивались, и сам он находился словно в трансе. Выбросив окурок, он вернулся к кровати и уставился в темноту.
— Мы еще увидимся? — спросил он, опасаясь, что все лопнет, как мыльный пузырь, как и все, что было до этого.
— Увидимся, — ответила она и зевнула. — А теперь я буду спать.
— А что вы скажете Сиднею?
— Ему совсем не надо об этом знать.
Эти слова взволновали его так сильно, как если бы она призналась ему в любви. У них теперь будет тайна. Тайна от Сиднея. И это еще теснее будет их связывать.
— У тебя есть телефон?
— Угу.
— Я могу тебе позвонить? Мы могли бы погулять.
— Хорошо.
— Тогда скажи мне номер.
Джордж начал лихорадочно искать бумагу и карандаш.
— Он есть в телефонной книге. «Харрис и сын». Пищевые продукты. Мы живем над магазином.
— Чудесно. «Харрис и сын». Это легко запомнить.
— А теперь отправляйся наконец спать, — сказала Кора. — Если ты скажешь еще хоть слово, я по-настоящему рассержусь.
— Хорошо, хорошо, — сказал Джордж с радостью. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи!
Он ощупью добрался до своего кресла, улегся в него и закрыл глаза. Он был слишком возбужден, чтобы заснуть. Капсула одиночества, в которой он находился до сих пор, внезапно лопнула. С сегодняшнего дня его жизнь изменится. С Корой он никогда не будет одинок. Когда у него появится потребность с кем-нибудь поговорить, ему достаточно будет позвонить ей. Даже если у него не будет денег, чтобы пригласить ее куда-нибудь, он может ей просто позвонить. В любое время. Она была просто очаровательной женщиной, от которой даже дух захватывало. А Сидней не будет ни о чем знать… Какие-то странные у нее с ним отношения. Что она имела в виду, когда сказала, что у него есть враги? Какие враги? Странно.
Он украдкой посмотрел в сторону кровати. Ему очень хотелось спросить ее еще кое о чем, но он решил не делать этого. Ведь она так быстро теряла терпение. Он может спросить ее об этом позже. А завтра он ей позвонит. Хотя бы только для того, чтобы дать ей понять, что он ее не забыл. Да, завтра он позвонит ей.
А потом он заснул. А когда проснулся в шесть утра, ее уже не было.
Глава 9
Последующие четыре-пять дней оказались для Джорджа волнительными, нервными и полными беспокойства. Он думал, что сможет поговорить с Корой по телефону по меньшей мере один раз в день, и они встретятся с ней через день или два. Но все вышло иначе.
Утром в воскресенье он усердно раздумывал, когда и как ей позвонить. До этого он договорился с Сиднеем, что они во второй половине дня поработают, так как большинство людей по воскресеньям были дома. Разумеется, надо было все устроить так, чтобы Сиднея в это время не было дома. Этого нужно было избежать. Поэтому Джордж решил позвонить в районе Уэмбли, тогда он мог быть уверен, что Сидней находится на работе. Он ориентировался в Уэмбли довольно хорошо и знал, что на перекрестке четырех улиц, где он должен был работать, находится телефонная будка. Сперва он хотел нанести пару визитов, а потом, когда уже будет уверен, что Сидней на работе, быстро побежит к будке и позвонит Коре. Он хотел сказать, как сильно любит ее, и договориться о встрече на следующий вечер.
Джордж как раз заканчивал обедать, когда в баре появился Сидней. Как только он увидел его бледное, суровое лицо, в нем шевельнулось беспокойство. Сидней кивнул ему и заказал свой неизменный лимонад.
— Хэлло! — сказал Джордж.
Сидней выхрюкал что-то невнятное и сразу перешел к делу.
— Вы видели Кору вчера вечером?
Джордж почувствовал, что предательски краснеет.
— Кору? — повторил он, а сам спрашивал себя со страхом, не рассказала ли она Сиднею, что они вчера с ней встречались.
— Вы что, глухой? — грубо спросил Брант. — И что это такое с вами? Вы весь красный, как помидор.
Джордж судорожно сглотнул. Он ненавидел Бранта, этого самодовольного и самоуверенного парня.
— У меня невралгия, — пробормотал он и отвернулся. — Внезапно вспыхивают боли и так же внезапно исчезают.
— Вы встречались с Корой? — повторил свой вопрос Брант.
— Я… я оставил для нее записку, — ответил Джордж. — Ей что, не передали ее?
— Передали, но эта маленькая стерва прошаталась где-то всю ночь.
Джордж вздрогнул и с печалью подумал, что Джордж Фразер — гангстер влепил бы за эти слова Сиднею пощечину.
— Нехорошо так говорить о своей сестре, — сказал он. — Возможно, она ночевала у друзей. Ведь дождь лил всю ночь как из ведра.
— У друзей? — повторил Сидней, и его холодные глаза испытующе посмотрели на Джорджа. — Почему вы решили, что у нее есть друзья?
— А разве их нет?
— Нет. Ни у меня, ни у нее. Нам не нужны друзья.
Что это, скрытая угроза со стороны Бранта?
Джордж почувствовал себя не совсем хорошо.
— Во всяком случае, записку я оставил, — сказал он. — Вы же так и просили меня сделать, не так ли? А больше я ничего не знаю.
— Да, я вас просил, — мягко сказал Сидней. — Вы и должны были только это сделать.
— Ия это сделал, — коротко заметил Джордж.
— Во всяком случае, она у меня теперь поостережется пропадать в следующий раз на целую ночь, — сказал Брант, словно самому себе.
Джордж выслушал это со страхом. Может быть, Сидней уже как-нибудь наказал свою сестру? А потом страх прошел, уступив место злости. Может быть, этот подлый и опасный парень ударил ее?
— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.
— Очень просто, — ответил Сидней. — Теперь она знает, что ее ожидает, если она снова пропадет на целую ночь.
«Может быть, он ей только пригрозил?» — подумал Джордж, и его злость улеглась. Во всяком случае, он теперь понимал, как они с Корой должны быть осторожны. Его предположение, что Кора боялась Сиднея, сейчас получило подтверждение. Он посчитал за самое умное переменить тему разговора и начал говорить о работе, которую они должны были выполнить во второй половине дня.
А его желание поговорить с Корой по телефону становилось все сильнее. Он хотел узнать от нее, что у них произошло с Сиднеем. Если она нуждается в защите, он готов был сразу же предоставить ей эту защиту. И если Сидней ее избил, он должен будет отплатить ему за это. Как именно, он еще не знал, но у него еще было время подумать над этим.
Прибыв в Уэмбли, Джордж понял, что добраться до телефонной будки будет намного сложнее, чем он думал. Во-первых, дома, которые он должен был посетить, лежали на противоположной стороне улицы, а во-вторых, Сидней, казалось, вел свои переговоры не в домах, а в палисадниках. Джордж так жаждал поскорее поговорить с Корой и был так озабочен тем, что Сидней заметит, как он проскользнет к телефонной будке, что вел себя с потенциальными клиентами довольно неловко, и за четыре визита не получил ни одного заказа. «Сумасшествие какое-то, — подумал он. — Так дальше продолжаться не может. Просто пойду сейчас к телефону, а если он поинтересуется зачем, скажу, что мне нужно договориться с друзьями». И он поспешил вниз по улице к телефонной будке. Внезапно из одного из домов вышел Брант. Джордж продолжал идти к телефонной будке, но почувствовал, что ему сразу стало жарко.
— Куда это вы?! — крикнул Брант.
Джордж оглянулся.
— Нужно позвонить, — бросил он, не останавливаясь.
Он заметил насмешливую улыбку Сиднея и отвернулся. Подозревал ли он, кому он собирается звонить? Нет, наверняка нет, а если и подозревал, то тут все равно ничего не изменишь. Он просто не мог больше ждать.
Прошло довольно много времени, пока он нашел в телефонной книге нужный ему номер. В будке было душно, и он то и дело посматривал на улицу, опасаясь, как бы Брант не последовал за ним и не спросил, кому именно он собирается звонить. Наконец он нашел номер телефона «Харриса и сына» и набрал его. Сейчас он услышит ее холодный возбужденный голос… Какое все-таки чудесное изобретение — телефон! Он нетерпеливо ждал. Почему никто не снимает трубку? Гудок следовал за гудком. Джордж упорно оставался стоять, прижимая трубку к уху, весь потный и растерянный. А потом он вспомнил, что сегодня воскресенье. Магазин ведь был закрыт! И как он мог об этом забыть? Он разочарованно повесил трубку и вышел. И он никогда не сможет звонить ей по воскресеньям. Воскресенье, которому раньше он так радовался, теперь должно стать самым длинным и ужасным днем его жизни.
И действительно, такого неудачного дня он раньше никогда еще не переживал. Люди встречали его грубо и невежливо, многих не было дома, другие не отвечали на его звонок, хотя Джордж видел их за занавесками. А в тех случаях, когда он все-таки мог говорить с людьми, он так терялся, что не смог заключить с ними ни одного договора. Вернее, почти ни одного. К концу дня он сделал все-таки одну подписку, в то время как Брант со своей обычной насмешливой улыбкой показал ему, что оформил три подписки.
В понедельник все было не намного лучше. С самого утра его трясло от волнения. Как только он и Брант в четыре часа прибыли в Уэмбли, он сразу же побежал к телефону.
— Алло? — раздался в трубке мужской голос.
— Попросите, пожалуйста, мисс Брант, — сказал Джордж.
— Кого?
— Мисс Брант, — повторил он погромче.
— Сейчас не могу. Мне некого послать наверх.
— Но я должен поговорить с ней, — настаивал Джордж.
— А я не могу оставить магазин средь бела дня. Кроме того, в моем возрасте я не могу подниматься по лестнице. Позвоните позднее, когда моя жена будет на месте.
— Это меня не устраивает, — сказал Джордж со злостью. — Насколько я знаю, мисс Брант имеет право пользоваться телефоном, и я бы хотел поговорить с ней сейчас.
— Ну хороню, хорошо, — сердито ответил старик. — Сейчас я ее позову. Не вешайте трубку.
Джордж снова стал ждать. В будке было невыносимо душно, и он распахнул дверцу. Потом он услышал в трубке голоса, но Коры все не было. Он прождал целых пять минут. Потом услышал голос человека, с которым разговаривал до этого: «Эмми, Эмми, тут спрашивают мисс Брант!» Ну теперь она скоро подойдет!
— Вы что, теперь оформляете договоры по телефону? — внезапно услышал он насмешливый голос Бранта.
Джордж вздрогнул, как будто его укусил тарантул. Он быстро обернулся. Сидней Брант небрежно стоял возле открытой будки и смотрел на него с насмешкой.
— А вы, оказывается, любитель поговорить по телефону, — сказал Брант. — А я-то думал, что для вас важнее всего работа.
— Алло? — услышал Джордж голос Коры.
Он перевел взгляд на Бранта. Пот стекал по лицу Джорджа, и он не знал, как ему поступить.
— Алло? Алло? Кто хочет со мной говорить? — нетерпеливо спросила Кора.
Он не мог говорить в присутствии Бранта. И почему тот не уходит?
— Наверное, звоните своей милой? — иронически спросил Брант. — О, Боже ты мой! Поглядели бы вы на себя в зеркало! Словно воришка, которого поймали с поличным! Ну ладно, не буду вас слушать.
— Алло? Алло? — снова выкрикнула Кора с раздражением.
Джордж отчаянным движением руки сделал знак Бранту, чтобы он ушел. Пожав плечами, тот неторопливо потрусил прочь, и, когда дверь будки закрылась, Джордж услышал в трубке какой-то щелчок. Кора пов
Во вторник и среду его тоже преследовали неудачи. Оба раза, когда он звонил, ему ответили, что Коры нет дома. В совершенном отчаянии он отважился снова позвонить ей в четверг, когда направлялся в «Кингс Армес». Через какое-то время трубку взял Сидней, и Джордж, словно укушенный змеей, сразу разъединил линию.
Уже пять дней он не виделся с ней и не разговаривал. А он-то думал, что никогда теперь не будет одинок! Однако выходило, что его положение стало еще хуже, чем раньше. Раньше он не испытывал такой тоски и такой жажды видеть Кору, не испытывал такого желания обнять ее и почувствовать на своих губах ее губы. Нужно было что-то предпринять… Так дальше не должно продолжаться. От его состояния страдала и работа. За последние пять дней он заработал только тридцать шиллингов, в то время как Сидней сколотил семь фунтов. Поэтому он решил, что в пятницу поговорит с Корой во что бы то ни стало. Даже если ему придется простоять в телефонной будке весь день. Джордж хотел просить ее провести с ним субботу: сходить в кино и поужинать вместе. Для этого он сохранил те десять фунтов, которые получил от Робинсона. Он не потерпит, чтобы она сама за себя платила. Сразу при встрече он ее поцелует, чтобы доказать ей, что он не трусливый заяц, а настоящий мужчина, который хорошо знает, как надо обращаться с женщиной.
Чтобы действовать наверняка и обязательно договориться с Корой, он даже решил не работать в пятницу. Бранту он заявил, что заболел: у него расстройство желудка.
— Думаю, что мне лучше посидеть дома, — сказал Джордж, уклоняясь от его испытующего взгляда. — Чувствую себя неважно.
— О'кей! — ответил тот, пожимая плечами. — Но тогда советую затянуть потуже пояс. На этой неделе вы заключили только один договор.
Было совершенно излишним напоминать Джорджу об этом неприятном факте, и он сказал себе, что с прилежанием и старанием возьмется за работу, как только поговорит с Корой. Для того чтобы продавать книги, нужно концентрировать свои мысли на разговоре с клиентом. А как он мог это сделать, если его пожирало желание увидеть Кору?
Как только он убедился, что Брант направился в Уэмбли, вернее, должен был со временем отправиться туда, Джордж покинул свою комнату и поспешил к телефонной будке, находящейся в конце улицы. В будке противно пахло дешевыми духами и потом. Кроме того, в ней было чертовски душно. Джордж даже не обратил на все это внимания. Он набрал номер магазина.
— Алло? — послышался в трубке уже хорошо знакомый Джорджу мужской старческий голос.
Он попросил позвать к телефону Кору.
— Она принимает ванну, — сказал мужчина, заставив до этого прождать Джорджа около четверти часа.
После этого он сразу же повесил трубку, и Джордж даже не успел сказать ему, что ей передать. Джордж с грустью отправился в бар, молча выпил кружку пива, сухо повел себя даже в отношении Глэдис и через полчаса, которые показались ему вечностью, снова вернулся к будке. Она оказалась занятой, и он с нетерпением ожидал, когда она освободится. Но человек в будке не торопился и проболтал добрых десять минут. Когда Джордж наконец дозвонился в магазин, продавец с яростью набросился на него.
— Послушайте, вы все время отрываете меня от работы. Я то и дело подхожу к телефону. Вы звоните каждый день. Если так будет продолжаться и дальше, я буду жаловаться…
Это означало, что о телефонных звонках узнает Брант. Возможно, он даже и сейчас догадывается, кто это так настойчиво звонит, и может сделать вывод, что ту ночь Кора провела у него. Перед его глазами предстал Сидней, когда тот стоял перед Робинсоном с бритвой в руке. Это нагнало на Джорджа страху.
— Но ведь я так ни разу и не говорил с ней, — оправдывался он перед хозяином магазина. — Я же не виноват, что ее постоянно нет.
— О, мисс, подойдите сюда! — внезапно крикнул старик. — Вас просят к телефону. Этот человек звонит уже несколько дней. Когда-нибудь должен этому быть конец!
— Алло! — сказала Кора. — Я слушаю.
Джордж понял, что она раздражена, но все равно было очень приятно слышать ее голос, даже если он был раздраженный и нетерпеливый.
— Говорит Джордж, — сказал он, заметив, что начал дрожать.
— И ты звонил сюда каждый день? — набросилась на него Кора.
— Да, — с робостью признался он.
— Мог бы сообразить, что у нас могут быть неприятности, если нам будут звонить каждую минуту.
— Прости меня, пожалуйста, но я обязательно должен был с тобой поговорить.
— Чего ты хочешь?
Было совсем не исключено, что она, находясь в таком раздражении, вообще откажется от прогулки с ним. Но тем не менее он должен был спросить это у нее. Не мог же он только пробормотать слова извинения и повесить трубку!
— Я… я подумал, если ты завтра ничем не занята, то… то, может быть, мы погуляем вместе? Конечно, если у тебя есть время и все такое прочее…
— А что это должно значить «все такое прочее»?
— Ну если у тебя не намечается ничего более интересного.
— Ах, вон оно что!
Воцарилось долгое молчание. Джордж ждал, что она скажет. Но она все молчала, и он, преодолев страх, отважился спросить:
— Ну как, согласна?
Она все еще была сердита на него за то, что его звонки, возможно, принесут ей неприятности от хозяина магазина.
— На что согласна? — спросила она.
— Встретиться завтра и погулять со мной. Мы бы могли сходить в кино, а потом где-нибудь пообедать.
— Я не могу выбрасывать свои деньги на кино.
— Я тебя приглашаю.
— О-о!
Снова последовала долгая пауза, потом он сказал:
— Что бы ты хотела посмотреть в кино?
— Боюсь, что в кино мне идти не придется, — сказала она уже помягче. — Завтра у меня совершенно нет времени.
Теперь пришел его черед сказать:
— О! Но поужинать с тобой мы могли бы?
— Да.
Его настроение сразу улучшилось.
— Чудесно! Куда же мы пойдем?
— Я знаю тут один маленький ресторанчик.
— Хорошо. А когда же мы завтра встретимся?
— В восемь часов в отеле, что напротив клуба «Джо».
Теперь, когда она дала согласие поужинать с ним, она сразу взяла бразды правления в свои руки. Ему это было безразлично. Он был счастлив, что она приняла его приглашение и не настаивала на том, что платить будет сама.
— Кора, — сказал он. — Кора, я очень рад.
Но она уже положила трубку. Но даже это не могло повлиять на его радостное настроение. Наконец-то после долгих дней и часов ожидания она согласилась пойти с ним в ресторан поужинать.
Глава 10
Прямая, как свечка, с высоко поднятой головой. Кора шагала по грязному переулку. Джордж трусил сзади. Перед старым зданием она остановилась. На железной двери золотыми буквами было написано: «Ресторан». Кора распахнула дверь и вошла. Джордж — за ней.
Помещение, где они очутились, было длинное и узкое. По обе стороны стояли столики. На стенах висели зеркала, пятнистые от сырости. На каждом столике стояла лампа с красным абажуром. За кассой сидела массивная женщина с растрепанными волосами. За стойкой возвышался высокий пожилой бармен в грязной белой куртке. Двое официантов скучали у стены. Народу было мало: крикливо одетые женщины с вызывающими взглядами и смуглые мужчины с какими-то деревянными лицами и в прекрасно сшитых костюмах.
Кора села за один из столиков спиной к стене. Джордж, следовавший за ней, почувствовал, как на него внимательно посмотрела женщина, сидевшая за кассой. По каким-то непонятным причинам ему не понравилась атмосфера этого сумрачного заведения. Он заметил также, что мужчины за столиками оторвали глаза от тарелок и украдкой поглядывали на Кору. На ней снова был грязный светло-синий пуловер и длинные темные брюки.
Их встреча в этот вечер произошла совсем не так, как представлял себе Джордж. Он зашел в ресторан отеля задолго до восьми часов и увидел, что Кора уже была там. Она пила виски с содовой и, казалось, была в плохом настроении. Разумеется, он ее не поцеловал, у него просто не хватило на это смелости. Как только она его заметила, сразу допила напиток и пошла ему навстречу.
— Пошли! — сказала она без всякого приветствия и улыбки. — Я хочу есть.
И не бросив на него повторного взгляда, она поспешила из ресторана. Смущенный и немного обиженный, Джордж последовал за ней. А она продолжала идти, словно его и не было рядом. Выражение ее лица было хмурое. Он решил, что будет лучше сейчас не заговаривать с ней. Он все равно не знал, что сказать, а судя по ее настроению, ее разозлили бы любые его слова. Вот он и трусил рядом с ней, пока они не добрались до маленького ресторанчика в Сохо. Он уже чувствовал, что этот вечер вряд ли пройдет так, как ему хотелось бы.
Он сел напротив нее лицом к стенке. Она взглянула мимо него на официанта, который равнодушно подошел к их столику. Не успел Джордж спросить, что бы она хотела на ужин, как она уже произнесла, не обратив на него никакого внимания:
— Устрицы, жареные бифштексы, салат и мороженое. Две бутылки рейнвейна. И, пожалуйста, побыстрее!
Официант удалился, не сказав ни слова.
«Она всегда знает, чего хочет», — подумал Джордж. Он должен был наконец сказать что-то. С тех пор как они встретились, он ведь ни словом с ней не обмолвился.
— Я очень рад видеть тебя, Кора, — начал он и спросил себя, удастся ли ему вывести ее из плохого настроения.
Лишь теперь Кора, казалось, заметила, что он находится рядом с ней.
— У меня плохое настроение, — сказала она и оперлась подбородком на руку. — Но сейчас оно пройдет.
Джордж облегченно вздохнул. Если она сама понимает, что у нее плохое настроение, значит, оно должно скоро пройти.
— Что вы скажете насчет коктейля? — спросил он. — Он сразу поднимет настроение.
Она с улыбкой посмотрела на него, но ничего не ответила. Но он заметил, что она упорно смотрит на один из столиков, стоящих в углу помещения. В глазах ее появилось упрямство. Джордж с удивлением бросил взгляд на человека, который сидел за этим столиком. Это был высокий, стройный блондин с кожей, как кровь с молоком, и глазами газели. На нем был темно-зеленый костюм с тщательно отутюженными складками на брюках. Джордж снова повернулся к Коре. Теперь она смотрела не на мужчину в углу, а на него самого. И снова он почувствовал во взгляде ее серых глаз, что она смотрит на него как на редкое животное в зоологическом саду.
Официант принес заказанные коктейли.
— Прозит! — Джордж поднял свой бокал. — Я ужасно рад этому вечеру!
Она посмотрела на него. Губы ее улыбались, но глаза оставались холодными. Они выпили. Когда Джордж поставил свой бокал, он заметил, что Кора снова скользнула взглядом по блондину в углу. «И почему она все поглядывает на этого противного парня? — спросил он себя. — Она же не может таким заинтересоваться! Сразу видно, что это испорченный маменькин сынок и ничего больше». Может быть, ей скучно? Он должен попытаться привлечь ее внимание к себе.
— Я боялся за тебя, — сказал он, нагнувшись над столом. — Тебе здорово попало за то, что ты провела ночь у меня?
— Попало? — она подняла брови. — Ты так говоришь, словно я ребенок. Я могу делать все, что захочу.
Удивленный, Джордж глотнул мартини. По словам Бранта, у него сложилось совершенно иное впечатление. Он внимательно посмотрел на нее.
— Как говорил Сидней…
— Ну его ты можешь вообще не слушать. Он вечно хвастает, что держит меня в руках. На самом же деле каждый занимается своими делами.
Джордж был убежден, что она лгала, но уличать ее в этом не было никакого смысла.
— И все равно я беспокоился. К тому же я ведь не знал, что телефонные звонки могут доставить тебе неприятности.
— Будет лучше, если ты впредь не будешь звонить, — сказала она. — Старик Харрис этого не любит.
Появился официант с устрицами. Когда он ушел, Джордж тихо спросил:
— Я так хотел с тобой поговорить. Ты же сказала, что я могу позвонить…
— А, перестань, — резко сказала Кора и отправила устрицу в рот.
Да без всякого сомнения, она в плохом настроении.
Он внимательно посмотрел на нее. Она выглядела усталой и раздраженной. Глаза беспокойно блестели.
— Что ты так уставился на меня? — спросила она.
— Ты чудесная, Кора, — сказал он. На него в этот момент нахлынула волна любви к ней. — Только с тобой что-то происходит. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь?
— Что происходит?
— Ты очень нервничаешь.
— Вот как? — она неожиданно рассмеялась. — Просто у меня плохое настроение, вот и все.
Он видел, что ей стоило большого труда сказать все это спокойно, и поэтому его беспокойство не проходило. Он видел, ее что-то угнетает. И она страшно боялась, что он это заметит.
— Я сегодня поздно проснулась, — продолжала Кора, — и поэтому у меня весь день все валится из рук.
Когда официант появился с вином, она выпила свой коктейль.
— И это действительно все? — спросил Джордж.
— Конечно, — ответила она снова нетерпеливо. — Просто был очень сумасшедший день, и я устала.
— Ну хорошо, — сказал Джордж, который теперь был совершенно уверен, что она что-то от него утаивает. — Вино улучшит твое настроение.
А потом он заговорил на ту тему, в которой мог блеснуть, — о преступности в Америке. Он с большей охотой заговорил бы с ней о любви, сознался бы, что все эти истории о насилиях были лишь плодом его воображения и фантазии и что на самом деле он — простой человек, как и все, и что он любит ее всем сердцем. Но он знал, что все эти сантименты в настоящий момент, когда она была так безучастна, холодна и напряжена, могут вызвать только катастрофу. Пока он рассказывал, она курила одну сигарету за другой. К еде она почти не притронулась, зато много пила и слушала его истории с безучастным видом, опершись на руки подбородком.
Джордж так увлекся своим рассказом, что, лишь когда в ресторане потушили огни, он с удивлением констатировал, что уже половина двенадцатого и что он немножко пьян. Ресторан постепенно опустел, и в зале находилась только пожилая женщина за кассой, бармен, официант и молодой блондин за угловым столиком.
— Я думаю, что нам пора идти, — сказал Джордж с сожалением. — И я снова слишком много говорил. Надеюсь, что ты не скучала?
Кора покачала головой. Ее лицо раскраснелось от вина, и когда она говорила, от нее пахло спиртным.
— Я рада, что ты так много мне рассказал, — ответила она.
Потом она снова взглянула на блондина, который сидел в углу, и до сознания Джорджа дошло, что она постоянно бросала взгляды на парня, пока он рассказывал ей свои истории.
— Ты знаешь этого человека? — спросил он.
Она посмотрела куда-то вдаль.
— Интересно, сейчас дождь не идет?
Джордж наморщил лоб.
— Надеюсь, что нет, — и потом посмотрел в окно. По стеклу бежали капли. — Все-таки идет, — сказал он. — Вот не везет нам! Всегда, когда мы вместе, идет дождь!
— Черт бы его подрал! Надеюсь, что мы найдем такси.
Джордж сделал знак официанту. Расплатившись, он поднялся.
— Ну пошли!
Кора вздохнула и поднялась. Джордж был удивлен, увидев, что она шаталась. Мартини и вино, видимо, ударили ей в голову. Честно говоря, он и сам был не совсем трезвым.
— Осторожно, — сказал он, беря ее под руку. — Главное — не торопиться.
— Придержи язык! — прошипела она свирепо.
Глаза ее засверкали, и Джордж был удивлен этой ее вспышкой и молча уставился на нее. А она неуверенно пошла по проходу между столиков. Он слышал, как она тихо ругалась про себя. Его удивило такое ее внезапное превращение. За столом она казалась абсолютно трезвой, но теперь она производила впечатление совершенно пьяной.
Что она намеревалась делать? Джордж стоял и наблюдал за ней. А она подошла к столику и уставилась на блондина, скрестив на груди руки. Тот с любопытством посмотрел на нее.
— Ну, — сказала она громко, — теперь, надеюсь, вы знаете, как я выгляжу?
Блондин осмотрел ее сверху донизу и отвернулся с насмешливой улыбочкой.
— Вы слышали, что я сказала? Вы — противное пресмыкающееся! — пронзительно закричала Кора. — Весь вечер только и делали, что раздевали меня своими взглядами!
Джордж готов был сквозь землю провалиться. Неужели она совсем спятила?
Блондин стряхнул пепел с сигареты на пол. Он все еще улыбался, но глаза у него были холодные.
— Иди-ка ты домой, малышка, — сказал он. — Иначе ведь я могу стать неприятным.
— Вонючее дерьмо! — завопила она и выпустила в него целую обойму ругательств.
Блондин перестал улыбаться.
— Вы совершенно пьяны, — сказал он. — Уходите немедленно, пока я не приказал вас выбросить отсюда.
Кора схватила стакан с вином, который стоял на столике, и выплеснула его в лицо блондину.
Где-то в доме зазвонил звонок. Джордж слышал его, видел он и обслуживающий персонал, который стоял в неподвижности. С тяжелой потенциальной угрозой блондин уставился на Кору. Вино текло по его лицу на пиджак и рубашку. Потом открылась дверь, и в зал вошли два человека. Они были похожи на греков — резкие черты лица и иссиня-черные волосы.
— Ты мне за это заплатишь, пьяная девка, — сказал блондин.
Джордж поспешил на помощь Коре. Его трясло от страха, но он все-таки не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось.
— Кора! — воскликнул он и схватил ее за руку. — О, Боже мой, Кора!
Он почувствовал, что ее тоже трясет, и понял, что она так же испугалась, как и он.
— Уведи меня отсюда, Джордж! — воскликнула она и вцепилась в его руку. — Не позволяй им что-нибудь сделать со мной!
Ее отчаяние придало Джорджу сил. Он загородил ее собой и посмотрел обоим грекам в глаза.
— Не волнуйтесь понапрасну, — сказал он. — И прошу вас простить ее. Она просто не сознавала, что делала.
Блондин поднялся. Теперь его лицо было белым от ярости.
— Займись этим парнем, Дик, — сказал он, — а я займусь девчонкой.
Джордж был в отчаянии и кипел от ярости. Кору они не получат! Сперва они должны будут убить его! Если бы у него с собой был пистолет!.. Он подтолкнул Кору к стене и встал перед ней, сжав кулаки. Потом посмотрел на двух коренастых мужчин, которые, казалось, лишь ждали распоряжения своего хозяина. Блондин все еще стоял за своим столиком, вытирая лицо салфеткой и отряхивая пиджак.
— Не вздумайте только делать глупости, — сказал Джордж. — Я никого не хочу ранить.
Блондин рассмеялся.
— Врежьте ему, этому жирному дураку! — резко приказал он. — Покажите ему, что вы можете!
Один из греков начал приближаться к Джорджу. Тот размахнулся со всех сил, но удар пришелся в пустоту, потому что грек успел отскочить в сторону. Кора вскрикнула и вцепилась в Джорджа, тем самым мешая ему действовать. А в следующий момент в сумрачном свете зала мелькнула сталь длинных ножей. Вид металла словно парализовал Джорджа. Его охватил непреодолимый ужас. Снова сверкнул металл, и он почувствовал жгучую боль. «Они меня убьют», — успел подумать он и бросился вперед, словно раненое и испуганное до смерти животное. Потом он услышал крик Коры. Он уже лежал на полу и тяжело дышал. Кто-то бросился на него и прижал его к пыльному ковру.
— Не двигаться! — сказал грек. — Она сейчас вернется.
Джордж не шевелился. А потом до него донесся дикий крик, который тотчас же оборвался, словно зажатый безжалостной рукой. Он тихонько шевельнулся.
— Не двигаться! — снова приказали ему.
Что они хотят сделать с ней? Тишина в зале и во всем доме испугала его. Где-то тикали часы, и ему казалось, что он уже несколько часов лежит на этом вонючем ковре. Потом грек внезапно поднялся.
— О'кей! — сказал он и ткнул Джорджа под ребро. — Теперь ты можешь встать.
Джордж поднялся. Машинально он вытащил свой носовой платок и обвязал им свою кровоточащую рану на левой руке. Потом открылась дверь, и другой грек втолкнул Кору обратно в зал.
Через какое-то время они уже были на темной улице под дождем. Кора вся как-то сломалась. Ее длинные волосы сбились и закрыли лицо. Какое-то время она так и стояла не шевелясь, и дождь падал на нее.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Джордж, забыв о своей ране и боясь дотронуться до нее.
Она уставилась на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Потом, словно лунатик, зашагала по тротуару взад-вперед.
— Кора, что с тобой! — спросил он. — Скажи же наконец!
Сейчас они стояли прямо под фонарем. Внезапно она выпрямилась, как струна. Лицо ее было искажено. С ее губ сорвался какой-то шипящий звук. Наконец она выдавила из себя:
— Они набросили мне подушку на лицо и избили меня палкой! Да, да, именно это они и сделали! Это меня-то! Они у меня еще поплатятся, ох, поплатятся!
И эта светлая собака!.. Он знал, что они хотят сделать!.. Я всех их убью! Всех!..
И она начала плакать от боли и бешенства.
Глава 11
Позднее Джордж никак не мог вспомнить, как они добрались до маленькой квартирки, расположенной над продовольственным магазином. Он помнил только, что поймал такси, а вся поездка выпала у него из памяти. Помнил еще и о том, с какими муками они поднимались по лестнице, помнил дикий стук Коры в дверь и сердитый голос Бранта, который крикнул:
— Да, да! Открываю! Перестаньте барабанить в дверь!
В проеме двери появился Брант в грязном белом халате, который удивленно смотрел на них, ничего не понимая. Джордж сделал шаг вперед, его колени подогнулись и он упал на пол. Прежде чем потерять сознание, он еще услышал крик Коры:
— Подлая собака! Ты сказал, что они до меня не дотронутся! Ох, как я тебя ненавижу! Как ненавижу!
Он совершенно не знал, сколько времени находился без сознания. Когда он открыл глаза, было уже светло и он лежал на полу, накрытый одеялом и с подушкой под головой. Джордж медленно сел и огляделся.
Почувствовав боль, убедился, что рука его перевязана, а на лице наклеен пластырь. Он осторожно поднялся. Все было не так уж плохо. Джордж внимательно осмотрелся в чужой комнате. Она была грязной и неубранной. На каминной полке лежал толстый слой пыли. На столе, у стены, лежали кипы старых газет, стояла немытая посуда и пустые бутылки. У окна жужжал рой мух.
— Хэлло! — спокойно сказал Брант. — Как поживаете, бесстрашный боец?
Джордж заморгал. Брант стоял у двери с каким-то холодным и опустошенным лицом.
— Кажется, я был без сознания? — сказал Джордж, встал, а затем сел на стул. Потом посмотрел на свою перевязанную руку. — Это вы мне перевязали руку?
Брант ухмыльнулся.
— А какое это имеет значение? Вы бы лучше посмотрели, что они сделали с Корой.
— Они избили ее, не так ли?
— Еще как! Миленькие люди! Они за все ответят, Джордж!
— Не понимаю я всего этого, — пробормотал он. — Зачем она выплеснула ему вино в лицо?
— Почему она это сделала, не имеет никакого значения, — ответил спокойно Брант. — Ведь вы ее любите, верно?
— Да, — ответил Джордж, которому стало внезапно все безразлично, даже то, как на это будет реагировать Брант.
— Это чудесно! — глаза Бранта засверкали. — И это меня радует! Я и вы за это отомстим Криспину.
— Криспину?
— Этому животному, который так избил ее. Она мне рассказала. Да, она была пьяна, но это не играет никакой роли. Никто не имеет права поднимать руку на женщину! Я бы и один мог справиться с этим парнем, но вдвоем мы сделаем это более основательно.
— Каким образом? — спросил Джордж и тут же вспомнил об этих вчерашних греках с ножами.
— Сегодня вечером мы нанесем ему визит. Вы и я. У него домик в Коптхоне, это совсем недалеко отсюда. К вечеру он обязательно будет там. Домик его находится в уединенном месте, и нам никто не помешает. Посмотрим, как ему понравится наша порка…
— Может быть, будет лучше уведомить обо всем этом полицию? — робко спросил Джордж. — Поверьте мне, это опасные люди.
— А в Америке вы в таких случаях тоже ходили в полицию? — холодно и насмешливо спросил Брант.
Джордж развел руками.
— Это совсем другое дело. Мы же не в Штатах.
— Ну и что? — сказал Брант. — Речь сейчас идет о личном мщении. Мщении за оскорбление женщины. И мы не менее опасны, чем те, другие. Мы захватим с собой пистолет.
Джордж на мгновение застыл.
— Нет! — воскликнул он. — Об этом не может быть и речи!
— Может! — ответил Брант. — И потом, нам совсем не обязательно заряжать оружие, Джордж! Криспина хватит удар, как только он увидит оружие. Я ведь совсем не собираюсь его убивать! Я не хочу иметь на своей совести убийство. Ну так как?
Джордж снова хотел ответить отрицательно, но в этот момент увидел откровенную насмешку на лице Бранта. А потом перед его глазами всплыл блондин. Вспомнил он и о двух греках с ножами. Если у него в руках будет пистолет, греки убегут в страхе. И в нем вспыхнул гнев, которого никогда раньше он не испытывал. Гнев требовал от него совершить акт мести. В его ушах до сих пор звучали крики Коры.
— Ну хорошо, — сказал он. — Но заряжать пистолет я не буду ни за что на свете.
— Я пойду с вами, — решил Брант. — Пойдем со мной, пока я переоденусь.
Джордж последовал за ним в крошечную спальню.
— Кто такой этот Криспин? — спросил он, облокотившись о стену.
— Я когда-то работал вместе с ним, — сказал Брант. — Будьте осторожны, Джордж. Он продает оптом украденные машины. Загребает на этом кучу денег. — Он бросил на Джорджа быстрый взгляд. — Через какое-то время я отказался работать вместе с ним, у меня горела почва под ногами. Кора ненавидит этого парня. Он не знает, что она моя сестра. Его ждет приятный сюрприз, когда он увидит нас. — Брант был уже готов. — Вам нужно умыться, — добавил он и провел Джорджа в маленькую ванную.
Тот посмотрел в зеркало. Длинная полоска пластыря тянулась по его щеке, другая была наклеена над ухом. Лицо было в засохших пятнах крови.
«Роскошно выгляжу», — сказал он про себя, в душе гордясь собой. Он выглядел страшным и опасным, как настоящий гангстер.
— Я принесу вам шаль, оденете вместо рубашки, — сказал Брант. — Переодеться вы сможете дома.
— Где Кора? — спросил Джордж, вытирая лицо грязным полотенцем.
— Спит, — равнодушно ответил Брант. — У нее исполосована вся спина.
В Джордже снова вспыхнул гнев.
— Идемте! — коротко сказал он.
Когда они подошли к пансиону, было только половина восьмого утра. В доме все еще спали. Джордж провел Бранта в свою комнату и запер дверь. Брант, тихо насвистывая, сел на кровать, а Джордж начал искать свои вещи, чтобы переодеться. После этого ему еще следовало и побриться.
В привычной атмосфере своей комнаты гнев его поутих. Постепенно он стал понимать, что значит вести опасный образ жизни. Он много об этом читал, сам выдумывал многие приключения, сам в своих фантазиях боролся и убивал, но здесь все было иначе. Он не имел контроля над событиями. Здесь он не мог придумать счастливый конец, как обычно делал это в своих фантазиях. Он знал, что грек мог совершенно спокойно его убить, и ему просто очень повезло, что он остался жив. И внезапно он испугался предстоящего вечера. Он был в гневе, это так, но теперь у него живот свело от предчувствия новых опасностей. Ведь они собирались примитивно мстить, а не взывать о справедливости. Неужели Брант действительно верил, что Криспин позволит им отомстить безнаказанно? Промывая бритву, Джордж раздумывал, а не проще ли отклонить предложение Сиднея? Но потом он понял, что это невозможно. Если он хочет сохранить уважение Коры, а он этого, естественно, хотел, то должен идти на все. Ведь Криспину будет достаточно пригрозить пистолетом… Это не так уж и страшно. Не было никакой опасности, если оружие не будет заряжено.
— Холодные ноги? — насмешливо спросил Брант.
Джордж вздрогнул. Он совсем забыл, что тот был в комнате. Он повернулся к нему.
— Нет, что вы, — ответил он. — У меня бывало и не такое…
Он внезапно замолчал. Брант уже держал в руках «люгер».
— Где вы его взяли? — спросил Джордж с внезапной яростью. — Я был бы вам очень благодарен, если бы вы не рылись в моих вещах, не спросив у меня на то позволения.
Сидней улыбнулся.
— Спокойнее, спокойнее, — ответил он и осмотрел пистолет. — Я просто хотел как можно скорее удовлетворить свое любопытство.
— В таком случае, поскольку вы это уже сделали, отдайте его мне, — сказал Джордж и пересек комнату. — Видимо, это Кора вам сказала, где я его храню? — Он решил впредь держать оружие в другом месте.
— Что верно, то верно, — подтвердил Брант и согнул палец на спуске. — Он такой тугой, что несчастный случай исключается.
Джордж вырвал у него из рук оружие и вынул обойму. Удостоверившись, что в стволе нет патронов, он сунул пистолет в карман брюк.
— Готовы? — спросил Брант и поднялся.
Джордж кивнул.
— В таком случае идем!
Они вышли из комнаты и начали спускаться по лестнице, и тут Джордж внезапно вспомнил, что сегодня не кормил Лео.
— Я должен что-нибудь оставить кошке, — сказал он.
— Глупости, — коротко ответил Брант. — Сейчас у нас дела поважнее.
Не обращая внимания на нетерпение Сиднея, Джордж поспешил назад, поставил на пол мыльницу с молоком и остатки сардин. После этого он бросился догонять Бранта, который поджидал его на улице.
— Составьте пока Коре компанию, — сказал Брант Джорджу. — У меня есть еще кое-какие дела. — Он с ухмылкой посмотрел на него. — Ваше вчерашнее мужество произвело на нее неизгладимое впечатление.
Джордж покраснел, но ничего не ответил. Он был счастлив, что Сидней не собирается возвращат
Когда он добрался до квартиры Брантов, был уже девятый час. Кора сидела в ванной. Она крикнула через дверь, что скоро выйдет, и он принялся расхаживать по комнате. «Люгер» он положил на каминную полку и, оглядевшись вокруг как следует, решил навести в комнате порядок. Ему нечего было делать, а работа по дому всегда доставляла ему удовольствие. Он подошел к ванной и прокричал Коре, что намерен делать.
— Зайди! — крикнула она ему в ответ. — Я ничего не слышу!
Он открыл дверь. Кора лежала в ванне. От двери были видны только ее белые плечи и затылок. Она повернула голову.
— Ну в чем дело? — спросила она немного резко.
— Как… как ты себя чувствуешь, Кора?
— Очень хорошо, — ответила она. — О, Боже! Какой у тебя вид!
Джордж улыбнулся, счастливый.
— Я знаю.
— У тебя много мужества, — заметила она. — Откровенно говоря, я этого не ожидала.
Боль и страх оправдали себя. Ее слова сделали его счастливым. Он протянул ей тюбик с мазью.
— Вот, возьми. Это помогает.
Кора прочитала этикетку и нахмурилась.
— Спасибо, Джордж. Ты хороший парень. Ну а теперь принимайся за уборку, если это действительно доставит тебе удовольствие.
Джордж старательно наводил порядок в комнате.
Вскоре появилась Кора. На ней был белый халат Сиднея.
— Кора, — сказал Джордж, сев в кресло и сунув в рот сигарету. — Кора…
Она подняла глаза.
— Только не заводи разговора о вчерашнем. У меня нет настроения говорить на эту тему.
Джордж провел рукой себе по волосам.
— Да, да, конечно… Но, может быть, ты сможешь мне объяснить… Я имею в виду… Ты посмотри мне в глаза. Тебя избили… И я полагаю, что имею право на объяснение этого, понимаешь?
— Ах, помолчи лучше! — перебила она его. — Мы сможем поговорить об этом позднее. Сознаюсь, я была пьяна. Но это никому не дает права без конца пялить на меня глаза, словно я какая-то уличная девка. И еще скажу тебе одно: еще никто не оскорблял меня без того, чтобы я ему не отомстила. А теперь лучше подожди и помолчи, Джордж.
Тот удивленно уставился на нее. А потом ему в голову пришла очень хорошая мысль.
— Где твоя одежда, Кора?
— В спальне. А что?
— Давай я выстираю ее. Тогда она будет выглядеть очень красиво. Я охотно делаю такие вещи.
Кора пожала плечами и ничего не ответила. Джордж исчез в спальне, забрал оттуда ее одежду и направился в ванную. Когда он снова вошел в комнату, она все еще сидела в кресле и курила сигарету.
— Я пустил теплую воду, — сказал он. — Пошли, я вымою тебе волосы.
Она хихикнула.
— Ты что, с ума сошел?
Джордж покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты выглядела красивой.
Кора испытующе посмотрела на него.
— Ты действительно любишь меня, Джордж?
— Конечно! А ты что, сомневаешься в этом?
Она поднялась и подошла к нему.
— Ну хорошо, пойдем. Вымой мои волосы, если это доставит тебе удовольствие.
Они вместе вошли в маленькую ванную, и Кора села на табурет перед раковиной. Он намочил ей голову и намылил шампунем. Вода стала сразу бурой.
— Я грязнуля, не правда ли? — спросила она немного смущенно.
— Не шевели головой, — сказал он. — Сейчас все будет готово… Теперь можешь выпрямиться и иди в комнату. Там солнце, и волосы твои быстро высохнут.
Она села у окна, а Джордж придвинул себе стул.
— Как вы, собственно, живете с Сиднеем? — с любопытством спросил он. — Он заботится о тебе?
— Ты много хочешь знать.
Джордж кивнул.
— Это верно. Мне, видимо, лучше было не спрашивать.
— Кое-как уживаемся… Но у нас никогда не бывает денег. И так было всегда.
— Но так не должно продолжаться, Кора, — сказал он, нагнувшись к ней. — И я не могу теперь жить так, как жил раньше. Может быть, нам лучше объединиться? Живя вместе, мы сможем кое-чего добиться.
— Ты думаешь? — она посмотрела в окно. — Сперва нам нужно сделать другое. Более важное. С меня достаточно!
«Она имеет в виду сегодняшний вечер», — подумал Джордж. За всеми этими домашними заботами он совершенно забыл о Криспине и двух греках. Но теперь все страхи вернулись.
— Кора, — начал он, — мы все должны тщательно продумать. Ведь все это может привести к еще большим осложнениям, если мы сделаем все то, что задумали.
— Если ты хочешь остаться вместе со мной, — очень медленно ответила она, — то должен мне доказать, что ты мужчина. К мягкотелым я не испытываю приязни. — Кора встала, повернулась к нему спиной и спустила халат. — Посмотри на мою спину, Джордж.
Он бросил быстрый взгляд на спину и увидел синевато-красные подтеки и полосы на белой коже. Потом она снова надела халат. Он чувствовал одновременно и жалость, и гнев, и смущение. Она взглянула на него холодно и оценивающе.
— Ну?
— О, Кора! — выдохнул Джордж и подошел к ней. Он хотел обнять ее, но она не позволила.
— Не сейчас, Джордж, — заметила Кора нетерпеливо. — Все это может подождать, пока мы наконец не покончим с делом. — Она подняла на него глаза. — Если я тебе действительно нравлюсь, то ты не допустишь, чтобы Криспин остался безнаказанным. Ты мне много рассказывал о своей жизни в Штатах. И теперь я хочу иметь доказательства твоей храбрости. И если я буду иметь эти доказательства, ты во мне не разочаруешься. — На мгновение ее глаза ожили. — Нет, я тебя не разочарую, — повторила она.
Ее слова были слишком важны для него, чтобы он мог понять ее превратно. Он взял ее руки в свои.
— Для тебя я все готов сделать, Кора, — уверил он ее и пытливо посмотрел ей в глаза, надеясь найти в них признак готовности сдержать свое обещание. — Ты будешь со мной мила? — спросил он. — Действительно будешь?
Джордж хотел спросить ее: «Ты мне отдашься», — но у него не хватило духу высказаться так прямо. Она, казалось, знала, что он хочет у нее спросить, потому что одарила его таким взглядом, который можно было назвать многообещающим.
— Я тебя не разочарую, Джордж. Я не оказываю внимания мужчинам, не верю их клятвам и ласкам, но ты — совсем другое дело. Ты получишь свою награду.
Позднее, когда они вышли, чтобы перекусить, Джордж хотел взять с собой пистолет.
— Оставь его там, — недовольно заметила она. — Никуда он не денется!
Он пошел вслед за ней, отставая на шаг, исполненный гордости, поглядывая на нее время от времени.
Пуловер стал немного меньше, но зато блистал чистотой. Темные брюки были хорошо выглажены, а волосы блестели, как шелк. Она не жаловалась на боль, но шла очень прямо и как бы с трудом. Они вошли в ресторан на углу и заказали по две порции пива и горячие сосиски.
— Разве это не прекрасно? — спросил Джордж, находясь, как говорится, на седьмом небе.
Кора скривила губы и промолчала.
— Для тебя, возможно, это ничего и не значит, — продолжал он обиженным тоном, — но для меня все это просто чудесно. Я так долго был один… А теперь у меня есть ты… Возможно, ты считаешь меня сентиментальным… Возможно, я и действительно сентиментален, но…
Она его не слушала. Ее внимание было сосредоточено на маленьком человечке, который только что вошел. Глаза Джорджа последовали за ее взглядом. Он узнал этого человека. Это был Малыш Эрни. Он присоединился к ним.
— О, Боже ты мой! — произнес он, увидев лицо Джорджа. — Это что, все от нежности Коры?
Джордж ничего не ответил.
— Скажи-ка, Кора, — продолжал Малыш Эрни, повернувшись к ней, — что случилось с этим парнем? Неделю назад он выглядел вполне нормально, а теперь…
— Не спрашивай, Эрни, — сказала Кора. — Ему пришлось кое-что пережить.
— Это видно, — заметил Малыш Эрни с нескрываемым восхищением. — Ну что бы вы хотели выпить?
— Спасибо, мы уже заказали, — сухо ответил Джордж.
Ему не нравился этот человек. Ему не нравилось, что он смотрел на Кору жадным и расчетливым взглядом. Малыш Эрни постучал по стойке монеткой.
— Побыстрее там! — крикнул он. — У меня ведь не целый день в запасе. Двойное виски! — Он повернулся к Коре. — И тебе заказать порцию?
— Ну хорошо, — согласилась она, опираясь локтями на стойку, — но закажи и Джорджу тоже. Ты ведь купаешься в деньгах?
— Жить как-то надо, — ответил Эрни, а потом прокричал: — Три двойных виски, Клара! — Он посмотрел на Кору, а потом на Джорджа. — Чудесная девочка, не так ли? — заметил он. — И обивочка там, где надо! Многое можно получить, если приручить этого зверька!
— Попридержи лучше язычок, — приказала Кора, подавив смех. — Джордж не той породы, что ты. Кстати, как поживает Ева? Зарабатывает еще достаточно на твои костюмы?
Грубое лицо Малыша Эрни омрачилось.
— Не кричи так громко, — прошептал он и с беспокойством огляделся. — Да, да, она очень хорошо работает с утра до вечера. Хороша бабенка!
Кора насмешливо улыбнулась.
— Видимо, ей это нравится.
Джордж слышал этот разговор, но не понимал ни слова.
— Наверное, — согласился Малыш Эрни. — Ты умная девочка, Кора. Жаль, что характерец у тебя ой-ой-ой! Но на меня ты не могла бы жаловаться. Собственная квартира, сто фунтов в неделю и собачка в придачу, если захочешь.
Барменша поставила перед ними три рюмки, и Малыш Эрни расплатился.
— Ты сама знаешь, что именно тебе нужно, — снова повернулся Малыш Эрни к Коре. — Но если ты надумаешь, позвони мне. — Он поднял свою рюмку. — За лучшие времена. — Он выпил половину рюмки и вздохнул.
— А что ты сегодня сделала с собой? — спросил он ее. — Ты блестяще выглядишь!
— У меня появился камердинер, — ядовито ответила Кора и кивнула в сторону Джорджа. — Он выстирал мою одежду и вымыл мне волосы.
Малыш Эрни уставился на Джорджа. Под взглядом его зеленых глаз Джордж стал пунцово-красным.
— Вот оно что! — протянул Эрни, ковырнув у себя в носу. — Вот это да… — казалось, он просто не знает, что ему сказать.
— И он совсем не размазня какая-нибудь, — объяснила Кора и посмотрела на Джорджа. — Это крутой парень, и поскольку это говорю я, то ты можешь в этом не сомневаться. Он работал когда-то с Фрэнком Келли.
Малыш Эрни отставил свою рюмку.
— Правда? — спросил он, посмотрев на Джорджа с внезапным интересом.
Тому было бы гораздо приятнее, если бы Кора вообще не касалась этой темы.
— Выпьем еще по одной, — сказал он в смущении, не зная, как ему вести себя.
— Только сегодня за всех плачу я, — заметил Малыш Эрни. — Прошу повторить, Клара! — крикнул он барменше и вопросительно взглянул на Кору, но та лишь насмешливо улыбалась. — Так-так, значит, работали вместе с Келли? А что вы тогда делаете у нас?
— Это не твое дело, — набросилась на него Кора, прежде чем Джордж успел найти ответ. — Он теперь наш!
Зеленые глаза прищурились.
— Ах, вот оно что!
— Совершенно верно! У него есть смелость, но он ее не афиширует, — заявила Кора холодно и жестко. — Он крутой парень, но скромный, — она вынула из кармана брюк пачку сигарет.
Малыш Эрни угостил ее своей сигаретой, а потом вытащил две сигары. Одну из них он предложил Джорджу, а тот взял ее не потому, что хотел курить, а потому, что был так смущен, что не знал, как себя вести.
— Твой друг, как говорится, тихий омут, — продолжал Эрни и опять посмотрел на Джорджа.
— Можно сказать и так, — ответила она. — Не правда ли, Джордж?
Тот что-то пробормотал в ответ. Он не знал, о чем идет речь, но почувствовал гордость, когда увидел, что Малыш Эрни посмотрел на него с уважением.
— Сидней сказал мне, что тебя можно найти здесь, — сказал Малыш Эрни. — Я думал, что он тоже придет сюда. Что он делает?
— У него свои дела, — ответила Кора.
Эрни заказал еще три порции виски.
— Понятно. Тут уж ничего не поделаешь. Но он сказал, что придет сюда. Ты видела Криспина в последнее время? — спросил он как бы между прочим.
Джордж пролил немного виски. Он чувствовал, что Малыш Эрни смотрит на него. Кора кивнула. Лицо ее не изменило своего выражения. В глазах была насмешка и самоуверенность, которые, видимо, производили впечатление на Эрни.
— Видела его вчера вечером, Джордж тоже его видел.
Малыш Эрни посмотрел на пластырь на лице Джорджа, на его перевязанную руку и присвистнул сквозь сжатые зубы.
— Импульсивный человек этот добряк Криспин, — констатировал он. — Меня не удивит, если он когда-нибудь ошибется адресом.
Кора все еще улыбалась своей застывшей улыбкой.
— Меня тоже…
Они посмотрели друг на друга. Джорджу, который с неудовольствием смотрел на них, казалось, что перед ним разыгрывается комедия, смысла которой он не понимал.
— Часто приходится слышать самые удивительные истории, — продолжал Малыш Эрни. — Один Бог знает, кто их распространяет. Я, например, уже слышал, что у тебя с Криспином вчера была крупная ссора.
Кора пригубила виски и высоко подняла брови.
— Имела такую честь, — ответила она. — Только именно на этот раз Криспин и ошибся, не так ли, Джордж?
Тот ухмыльнулся. Он не понимал, почему она это говорила. Разговор даже казался ему опасным. Зачем она вводит в курс дела этого противного человечка? Ведь вполне возможно, что он может предупредить Криспина!
— Он меня избил, — спокойно продолжила Кора. — Было очень больно. Да и сейчас еще болит.
Эрни широко раскрыл глаза.
— О, Боже ты мой! — воскликнул он. — Он что, совсем с ума сошел? Поднять на тебя руку! Избить тебя!
Кора кивнула.
— Джордж придерживается такого же мнения. Он здорово разозлился. А тут еще греки со своими ножами! Но настоящий гнев пришел к нему только сегодня, когда он увидел мое тело, не правда ли, Джордж?
— Да, — подтвердил тот нехотя.
— Ради всего святого! — воскликнул Малыш Эрни. — Что же теперь произойдет?
Глаза Коры стали бесстрастными.
— Ты слишком любопытен, Эрни! — сказала она. — Не уверена, что тебе будет полезно знать так много.
Тот кивнул. Но его маленькие глазки выражали недоумение.
— Ты права, — согласился он. — Я ничего больше не хочу знать. Ни от кого из вас троих. Для меня достаточно. Еще по рюмочке?
Кора покачала головой.
— Ты еще останешься, Эрни? Нам нужно кое-что обсудить.
— Я? Нет! Я сейчас ухожу. Ты же меня знаешь, Кора! Я весь в долгах. Итак, до скорого свидания. — Он улыбнулся Джорджу. — Очень рад был с вами познакомиться.
И он ушел. Джордж допил свою рюмку.
— Ты не находишь, что слишком много ему сказала? — спросил он Кору.
— С Эрни все в порядке, — коротко ответила она. — Он ненавидит Криспина так же, как и мы. Кроме того, пусть он знает, что у нас сообщество и что мы с тобой не просто пара.
Эти постоянные намеки стоили Джорджу головной боли. Что она имела в виду, говоря, что он их человек и что у них сообщество?
— Видимо, я не очень-то понятливый человек, — сказал Джордж, — но я хотел бы, чтобы ты мне объяснила, о чем это ты, собственно, говоришь? Что ты понимаешь под сообществом?
Кора хмуро посмотрела на него, и ему показалось, что своим взглядом она пытается заглянуть ему прямо в душу.
— Я сейчас вернусь, — неожиданно сказала она и вынула маленький кошелек из кармана брюк. — Мне нужно на минутку выскочить.
Тут ему стало ясно, что все намеки эти в разговоре Коры с Малышом Эрни и с ним самим что-то значили. Но что именно, она просто не захотела ему объяснить.
Глава 12
Фильм оказался хорошим и приковал к себе внимание Джорджа. А атмосфера кинозала действовала успокаивающе. Темнота и драма, которая разыгрывалась на экране, дали ему почувствовать, что он хоть на время ушел в какой-то более приятный мир. Но только на время, всего на два часа. Он знал, что после кино его ждет вполне реальный мир…
Когда Кора высказала желание сходить в кино, он был разочарован. После пива и виски смущение его пропало, и как только они вышли из ресторана, он попытался уговорить ее вернуться домой. Но она холодно отклонила это предложение.
Его обижало то, что она обходилась с ним так сурово. Какой смысл было идти в хороший день в кино, когда гораздо интереснее было бы провести это время вместе, вдвоем в пустой квартире. Кора, как всегда, не обратила внимания на его недовольство. И, как всегда, с высоко поднятой головой она направилась к кинотеатру.
— Возьми билеты в ложу, — коротко сказала она и направилась дальше.
Джордж взял билеты и бросился догонять ее, весь кипя от негодования. И когда она протянула ему шиллинг и шестипенсовик, он выхватил их из ее рук и молча сунул себе в карман.
Но как только он сел на свое место и свет в зале погас, его недовольство улетучилось. События на экране так захватили его, что он забыл даже о Коре. И когда фильм закончился, он очень сожалел об этом.
Выйдя на солнечную улицу и прикрыв глаза от слепящего света, Джордж подумал о том, что грозный час все более приближается. Может быть, он еще сможет уговорить их отказаться от этого плана? Но у него не хватило мужества сказать ей об этом сейчас, когда он увидел ее решительное лицо. Казалось, что она тоже понимала, что вечер приближается. Он заметил, что она неуютно чувствовала себя в своей шкуре. Она вся была как комок нервов, и когда он сделал ей какое-то замечание по поводу фильма, она, казалось, даже не слышала его. Она пробиралась в потоке людей, словно в каком-то трансе. Джордж внезапно почувствовал, что она шла не просто так, что ее движение имело какую-то определенную цель. И его охватило тревожное предчувствие. Джордж остановился и схватил ее за руку.
— Куда мы идем? — спросил он резко. — И почему ты молчишь? Что-нибудь не так?
Они стояли посередине тротуара. Поток прохожих обтекал их с обеих сторон, чтобы потом снова соединиться. На них бросали рассерженные взгляды.
— Пошли! — сказала она так же резко. — Это тут за углом!
Они направились дальше. Джордж последовал за ней с растущим недовольством. Через несколько минут они остановились на спокойной, тихой улочке.
— Тут есть небольшой магазинчик, — сказала Кора, с какой-то проникновенностью глядя ему в глаза. — Спустись в него и купи мне плетку. Хлыст для верховой езды. Ты сможешь спрятать его под своей курткой.
Она протянула ему фунтовую бумажку.
Несмотря на солнце и горячую мостовую под ногами, Джорджа обдало холодом. Это было все равно, как если бы его заставили пройти через участок земли, про который было заведомо известно, что это трясина.
— Сегодня воскресенье, — ответил он, отшатнувшись от нее. — Значит, магазины закрыты.
— Зачем же я пришла сюда, как ты думаешь? — раздраженно спросила она. — Эти магазины внизу — еврейские. Они были закрыты вчера, в субботу, а сегодня они открыты.
Джордж лихорадочно думал. Он казался себе маленькой мышкой, попавшей в мышеловку.
— Хлыст я покупать не буду, — твердо сказал он. — Если хочешь его приобрести, иди покупай сама. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Таким оружием я не пользуюсь.
Кора посмотрела на его решительное лицо и внезапно улыбнулась.
— Ты прав, Джордж, — сказала она почти с нежностью. — Как глупо ждать. Когда два человека любят друг друга… — Она сунула ему деньги в руку. — Купи хлыст, и мы быстро пойдем домой. До прихода Сида у нас будет вполне достаточно времени…
— Кора, — сказал он, беря у нее деньги, — это будет сейчас? Ты действительно так хочешь?
— Я же тебе сказала, что я тебя не разочарую, не так ли? К чему нам ждать? Только поспеши.
Он сразу побежал через улицу, спотыкаясь, марионетка без воли, без дум об опасности, гонимый желанием того, что она только что пообещала. Он вошел в магазин, который она ему показала. Пожилой человек вышел из-за прилавка и с любопытством посмотрел на Джорджа.
— Добрый день, — сказал он. — Чем могу вам служить?
Джордж огляделся.
— Мне хотелось бы приобрести хлыст, — быстро выдавил из себя Джордж. — Хлыст ценой в один фунт.
Он не заметил, что человек посмотрел на него с удивлением. Джордж даже не понял, сколько прошло времени, и вот старый еврей положил перед ним хлыст, сказав, что это самый дешевый хлыст, и стоит он один фунт и один шиллинг. Джордж быстро бросил деньги на прилавок, схватил хлыст, даже не посмотрев на него, и бросился на улицу.
Кора ждала его на углу, спокойная и надменная.
— Вот, купил, — проговорил он, задыхаясь. — Пошли быстрее!
Он потянул ее за собой. Они не разговаривали. Джордж слышал только шум в ушах и испытывал лишь страстное желание обладать ею. На лестнице он лихорадочно подталкивал ее вперед, а когда она искала в сумочке ключ от квартиры, он стоял рядом с ней и дрожал. Наконец дверь открылась, и они вошли в квартиру. Он бросил хлыст на стул и сжал ее в своих объятиях.
— Хэлло, Джордж! — раздался голос Сиднея со стороны двери.
Джордж даже не обернулся. Руки его упали. Он посмотрел на Кору каким-то невидящим взглядом. Ненавистный голос Сиднея все испортил. Тот вошел в комнату и внимательно посмотрел на Джорджа.
— О, Боже ты мой! Как ты выглядишь! — сказал он холодно и резко.
Джордж отвернулся, но успел перехватить насмешливый взгляд Коры. И его пронзила сильная боль. Разочарование и его неудовлетворенное желание были невыносимы.
— Что ты делала, Кора? — продолжал Сидней, вытягиваясь в кресле. — Что это? — спросил он и поднял хлыст. — A-а, для Криспина? Неплохо! — Потом осторожно спросил: — Его купил Джордж?
— Да, — ответила Кора и прошла по комнате к шкафу. — Сначала он не хотел покупать, но потом я его уговорила. Не так ли, Джордж?
С этими словами она вынула из шкафа бутылку виски и две рюмки. Джордж вяло опустился на стул и вытер носовым платком руки и лицо. Он ничего не сказал. У него было такое чувство, будто они заманили его в ловушку и заранее планировали каждый свой шаг в отношении его. Кора подошла к нему с рюмкой в руке.
— Выпей глоток, — сказала она. — У тебя такой вид, как будто ты в этом сильно нуждаешься.
Потом она уселась к нему на колени и обняла его за шею. Волна любви и нежности смыла его недоверие. А она прислонила голову к его плечу и начала слегка покачивать ногами. Брант наблюдал за ними задумчиво и заинтересованно.
— Видимо, я слишком рано вернулся? — заметил он, поудобнее устраиваясь в кресле.
— Наверное, — ответила Кора и потерлась своей щекой о щеку Джорджа. — У нас тут был свой план, не правда ли?
Он прижал ее к себе и ничего не ответил. Его руки так дрожали, что он пролил немного виски ей на брюки.
— Осторожно, Джордж! — сказала она и внезапно рассмеялась. — Ты знаешь, наш Джордж настоящий мужчина, — сказала она Бранту. — Он может стать отличным любовником.
— Ну и хорошо, — ответил тот. — Но сейчас у нас совсем другие заботы.
Кора соскользнула с колен Джорджа. Она прошлась по комнате и взяла в руки хлыст. У Джорджа снова упало настроение. Он видел, как Кора взмахнула плеткой по воздуху и злобно рассмеялась.
— Этот подлец так у меня заорет, что даже стены закачаются! — воскликнула она.
— Он один, — сказал Сидней. — У меня есть машина. Мы поедем в половине девятого. Поездка займет около часа. К этому времени будет уже темно.
Кора подняла свою рюмку.
— За нашего нового члена сообщества! — сказала она и посмотрела прямо в лицо Джорджа. Потом она запрокинула голову и выпила.
Последний час, казалось, тянулся бесконечно. С каждым движением минутной стрелки вперед атмосфера становилась все напряженней. Даже Сидней, которому нельзя было отказать в хладнокровии и уверенности, держался беспокойно и постоянно посматривал на часы. Кора пила одну рюмку за другой, но ничто в ней не выдавало, что виски оказывает на нее действие. Только лицо ее, становилось все бледнее, а глаза горели.
Когда Сидней наконец поднялся с кресла, у всех троих нервы были напряжены до предела. Джордж переводил глаза с сестры на брата и обратно.
— Может быть, лучше все-таки отказаться… — начал он.
Они стояли рядом, брат и сестра, с холодными, ничего не выражающими лицами, до странности похожие друг на друга, и смотрели на него, как на чужака.
— Не говори глупостей! — грубо сказал Брант.
— Иди вперед! — сказала ему Кора. — Мы последуем за тобой.
Сидней пожал плечами и направился к двери. Открыв ее, он начал спускаться по лестнице. Кора подошла к Джорджу.
— Сегодня ночью ты вернешься сюда вместе со мной, — сказала она. — Я не даю пустых обещаний. И я говорю это совершенно серьезно. Я не знала, что Сид вернется так скоро, поверь мне. — Глаза ее блестели. — Сегодня ночью я вся буду твоя, обещаю тебе это…
После этого все уже не казалось ему таким плохим. Когда он повернулся, чтобы взять пистолет с камина, то увидел, что Кора уже держит его в руке.
— Я буду твоим оруженосцем, — сказала она, улыбаясь, и сунула пистолет в кожаную сумку, которую носила через плечо. — Поцелуй меня, — попросила она и подставила ему губы для поцелуя.
Они вышли на улицу около половины девятого. Стоял душный вечер. Небо было чистое, но в воздухе пахло грозой. Брант уже ждал их на тротуаре. Вместе они пошли в какой-то маленький дворик, где стоял темно-зеленый «форд». Брант распахнул дверцу и сел за руль. Кора села на заднее сиденье.
— Садись, — сказала она, увидев, что Джордж колеблется. Он сел рядом с ней и закрыл дверцу.
— Я не знал, что у вас есть машина, — сказал Джордж.
— Он считает, что это наша машина, — заметила Кора Сиднею.
Тот рассмеялся, но смех этот был нерадостным. Потом он завел мотор и медленно вывел машину по узкому переулку.
— Значит, это не ваш автомобиль? — спросил Джордж.
— Мы взяли машину напрокат, — ответил Брант. — А теперь помолчите оба. Мне нужно подумать.
Молча они выехали из Лондона. В девять часов они проехали Уэмбли и выехали на дорогу, которая вела в Рейнгейт.
Джордж сидел весь съежившись, какой-то несчастный и потрясенный. Он думал о своей комнате в пансионе и о Лео. Они казались ему сейчас такими далекими. Он совершенно потерял чувство времени и не хотел ни о чем думать. Он чувствовал, что машина везет его навстречу чему-то роковому, которого он не мог избежать.
Брант нагнулся вперед и включил фары.
— Где-то здесь мы должны свернуть, — коротко сказал он. Голос его был каким-то сдавленным.
Они стали смотреть в окна машины напряженно и озабоченно, как будто не пропустить развилку дороги было самым важным в их жизни. А потом они увидели маленькую дорожку.
— Вот она! — воскликнули они разом.
— Да, видно, это она и есть, — ответил Сидней и резко затормозил.
Они свернули на эту узкую дорожку, какое-то время ехали по ней и наконец остановились. В ярком свете фар зеленела трава и виднелась изгородь из кустов.
— Дом расположен в конце дороги, — сказал Сидней и вытащил ключ зажигания. — Машину оставим здесь.
Брант обернулся, и выражение злобы на его лице страшно испугало Джорджа.
— Пойдем все вместе, — заявил Брант, — и если он заартачится, ты дашь ему пистолет, Кора. Я имею в виду Джорджа. А теперь слушайте меня внимательно. Джордж, это касается вас. Вы подойдете вплотную к нему и ткнете ему пистолет под ребро. Поняли? Пусть у вас на лице будет злое выражение. Говорить вам не обязательно, это я могу взять на себя. Значит, если Кора даст вам пистолет, вы подойдете к нему и просто ткнете оружием под ребра. Это испугает эту поганую собаку, а потом мы займемся им.
Джордж облизал пересохшие губы.
— Минутку…
Кора положила ему руку на колено. Это прикосновение возбудило его. Слова осторожности застряли у него на языке.
— Что? — спросил Сидней.
— Ничего, — ответила Кора. — Все в порядке, не правда ли, Джордж?
— Только прошу без глупостей, — сказал Брант. — Дело серьезное. Ну а теперь пошли, чтобы побыстрее с этим развязаться.
Он вылез из машины.
— Мы сейчас идем, — заверила его Кора.
Брант пошел вперед, а она прижалась к Джорджу и притянула его лицо к своему, чтобы поцеловать. Джорджа снова обдало горячей волной желания. Какое-то мгновение они находились в таком положении, а потом Кора оттолкнула его и выскользнула из машины.
— Пошли! — сказала она.
Словно загипнотизированный, Джордж последовал за ней. Сердце его бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он не мог думать о Криспине. Он вообще ни о чем не мог думать. Кора схватила его руку и потянула вперед. Он шел, спотыкаясь и ничего не видя. Пот стекал по его лицу. Воздух был неподвижный и тяжелый. Вдали громыхал гром. На горизонте собиралось тяжелое облако.
— Тихо! — прошептала Кора, и Джордж почувствовал, что она дрожит.
Из темноты появился Брант.
— Все в порядке, — прошептал он. — Он здесь и один.
Брант снова пошел вперед, и Кора последовала за ним так уверенно, словно могла видеть в темноте. Они миновали калитку и пошли по заросшей травой тропинке. Вскоре они очутились перед небольшим домиком. Одно из окон было открыто. Из него лился свет. Неожиданно все трое остановились. Сильный раскат грома нарушил тишину. Джордж вздрогнул и судорожно вцепился в руку Коры. Потом они снова осторожно двинулись вперед и вскоре могли увидеть, что было в освещенной комнате.
Криспин сидел за столом в сине-белом халате и что-то писал. С губ его свисала сигарета. Рядом с его рукой лежал открытый портфель. Он был полон денег.
Джорджа зазнобило. Вид такого количества денег испугал его больше, чем наказание, которому должен был подвергнуться этот человек. Он бросил взгляд на Сиднея, но в сумеречном свете плохо различил его лицо. Ослепительная молния пронзила небо. За ней последовал оглушительный раскат грома. Инстинктивно Джордж пригнулся. Холодные капли упали на его разгоряченное лицо. Начался дождь.
Кора дернула его за руку. Сидней уже крался к входной двери. Словно в трансе, Джордж последовал за ним. Внезапно его охватило ощущение нереальности, как и тогда в комнат
Сидней открыл входную дверь. А потом они уже стояли в комнате лицом к лицу с Криспином. Тот повел себя так, как Джордж и представлял себе. От ужаса он даже побледнел. Джордж хмуро смотрел на него.
— Добрый вечер, Криспин! — сказал Сидней.
Рука Криспина потянулась к портфелю. Он не сдвинулся с места и молчал.
— Встань, Криспин! — приказал Сидней. — Мне долго пришлось дожидаться этой минуты. Но теперь время пришло. Пора рассчитаться.
Криспин медленно поднялся. Но и сейчас он продолжал молчать.
— Я принесла хлыст, — сказала Кора приторнолюбезным тоном. Она достала плеть и положила ее на стол.
— С этого и начнем, — спокойно сказал Брант.
Кора небрежно открыла застежку-«молнию» на своей сумочке и вытащила оттуда пистолет. В этот момент раздался очередной удар грома.
— Возьми, Джордж, — сказала она, протягивая ему оружие.
Джордж посмотрел на Криспина. Тот, в свою очередь, смотрел на пистолет. Лицо его было искажено от страха. Он медленно отступал. Как ни странно, но Джордж вдруг почувствовал прилив сил, когда в его руке оказался пистолет. Кроме того, ему придал бодрости страх Криспина. А тот, трясясь, прислонился к стене. Он выглядел очень плохо. Джордж подошел к нему.
— Нет, нет! — прошептал Криспин и словно распластался по стене.
Ослепительная вспышка осветила небо, прогремел гром и одновременно раздался выстрел… К потолку потянулась струйка дыма. В комнате запахло порохом.
В то же мгновение, когда раздался выстрел, Джордж почувствовал, как пистолет дернулся у него в руке, словно нечто живое, и упал на пол. До его сознания дошли две вещи: сдержанный, полусдавленный крик Коры и красное пятно на стене, где только что стоял Криспин. Глаза Джорджа медленно опустились на пол. Там лежал Криспин. На его халате расплывалось ярко-красное пятно. Глухой голос донесся до слуха Джорджа. Казалось, он звучал из туннеля. Точнее, он слышал даже два голоса, но слова едва доходили до его сознания. «Все хорошо, — сказал он себе, — с тобой это случалось сотни раз. Ты должен только немного подождать. Сейчас ты проснешься…» Кто-то потряс его и раздался резкий голос.
— Идиот! Идиот! Какой идиот!
Что-то жесткое ударило его по лицу. Он содрогнулся. Разноцветные круги поплыли у него перед глазами. Он почувствовал тошноту. Джордж сделал пару шагов вперед. Руки его словно искали опору, но ничего не нашли. Он с трудом удерживал равновесие. Потом шоковое состояние прошло. Кора снова заговорила, на этот раз тихо.
— Ты это сделал, — сказала она. — Мы не хотим иметь ничего общего с убийцей. Мы тебе не говорили, чтобы ты пристрелил его. Ты должен был только напугать его!
Он мог видеть ее глаза. Серые глаза, полные страха, и все же такие холодные. Лицо ее расплывалось у него перед глазами. Он посмотрел на Бранта. И его он видел как-то расплывчато. А потом внезапно все резко и ярко вспыхнуло в его сознании. Он посмотрел на убитого и отшатнулся.
— Нет! — хрипло прошептал Джордж. — Пистолет не был заряжен! Я этого не делал! Не делал!
Они оба с беспощадной холодностью смотрели на него.
— Вы сами заварили эту кашу, — наконец сказал Брант. — Мы с вами больше не хотим иметь никаких дел. Мы не убийцы!
Джордж даже не слушал его. Он смотрел на Кору. Она не покинет его… «Я не даю пустых обещаний…» — говорила она. И теперь она не оставит его. Она должна знать, что он не имеет никакого отношения к убийству.
— Кора, — сказал он, — я этого не делал. Мой пистолет не был заряжен, я ведь могу это доказать. Патроны лежат дома. Их полная коробка, двадцать пять штук. И все они на месте. Я к ним не прикасался. Ты меня понимаешь? Я до них не дотрагивался!
Ее губы презрительно скривились.
— Идиот! — снова воскликнула она. — Я тебя ненавижу! Полюбуйся, что ты натворил! Не пытайся теперь и близко подходить ко мне! — она ударила его кулаком в лицо.
И после этого они ушли, оставив его одного.
Джордж снова уставился на мертвого Криспина. Он был словно оглушен ужасом, потом нагнулся и поднял «люгер». От него пахло порохом. Кто-то снял оружие с предохранителя. Он нажал на курок. Раздался тихий металлический щелчок. Он напомнил ему кое о чем… Джордж напряг свою память. И вспомнил: когда Кора совала в его руку оружие, он слышал такой же щелчок. Значит, она преднамеренно сняла пистолет с предохранителя? Он не мог просто этому поверить! Не мог! Его палец дотронулся до спуска, и механизм мгновенно сработал. Джордж повторил это еще три раза, и все три раза механизм срабатывал безотказно при одном лишь прикосновении к нему. Значит, кто-то привел его в порядок? Но дальше он мыслить уже не мог. Он был слишком подавлен и испуган.
В открытое окно хлестал дождь, заносимый ветром. Занавески раздувались. Грохотал гром. Джордж стоял неподвижно и прислушивался. Он услышал, как взвыл мотор и машина поехала. Вскоре ее шум стих вдали. Они уехали, бросив его здесь одного. А потом его взгляд упал на стол, и он с удивлением обнаружил, что портфель с деньгами со стола исчез.
Глава 13
Джордж открыл глаза. В комнате было еще сумеречно, но довольно уютно. В щели жалюзи пробивался серый утренний свет. Хотя все тело его болело и ныло, а сам он был предельно усталым, рассудок его был совершенно ясным. Он поднял голову и посмотрел на часы: половина шестого. Джордж снова лег и уставился в пустоту. Его мучило все растущее беспокойство. Только сейчас не впасть в панику! Он должен расслабиться и все тщательно и спокойно обдумать. Если он правильно оценит все случившееся, то наверняка сможет найти выход из этого положения. Правда, он никогда не отличался большим умом, и ему трудно было сохранять спокойствие, когда оно требовалось больше всего. Но он никогда раньше не убивал человека…
Джордж закрыл глаза, и сразу перед ним возник труп Криспина, скрюченный, в запачканном кровью халате. Он вскочил с кровати и сжал кулаки. «Нет, — сказал он себе, — так дальше не пойдет!» Джордж принудил себя снова лечь.
Он знал, что у него нет другого выхода, как посмотреть правде в глаза. Он убил человека… Теперь нужно было придумывать планы. Какие планы, он не знал, но непозволительно было провести весь день в постели. Нужно было что-то решать. Самым легким было, конечно, отправиться в полицию и там все рассказать. Этим он снял бы с себя всю ответственность за случившееся. Его нельзя было ни в чем упрекнуть. Это был просто несчастный случай. Он мог это доказать. Патрон, должно быть уже давно был в стволе…
Джордж нахмурился. Нет, этого не могло быть. Ведь раньше он не раз нажимал курок, и никакого выстрела не было. Как же в таком случае патрон попал в ствол? У него было двадцать пять патронов, и он ни разу не заряжал пистолет. Он был в этом так уверен, что даже спросил себя: а был ли выстрел именно из его пистолета? Может быть, выстрелил кто-то другой, например, через окно, сам скрываясь в темноте? Но потом он вспомнил, что его пистолет пах порохом. И его снова охватило отчаяние. Судя по всему, кто-то вогнал патрон в ствол его пистолета. Это было единственным объяснением. Так он может сказать и в полиции.
И ему совсем не обязательно называть чьи-то имена. Ему достаточно будет лишь показать ящичек с патронами, и каждый сможет убедиться, что все патроны на месте. Этим он докажет свою невиновность.
Джордж внезапно встал и подошел к комоду, чтобы достать ящичек с патронами. Он должен теперь беречь его как зеницу ока, так как от этого зависела его жизнь. Надо идти в полицию, рассказать там все и показать им патроны. Он открыл крышку. Одного патрона не хватало… Словно зачарованный, он какое-то время смотрел на ящичек. Потом осторожно поставил его на ночной столик.
Уткнувшись лицом в подушку, Джордж тихо заплакал, ослабев от страха и отчаяния. Все это время у него в подсознании жила мысль, что одного патрона все-таки не будет хватать, но он отбрасывал ее, пытаясь втолковать себе, что есть еще выход из этого положения, из этой сети, в которой запутался.
Прошло довольно много времени, прежде чем он снова мог спокойно мыслить. Каким-то образом один из патронов, которые лежали в ящичке, попал в ствол пистолета. Но как? Кто же это сделал? Его мысли вертелись вокруг Бранта. Сидней!.. Да, он мог взять патрон из ящичка в то время, пока он брился. А потом, когда он и Кора были в кино, Брант привел в порядок спусковой механизм и зарядил пистолет. Кора, конечно, обо всем этом знала, это было совершенно ясно. Поэтому она и настояла, чтобы он оставил пистолет на каминной полке, когда они с ней уходили. А Брант только этого и ждал. Этим так же объясняется и тот факт, что Кора взяла пистолет себе в сумочку, когда они выезжали из Лондона. А потом, перед тем как передать ему пистолет, сняла его с предохранителя. Он хорошо помнил, что слышал перед этим щелчок. Из всего этого был только один вывод — она и Сидней планировали убийство Криспина.
Его ужаснула эта мысль, и он попытался выбросить ее из головы. Ему вспомнилось, с каким презрением и страхом Кора посмотрела на него. Вспомнил, как она сказала, что они не хотели убивать Криспина, а только хотели нагнать на него страху. Но почему они тогда сунули в ствол патрон и сняли пистолет с предохранителя?
Джордж провел рукой по мокрому от пота лицу. Здесь было что-то не так. Он с самого начала это чувствовал, но он буквально ослеп от своей любви к Коре и отгонял от себя неприятные мысли. «Я должен начать с самого начала, — сказал он себе, — с этого самого злосчастного телефонного звонка Сиднея…» Он сказал, что на Мортимер-стрит имеется клуб, но в этом клубе нет телефона, иначе он позвонил бы туда Коре. Но в клубе был телефон. Джордж сам его видел, но тогда он не связал это одно с другим. Значит, и Брант это знал и солгал ему, чтобы он, Джордж, отправился туда и оставил Коре послание. Если бы не это, он никогда бы не познакомился с ней, не влюбился бы в нее и не поддался бы ей до такой степени, чтобы, как слепец, делать все, что она от него требовала.
Какой же все-таки дьявольский план разработали эти двое! Сколько стараний было приложено с их стороны, чтобы заманить его в ловушку и превратить в убийцу! Он подумал и о портфеле, полном денег. Там, наверное, было фунтов пятьсот-шестьсот. Это, естественно, и могло быть мотивом убийства. Они хитростью довели его до того, что он убил Криспина, а сами взяли деньги.
Значит, и вся сцена в ресторане была спланирована заранее! Значит, Кора преднамеренно устроила там скандал, чтобы заставить его, Джорджа, поверить, что дело идет только о мести за ее побои. И это им удалось! Они оставили его в дураках! Но разве можно было доводить дело до того, чтобы Коре исполосовали всю спину? Сомнительно… Но он сам слышал ее дикие вопли и видел ее спину! И тут он вспомнил ее слова, которые она прокричала Сиднею, когда они вернулись из ресторана к ним на квартиру. Она кричала тогда: «Ты же мне говорил, что они до меня не дотронутся!» Вспомнил он и о том, как была напряжена и взволнована она перед тем, как выплеснуть вино в лицо Криспина, как она умоляла Джорджа не бросать ее. Выходит, что Сидней, со своей стороны, обманул Кору. Он уговорил ее затеять ссору с Криспином и уверил ее в том, что сама она при этом не пострадает.
Чем больше Джордж раздумывал над всем этим, тем спокойнее он становился. История была невероятная, но он был убежден, что ему поверят, если он не потеряет голову и расскажет в полиции все толково и вразумительно.
Внезапно перед ним всплыло лицо Малыша Эрни… И карточный домик его надежд, который он только что так тщательно построил, сразу развалился. Практически Кора ясно дала понять Малышу Эрни, что он, Джордж, будет мстить за нее Криспину. Тот наверняка вспомнит об этом разговоре, когда узнает об убийстве Криспина, и отправится в полицию. Джорджа бросило в пот. И внезапно он вспомнил и о хлысте… Куда он делся? А как она уговаривала его купить этот хлыст! Соглашалась на все. Если полиция найдет этот хлыст, он погиб! Старик-еврей наверняка вспомнит его, и его внешность, и его нервозность при покупке, и его лицо, залепленное с двух сторон пластырем… А Кору он и не видел. Кора держалась при этой покупке вдали. Хлыст наверняка остался в доме Криспина, они даже не сорвали с него этикетку с ценой. Полиции понадобятся считанные минуты, чтобы напасть на его след. И в итоге окажется, что против него будут свидетельства Малыша Эрни и старого еврея.
Джордж вылез из постели и дрожа встал на холодный линолеум. Было без двадцати семь. Сейчас появится Элла с чаем. Она не должна ничего заподозрить. Он должен, как всегда, лежать в постели и спать, когда она придет. А как только она уйдет, он быстро оденется и поедет поездом в Три-Бриджс, который находится совсем недалеко от дома Криспина. Возможно, труп Криспина еще не обнаружили. Ведь, насколько он знал, тот жил один. Он снова немного успокоился. Если не терять головы и разумно мыслить, то все было не так уж и плохо. Он заберет оттуда хлыст, а потом отправится в полицию. Джордж снова лег в постель, и когда появилась Элла и подняла жалюзи, то он, как обычно, сонно заморгал. Увидев его лицо, она негромко вскрикнула.
— Мистер Фразер, что с вами случилось?
— Попал в небольшую потасовку, — ответил Джордж после небольшого раздумья. — Поэтому меня и не было ночью. Но это лишь царапины, Элла. Не смотрите на меня так испуганно.
Она снова посмотрела на него восхищенно и уважительно. Джорджу это понравилось.
— Это пустяки! — продолжал он. — Бывало и похуже!
— Как это случилось? — спросила Элла в волнении.
— Будьте хорошей девочкой и не расспрашивайте меня, — ответил Джордж, внезапно становясь осторожным. — И обещайте мне, что не скажете никому ни словечка. Я тоже ранил обидчика и не хотел бы иметь неприятностей. Он начал, но я за себя постоял. Не спрашивайте больше меня, а если кто-нибудь спросит, был ли я ночью дома, скажите, что был. Договорились?
Элла широко раскрыла глаза, но обещала все сделать так, как он просил.
— Вы очень милая девушка, Элла, — сказал он. — Надо сходить в аптеку и купить что-нибудь от головной боли. А то она гудит, как пивной котел.
Элла, несомненно, хотела бы узнать больше, но Джордж молчал. Как только она ушла, он оделся и побрился, хотя последнее и было довольно мучительно. Когда в комнату проскользнул Лео, он поставил ему мыльницу с молоком.
— Сегодня вечером я принесу тебе что-нибудь вкусненькое, старик, — пообещал он, — а то я совсем тебя забыл. — Он нежно погладил кота.
Потом он взял с собой экземпляр энциклопедии и отправился в путь. Он хотел сделать вид, что распространяет книги, а если дом Криспина окажется пустым, то и побывать в нем.
На вокзале Джордж купил газету и сел в поезд. Об убийстве в газете не было ни слова, но зато он прочел, что у одного врача угнали темно-зеленый «форд». Он сложил газету и сунул ее в карман. Глядя из окна поезда, Джордж думал о Бранте и Коре. Он не хотел, чтобы они вышли из этой истории безнаказанными. Он хотел сходить к ним и пригрозить полицией, если, конечно, они еще не убежали вместе с деньгами.
В Три-Бриджсе Джордж вышел из поезда и пешком отправился в Коптхон. Приблизительно через час он дошел до развилки дороги, одна из которых вела к дому Криспина. Он остановился, огляделся и прислушался. Ничего подозрительного он не заметил. Тогда он вынул из портфеля экземпляр энциклопедии и зашагал по узкой дорожке.
Чем ближе Джордж подходил к дому, тем больше нервничал. Здесь было тихо и отчужденно, и можно было слышать только шорох ветра в листве да щебетание птиц. Все вокруг было тихо и мирно, но на душе Джорджа было неспокойно. Перед садовой калиткой он остановился, еще раз огляделся и вздохнул, словно набираясь мужества. Он должен забрать хлыст! Любой ценой! А что если там его уже ждет полиция? Тогда он скажет, что просто распространяет книги. Ему должны поверить. Ведь он не похож на убийцу…
Джордж еще раз глубоко вздохнул и толкнул калитку, а потом осторожно пошел по тропинке. В воздухе приятно пахло свежей травой. Дойдя до дома, он постучал в дверь. Пот заливал ему лицо, когда он вот так стоял перед дверью. Каждый его нерв был напряжен. На стук никакой реакции. Он подавил в себе панический страх, который начал его охватывать, и снова постучал. В доме, кроме Криспина, видимо, никого не было. А тот был мертв. Джордж неуверенно нажал ручку, и дверь открылась. На цыпочках он подошел к комнате и заглянул в нее. Внезапно он словно окаменел. Потом ноги его затряслись, а к горлу подступила тошнота.
В комнате никого не было. Прошла, наверное, минута-другая, прежде чем он вновь обрел спокойствие и смог двигаться. Он вошел в комнату и недоверчиво посмотрел на то место, где ночью лежал труп. Потом его взгляд перекочевал на стенку. Красное пятно на ней исчезло. Он что, сошел с ума? Уж не сыграла ли с ним злую шутку его фантазия? Не могло ли случиться, что все это ему только пригрезилось? Он с диким видом огляделся вокруг и вдруг вздрогнул. На шкафу лежал хлыст… Это был уже не сон, а реальность! Он даже мог видеть маленькую белую бирку с ценой. Джордж проскользнул к шкафу и взял хлыст. Какое-то время он стоял неподвижно, глядя на это доказательство реальности всех событий.
А потом в тишине комнаты он услышал голоса, которые перекрывали щебетание птиц и жужжание пчел. Крепко держа хлыст в руке, он подошел к двери и прислушался. Где-то позади дома в саду говорили мужчины. В слепой панике Джордж выскочил из дома, перебежал через тропинку и присел за живой изгородью на колени. Тут он обнаружил грязную канаву, которая тянулась вдоль сада. Он осторожно соскользнул в нее и пригнул на себя ветки, чтобы его не было видно.
Он выжидал. Потом услышал шаги. Четыре человека вышли из-за угла дома: бармен, два грека и полная светлая кассирша. Блондинка, держа сигарету в углу рта, посмотрела на дом.
— Он кого-нибудь ожидал к себе? — спросила она. Бармен в отчаянии пожал плечами. Он плакал.
— Я не знаю, — сказал он. — Он ничего мне не говорил.
Блондинка неожиданно села на траву всего в нескольких метрах от того места, где прятался Джордж.
— Садитесь. Приятно посидеть на солнышке.
Бармен и оба грека опустились на траву рядом с ней. Они казались смущенными и беспокойными. Бармен все еще плакал.
— Не устраивай здесь театра! — внезапно набросилась на него женщина. — В конце концов, я его мать. Значит, плакать надо мне!
Бармен вытер платком глаза.
— Ты жестокий человек, Эмили, — сказал он. — Какие похороны сына!
Женщина прищелкнула своими толстыми пальцами.
— Ему это безразлично. Он не верил в Бога. — Она молча уставилась на траву. — Что мне оставалось делать? Оставить его в доме, чтобы нашла полиция? Они бы набросились на нас, как свора собак! Разве мы мало учинили зла?
Поскольку бармен на это промолчал, она продолжала:
— Кто это был, как ты думаешь?
— «Месть принадлежит мне», — сказал Господь, — ответил бармен и пощипал себя за усы.
— Меня не обманешь, Макс, — сказала Эмили. — Я знаю, о чем ты думаешь.
— Да?
— С полицией мы дела иметь не будем, — заявила она. — Он бы этого не одобрил. Но мы сами можем узнать, чьих это рук дело, и взять реванш.
Макс огляделся.
— Да еще эти деньги, — сказал он. — Он не должен был их привозить сюда! Семьсот фунтов!
— Перестань ломать себе голову из-за денег! — перебила она его. — Или ты плачешь по ним?
— И потом — пистолет! — продолжал Макс, словно не слыша ее. — Нож — это я еще понимаю. Но убить из пистолета! Значит, это сделал человек, которого мы не знаем.
— Не знаем, так узнаем, — твердо заявила она. — Как ты думаешь, этот хлыст что-нибудь значит?
— Конечно! Он же совсем новенький. Криспин ни за что не купил бы такую штуку.
Последовала долгая пауза. Слышно было, как где-то близко прожужжала пчела и села на цветок.
— Кто была эта девушка, которую избил Криспин? — спросила Эмили.
— Я тоже о ней подумал, — признался Макс. — Этим можно было бы объяснить появление хлыста.
— Возможно. А тот высокий мужчина, который был с ней?
Макс покачал головой.
— Понятия не имею. Я раньше не видел ни того, ни другого. Но поведение девушки было очень странным. Ведь она не была пьяна. Она притворялась!
— Со стороны Криспина было неразумным тогда не совладать с собой. Ведь она могла заявить в полицию.
— Почему же тогда она этого не сделала?
— Вот именно, почему?
Снова воцарилось молчание.
— Возможно, эти оба пришли сюда, чтобы отомстить. А потом увидели деньги и убили Криспина из-за них, — сказала она.
— А откуда они узнали, что у Криспина здесь дом? Ведь об этом не знал никто.
— Знал, — сказала она. — Знал Сидней Брант.
— Брант! Об этом парне я уже несколько месяцев ничего не слышал. С тех пор как Криспин расправился с ним, он стал слишком труслив, чтобы показываться здесь. Он не имеет к этому делу никакого отношения. Но вот те мужчина и девушка… Я, право, не знаю…
— Во всяком случае, мы не должны зря терять время. Кто бы это ни сделал, он заплатит за это сполна.
— Да, мы должны установить, кто этот высокий человек, который был с девушкой, и откуда появился хлыст. Когда мы это узнаем, все остальное будет очень просто.
— И мы это узнаем, — уверенно сказала она. — Поможет этикетка с ценой. — Она посмотрела на одного из греков. — Принеси хлыст, Ник, — сказала она. — Я хочу его посмотреть.
Буквально парализованный страхом, Джордж видел, как грек поднялся и направился к дому. Через несколько минут он появился снова.
— Его нет, — сообщил он.
— Принеси хлыст, — нетерпеливо бросила женщина и прищелкнула пальцами. — И побыстрее!
— Я же говорю, что его нет, — равнодушно ответил Ник.
Эмили и Макс посмотрели друг на друга.
— Сходи посмотри, — сказала она.
Макс поднялся и направился к дому. Ник пожал плечами и сел на траву с раздраженным выражением на страшном лице.
— Он его не найдет, — сказал он. — Хлыст исчез.
Эмили замолчала, но ее жирные пальцы сжались в кулаки. Макс появился в окне.
— Эмили! — крикнул он.
Женщина встала и посмотрела на фигуру в окне, которая отчаянно жестикулировала.
— Я же сказал, что его там нет, — повторил Ник.
Глава 14
Прошла неделя. Страхи Джорджа улеглись. Охоты на него, видимо, не будет. Убийство навсегда должно остаться тайной, которую знали только он, Сидней и Кора, а еще Эмили с Максом и два грека. Пока кто-то не обнаружит труп Криспина, он мог считать себя в безопасности. Кроме того, он должен был держаться подальше от Рассел-сквер и Сохо, чтобы его не могли выследить Эмили и ее партнеры. Как они смогут найти его, если он будет осторожен?
Шли дни, и жизнь его входила в обычную колею. Но все время он помнил об убийстве. Он больше не читал американских гангстерских романов, и его фантазия больше не питалась сценами насилия и пролитой крови. Джордж излечился от этого. Он видел наяву, как умирал убитый человек, и теперь даже мысль о насилии, которой он раньше так упивался, вызывала в нем тошнотворное чувство.
Каждый день он должен был преодолевать себя, чтобы отправиться на работу. Он растерял все свои качества: и бодрость, и сердечность. Его бледное изможденное лицо, его глубоко запавшие глаза, которые, казалось, были повернуты куда-то внутрь, внушали людям недоверие. Он был вынужден наносить вдвое больше визитов, чем раньше, но заказов получал еще меньше.
В субботний день Джордж сидел у себя в комнате, полный душевного беспокойства. Он был один, и его мысли кружились вокруг того чудесного субботнего вечера, когда он познакомился с Корой. Приблизительно в это время Брант ему и позвонил. И дом тоже был пустынным, как и тогда. Только Лео сидел где-то на первом этаже. Он подумал о Коре, и каждая клеточка его тела затосковала о ней. Убийство казалось чем-то второстепенным по сравнению с тем жгучим желанием, которое его мучило. В тот момент ему было совершенно безразлично, что она втянула его в такую опасную игру. Если бы она снова появилась в его комнате и тем же томным взглядом пообещала быть с ним милой, то он бы все ей простил. Он находил для нее оправдательные мотивы. Может быть, она совсем и не виновата во всем этом. Может быть, ее брат так крепко держал ее в руках, что она вынуждена была предать его, Джорджа, против своей воли… Может быть, она действительно его любит, а во всем виноват Сидней? Нет, он должен видеть ее и поговорить с ней! Вполне возможно, она тоже хочет видеть его, но не отваживается, потому что боится Сиднея?
Его физическое влечение к Коре было таким пожирающим, что тут уж не приходилось думать о рассудке и осторожности. Где-то в подсознании он точно знал, что она спровоцировала его на убийство со всей жестокостью и хитростью, что она такая же жестокая и подлая, как и Сидней, но он не хотел верить самому себе. Он не верил и тому, что она когда-нибудь сможет полюбить его. Но в его сегодняшнем состоянии это было ему безразлично. Если бы она отдалась ему хотя бы один раз, если бы она дала ему хоть минуту счастья, то потом он был готов на то, чтобы она топтала его ногами. Он хотел пойти к ней. Немедленно! И весь груз свалился с его души, как только он принял это решение. Джордж взял шляпу и поспешил из дома.
Он вышел из автобуса на Сауптгемптон-роуд и направился пешком на Рассел-сквер. Что он ей скажет? И что будет, если дверь откроет Сидней? С каждым шагом он все больше и больше терял уверенность в себе. А потом он подошел к углу и увидел продавца, пожилого полного человека, который сгребал в мешок картофель. Какое-то время Джордж стоял на углу и не знал, переходить ли ему улицу или нет. Наконец он отбросил свои сомнения, перешел через улицу и с все возрастающим волнением приблизился к магазину. Когда проходил под окнами квартиры, поднял голову. Может быть, она стоит сейчас за занавесками? Эта мысль еще больше взволновала его. Перед входной дверью он остановился. К стеклу было прилеплено запачканное объявление:
СДАЕТСЯ: меблированная квартира: три комнаты, кухня, ванная; 42 шиллинга в неделю. Подробности у «Харрис и сын», продовольственный магазин (рядом).
Значит, они отсюда выехали. Упаковали вещи и скрылись. Собственно, он и не был удивлен этим. Что им оставалось делать? Они должны были скрыться, если не хотели, чтобы их разыскала Эмили и ее подручные. Он спросил себя, как давно они уехали? И, может быть, они оставили после себя нечто, что могло бы направить на их след?
Пока он нерешительно стоял перед дверью, из магазина вышел продавец и вопросительно посмотрел на него. Не раздумывая, Джордж выпалил:
— Меня интересует квартира.
— Вот как? — сказал тот. — Что ж, она еще не занята. Очень миленькая, миленькая квартирка. Если бы не лестница, по которой мне трудно подниматься, я сам бы жил в ней.
— Я могу ее осмотреть? — спросил Джордж.
— Минутку, я принесу ключ.
Возвратившись, он сказал:
— Платить за месяц вперед. С меня вполне достаточно однодневных ласточек!
— У вас что, были неприятности с жильцами? — спросил Джордж и взял у него ключ.
— Можно сказать и так, — ответил продавец и сплюнул на тротуар. — Правда, по этим двум сразу можно было сказать, что они за пичужки. Я рад, что избавился от них.
Джордж сочувственно кивнул головой.
— Можете со мной не подниматься, — сказал он. — Я посмотрю квартиру, а потом мы с вами все обсудим.
— Хорошо, — ответил тот. — Только не удивляйтесь беспорядку наверху. Моя жена, правда, уже начала там прибираться, но все так запущено, что черт ногу сломит.
Сердце Джорджа бешено колотилось, когда он вставлял ключ в замочную скважину. Потом он толкнул дверь и вошел в маленькую переднюю. Хотя, судя по всему, помещение уже проветривалось, в воздухе еще стоял запах духов Коры. Он внезапно почувствовал себя несчастным и одиноким.
Джордж вошел в гостиную, выдвинул все ящики, порылся в корзине для бумаг, заглянул в шкаф, но не нашел ничего. Не нашел он также ничего и в комнате Сиднея, и на кухне. Он преднамеренно оставил комнату Коры напоследок. Когда он открыл дверь в нее, кровь снова застучала у него в висках. В комнате все еще оставалось нетронутым. Пыль лежала на каминной полке. На стуле висело грязное полотенце со следами губной помады, а в камине был мусор. Он прикрыл за собой дверь и минуту-другую стоял в неподвижности. Потом подошел к комоду и открыл ящики. Они были наполнены пустыми флакончиками, пачками из-под сигарет, бутылочками и тюбиками. В одном из ящиков валялось грязное полотенце. Потом он подошел и посмотрел валявшийся мусор — старые газеты и упаковочную бумагу. Тем не менее он нашел то, что искал, — визитную карточку маклера по продаже недвижимости на Мейда-Вейл. Джордж выпрямился и спрятал карточку в карман. Потом он вышел из квартиры, запер за собой дверь и спустился вниз.
— Я подумаю, — сказал он продавцу. — Сначала я хотел бы показать квартиру своей жене.
Он отправился на автобусе до Мейда-Вейл и поспешил в контору маклера. Это была узкая комнатенка, где за полуразвалившимся столом сидел маленький толстый человек. Он удивился приходу Джорджа. Судя по всему, к нему редко кто заходил.
— Добрый день, — сказал он, играя массивной цепочкой от часов. — Чем могу быть вам полезен?
Джордж улыбнулся ему. Он хотел оставить о себе благоприятное впечатление.
— Не буду красть ваше драгоценное время, — сказал он, — но думаю, что вы действительно могли бы мне помочь. — Он вынул из кармана визитную карточку и прочел имя: — Мистер Хаббард, не так ли?
Маленький человек кивнул.
— Вам повезло, что вы застали меня на месте. Другие агентства закрываются по субботам гораздо раньше, но у меня еще есть дела.
—
Мистер Хаббард почесал себе голову.
— Не понимаю, каким образом я могу вам помочь в этом вопросе.
— Я знаю, что они искали квартиру. Я сам на какое-то время уезжал. Был в Штатах. По приезде мне удалось установить, что последнее время они жили на Рассел-сквер. А там мне сказали, что они переехали на Мейда-Вейл. Вот я и подумал, что они по поводу квартиры могли обращаться к вам.
— Вы были в Штатах? — глаза человека мечтательно заблестели. — Я давно хотел побывать там. Должно быть, это удивительная страна.
Джордж кивнул.
— Действительно удивительная, — сказал он с напускным равнодушием. — Но с меня хватит! Я был там достаточно долго. — Потом он продолжал: — Мои знакомые — брат и сестра. Их фамилия Брант. У него еще есть шрам на лице.
Лицо мистера Хаббарда приняло задумчивое выражение.
— О да, да! Я помню этих двоих!
По его выражению можно было понять, что эти двое ему совсем не понравились, и поэтому он сейчас не знал, как ему отнестись к Джорджу.
— Я должен им вернуть деньги, — сказал тот извиняющимся тоном. — Они как-то раз очень выручили меня. — Он сделал небольшую паузу, потом добавил: — Они мне, собственно, не друзья вовсе, но деньги отдавать надо.
Мистер Хаббард кивнул и взглянул на Джорджа с внезапной теплотой.
— Это очень порядочно с вашей стороны. Готов биться об заклад, что сами они не сделали бы этого.
Джордж покачал головой.
— Да, они оба довольно странные. Это вы подыскали им квартиру?
И с сильно бьющимся сердцем он стал ждать ответа.
— Против своей воли, — огорченно заметил мистер Хаббард. — Дела мои идут не так, как раньше. Еще год назад я послал бы их к черту. Просто у меня на примете было кое-что подходящее. Две комнаты над гаражом. Там, по крайней мере, не будет соседей, которые могли бы жаловаться на них.
— Я вам очень благодарен, — сказал Джордж. — Вы не могли бы дать мне их адрес? — И после паузы добавил: — Вот они удивятся!
Мистер Хаббард написал адрес на обратной стороне своей визитной карточки.
— Это по одной из маленьких боковых улочек Хилбурн-Хай-стрит. Найти очень просто.
Когда Джордж ждал автобуса, мимо проходил продавец газет. Джордж купил у него вечерний выпуск и бегло просмотрел заголовки. Только одна заметка обратила на себя его внимание.
Какой-то неизвестный упал на рельсы на станции Белсайз-парк перед проходящим поездом подземки, вследствие чего образовалась пробка в движении поездов.
Джордж нетерпеливо посмотрел на улицу. Автобус уже приближался, но приближался он очень медленно. Джордж снова обратился к той же самой заметке и вдруг словно оцепенел, и строчки поплыли у него перед глазами. Неизвестному человеку, как сообщалось в газете, было приблизительно года двадцать три, блондин, на щеке довольно свежий шрам. На нем была темно-синяя рубашка, красный галстук, серые фланелевые брюки и куртка из твида. Полиция обращалась к населению с просьбой опознать личность попавшего под поезд, поскольку в его карманах не нашлось ничего, что могло бы установить, кто он.
Джордж пропустил автобус и все снова и снова перечитывал заметку. Описание трупа было ему хорошо знакомо. Он должен был все уточнить. Поездка в Килбурн могла и подождать. Он обязательно должен установить, действительно ли Кора осталась одна. Тогда, возможно, все будет иначе.
И он пошел по улице, сам не зная куда. Ему нужно было подумать… Какая ужасная смерть! А может, Сидней покончил жизнь самоубийством? Джордж просто не мог поверить, что Сидней стал жертвой несчастного случая. Но его самоубийство казалось тоже маловероятным. Он так и видел перед собой холодное и безжалостное лицо Сиднея. Нет, этот человек никогда бы не закончил свою жизнь таким образом! Что же тогда оставалось? И внезапно Джордж почувствовал страх. Должно быть, кто-нибудь толкнул его на рельсы… Возможно, Эмили или Макс, или те два грека…
Возможно, это начало их мести? Убийство, которое выглядит как несчастный случай. Правда, еще ничего не известно, может быть, это вовсе и не Сидней, и Джордж напрасно так волнуется.
Навстречу ему шел полицейский. Джордж поборол страх и подошел к нему.
— Мне кажется, что я знаю этого человека, — выпалил он и сунул под нос полицейскому газету. — Мне кажется, что это мой друг.
Полицейский взглянул на него быстрым любопытным взглядом, потом перевел глаза на газету и наморщил лоб.
— Что вы имеете в виду, сэр? — вежливо спросил он.
Джордж показал ему на заметку. Тот прочел ее и посмотрел на него.
— Вы считаете, что знаете его?
Джордж кивнул.
— Я думаю, мне нужно что-то предпринять, — сказал он беспомощно. — Вы не можете мне подсказать, что я должен делать?
Полицейский задумался.
— Да, если вы его знаете, вы должны провести опознание. Мне думается, что его отвезли в морг на Хэмпстед. Пойдемте, тут за углом есть телефонная будка.
Через несколько минут Джордж был уже на пути в Хэмпстед.
— Мне кажется, я знаю этого погибшего, — сказал он дежурному, одетому во все белое, который открыл ему дверь. — Речь идет о человеке, который стал жертвой несчастного случая в подземке.
— В таком случае вы должны произвести опознание, — сказал дежурный. — Я провожу вас к вахмистру Уайту.
Джордж последовал за ним в крошечное бюро. Когда он вошел, вахмистр поднялся.
— Добрый день, сэр! — приветствовал он Джорджа улыбкой. — Садитесь, пожалуйста! Значит, вы думаете, что знаете этого человека, с которым произошел несчастный случай.
Джордж кивнул. Он был рад, что мог присесть. Он снял шляпу и стал вертеть ее в руках.
— Ради порядка я должен узнать ваше имя, сэр, — вежливо сказал вахмистр.
Джордж сильно испугался. Он как-то совсем не думал, что ему зададут такой вопрос. Было бы настоящим сумасшествием признаться, что он когда-либо знал Сиднея. А если еще найдут труп Криспина… Внезапно ему пришло в голову имя.
— Томас Грант, — сказал он поспешно, потом немного успокоился и добавил: — 247, Норт-Синкуляр-роуд. Финчли.
Он раньше там жил. Это был пансион.
— Почему вы решили, что знаете этого человека?
— На основании его описания, — ответил он, медленно приходя в себя от страха. — Шрам на лице, светлые волосы. У меня как раз был такой приятель со шрамом на правой щеке. Я не видел его уже несколько месяцев. Он жил в том же пансионе, что и я. Его звали Тимсон. Фред Тимсон.
— Значит, вы не видели его уже несколько месяцев? — спросил Уайт.
— Да… Конечно, могут быть и совпадения, но я думал…
— Мы будем благодарны за любую мелочь. Покойный, к сожалению, не имел при себе никаких документов. — Вахмистр поднялся. — Будьте любезны, следуйте за мной, сэр.
Джордж внезапно почувствовал, что не в состоянии сделать то, что ему предстояло. От Уайта это не ускользнуло, тем более что Джордж от страха даже посерел.
— Не волнуйтесь, сэр, — сказал Уайт. — Мы сделаем все, чтобы облегчить это дело. Вам достаточно будет только бросить беглый взгляд на его лицо и больше ничего.
Джордж продолжал сидеть на стуле, схватившись за спинку, и пытался подавить приступ тошноты.
— Можете не спешить, сэр, — заметил Уайт и снова сел. — Каждый реагирует на это по-своему. Мы-то к этому привыкли. Лишь час назад здесь была молодая женщина. Она тоже хотела видеть покойного. С первого взгляда я понял, что с ней мне будет легко. Она пришла сюда в брюках и пуловере и сразу же заявила, что хочет видеть труп. И хотя выяснилось, что она его не знает, она так долго смотрела на него, что даже мне стало немного жутко. А у нее даже цвет лица не изменился.
Значит, Кора уже была здесь. Если она не опознала мертвого, следовательно, это не Сидней Брант. Джордж сразу почувствовал себя немного лучше.
— Пойдемте, — сказал он, поднимаясь. — Очень сожалею, что так разволновался и заставил вас ждать.
— Мне это понятно, сэр, — уверил его вахмистр. — Выходите в коридор. Я следом.
Джордж медленно вышел в коридор. Вахмистр взял его за руку и подвел к окну, на котором была задернута занавеска.
— Джо! — крикнул вахмистр. — Только бросьте на него взгляд и все, — повернулся он к Джорджу.
Тот собрал все свое мужество, когда появился человек в белом и приподнял занавеску. Вспыхнул свет. Неподалеку от окна стоял гроб, крышка которого была немного сдвинута в сторону. Джордж вздрогнул и отшатнулся, когда увидел Сиднея. Вахмистр успокаивающе положил руку ему на плечо. Но Джордж практически не почувствовал этого. Он уставился на восковое лицо. На губах Сиднея застыла презрительная усмешка. Казалось, что даже мертвый он насмехался над Джорджем.
— Я ошибся, — хрипло проговорил он. — Этого человека я не знаю. Никогда в жизни его не видел.
Глава 15
Когда Джордж покинул Хэмпстед, уже смеркалось. Какое-то время он бесцельно бродил по улице, а потом присел в парке на скамейку, чтобы покурить. Почти два часа просидел он под раскидистым дубом, погруженный в свои мысли.
Брант был мертв. Как он нашел этот ужасный конец, Джордж не знал. Но он хорошо понимал, что Сидней не мог покончить жизнь самоубийством. И что вообще ему было нужно на станции подземки Белсайз-парк? Куда он собирался ехать, когда его застала смерть? И, судя по всему, никто не видел, как это произошло. А что если это убийство? Джорджа передернуло. В таком случае Кора и он тоже находятся в опасности. Разве банда Эмили удовлетворится только этим? Он в этом сомневался. Единственно правильным шагом было бы уехать из Лондона, но он этого не хотел даже в том случае, если на него будет организована настоящая охота. Это было слишком фантастично. Во всяком случае, он не мог бросить Кору на произвол судьбы. Возможно, она нуждается в его помощи.
Он с беспокойством спросил себя, почему она не опознала своего брата? Какие силы двигали ею? Не свидетельствовало ли это об убийстве? Он должен видеть ее! Если он не навестит ее в ближайшее время, то может быть уже поздно. И вполне возможно, она найдет себе другое убежище, которое он никогда не отыщет.
Он быстро поднялся и поспешил в путь. В половине девятого он добрался до вокзала. Купив билет, он спустился на платформу. Платформа была пустынной. Лишь контролер прислонился к стенке и равнодушно посмотрел на него. А Джорджа двигало вперед стремление узнать правду.
— Извините, — сказал он, — я хотел бы задать вам один вопрос. Речь идет о человеке, с которым сегодня утром здесь случилось несчастье. Это был мой друг, и я хотел бы узнать, как все произошло. — Он вынул из кармана пять шиллингов, чтобы их мог видеть контролер. — Был ли еще кто-нибудь на платформе?
— Когда его увидел мой коллега, никого на платформе не было, — ответил дежурный, с интересом глядя на деньги в руках Джорджа.
— И вы не знаете, покупал ли кто-нибудь еще билет вместе с ним? Может, кто-то все-таки видел его, а потом перешел на другую платформу? Такое ведь бывает, не так ли?
— Угу, — задумчиво кивнул дежурный. — Возможно и такое. Вероятно, не хотели связываться с полицией и давать показания или что-нибудь в этом роде.
— Я это и имел в виду. А вы не думаете, что…
— Я дежурил наверху, — перебил его тот. — Мимо меня проходило много людей, и я помню человека, которого потом нашли на рельсах. Он выглядел каким-то затравленным.
— Что вы имеете в виду?
— Я и сам точно не знаю, — ответил дежурный. — Какой-то он был беспокойный. Все время оглядывался, словно ждал кого-то.
Джорджа зазнобило.
— А вы запомнили и других людей?
— Кое-кого. Перед вашим другом проходили два иностранца. Такие оба маленькие и темноволосые. Потом появился ваш друг, а за ним — к тому времени он уже успел спуститься на платформу — довольно пожилая женщина. Полная блондинка. Я ее запомнил, потому что она похожа на мою мать. Плотно сбитая такая.
«Значит, это все-таки убийство», — подумал Джордж.
— И никого из этих людей не было на платформе, когда его нашли?
— Нет. Но они, возможно, стояли на платформе в противоположном направлении.
Внезапно в голову Джорджа пришла еще одна мысль.
— А у моего друга было что-нибудь в руках?
Дежурный почесал затылок.
— Было ли что-нибудь в руках? — повторил он. — О да! Когда вы это сказали, я вспомнил. Он нес под мышкой черный портфель. А я видел его, когда он покупал билет. Сначала это просто выпало из головы, но когда вы сказали…
— Видимо, его нашла полиция, — поспешно сказал Джордж. — Не будем об этом. Я спрошу в полиции.
Он сунул дежурному пять шиллингов и вышел с вокзала. Теперь страх уже не покидал его. Может быть, они уже напали на его след и планировали новое убийство? Он вспомнил о своем пистолете. Ему нельзя было терять времени. С этого момента он будет носить оружие с собой. Нужно взять его немедленно.
Придя к себе, он вытащил пистолет из ящика. Он все еще пах порохом. Он быстро достал патроны из пачки и наполнил обойму. Потом поставил пистолет на предохранитель и сунул его в карман. Внезапно Джордж почувствовал себя сильным и бесстрашным. «Странно, — подумал он, — теперь я не испытываю страха». Он посмотрел на себя в зеркало: высокий, широкоплечий, с жестким неподвижным лицом и бесстрашными глазами. Видимо, все дело в пистолете. Он, как ни странно, сразу придал ему бодрости. Это уже не был бедный старина Джордж, который в своем одиночестве довольствовался обществом кошки. Теперь это был Джордж Фразер, хладнокровный супермен со стальными нервами.
«Хорошо, — подумал он, — теперь я готов. И горе им, если они отважатся тронуть меня!» А теперь нужно идти к Коре. И больше он не позволит ей дурачить себя. Теперь она находится под его защитой. Теперь она принадлежит ему!
Когда Джордж добрался до двора, где находился гараж, было уже темно. Он двигался осторожно, слегка возбужденный, но не нервный. Когда он миновал ворота и прошел через двор, он вытащил пистолет. Здесь было темно и пустынно. «Подходящее место для убийства», — подумал он. А уличный шум, который шел с Хай-стрит, поглотит призыв о помощи и даже, возможно, пистолетный выстрел. Джордж поднял глаза, чтобы посмотреть на окна квартиры. Из-за занавесок пробивался слабый свет. Он поднялся наверх и постучал, звонка на двери не было. Никакого ответа. Он выждал и постучал снова. Может, ее нет дома? Ушла, забыв выключить свет? Он снова спустился вниз, вышел во двор и посмотрел на окна. Света в них не было.
Значит, она дома. Почему же она не открыла? Почему выключила свет? А потом, сердясь на самого себя, он прищелкнул пальцами. Она была осторожна. Конечно, было бы легкомысленным открывать дверь в темноте, не зная, кто стучит. Он вернулся к двери, снова постучал и, приоткрыв козырек почтового ящика, крикнул:
— Кора! Это я, Джордж! Впусти меня!
Почти сразу же, словно она ждала этих слов, дверь открылась.
— Ты меня напугал, — сказала Кора. — Входи быстрее!
Тембр ее голоса, запах ее духов, близость ее тела опьянили его. Он шагнул в темноту и услышал, как дверь за ним закрылась. Сразу же после этого вспыхнул свет. Он зажмурил глаза, а потом снова открыл их и огляделся. Он находился в большой комнате, скудно обставленной: в углу широкая кушетка, потом стол, кресло и шкаф. Он повернулся и посмотрел на Кору. На ней по-прежнему была все та же одежда. Волосы были не причесаны, губная помада размылась вокруг рта. Она выглядела сейчас значительно старше.
— Добрый старина Джордж, — тихо сказала она. — Я все время задавала себе вопрос, что же мне делать.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду?
Кора хихикнула. Звуки были хриплыми и жесткими.
— Они ждут меня… Там, снаружи… — сказала она и указала на окно. — И вдруг появляешься ты…
Внезапно он понял, что она была вне себя от страха. Только гордость и надменность прикрывали этот страх.
— Эмили? — спросил он немного удивленно. — Они его убили. Ты ведь это знаешь, верно?
Кора прошлась по комнате, ударяя кулаком о кулак.
— Умник Джордж! — заметила она. — Откуда ты это знаешь? Ведь об этом никто не должен знать?!
Ее насмешливый тон обидел его.
— Ведь Сидней планировал убийство Криспина, не так ли? — спросил он и встал перед ней. — Сидней и ты. А исполнителем сделали меня.
Кора посмотрела на него.
— Так оно и вышло. — Она снова хихикнула. Если бы Джордж был более проницательным, он бы заметил, что она находится на грани нервного срыва. — А теперь они ищут и нас.
Он схватил ее за плечи и так потряс, что у нее разлетелись волосы.
— Сядь! — приказал Джордж и толкнул ее на кушетку. — Сейчас не до смеха! Теперь ты заговоришь! И все выложишь!
— Замолчи! — внезапно крикнула она гневно, и глаза ее засверкали. — И убери руки.
— Сама помолчи! — сказал он решительно. — Ты слишком долго водила меня за нос. Теперь я требую объяснения!
Кора уставилась на него.
— Бедняжка Джордж! — сказала она. — Ты что, с ума сошел?
— Я не бедняжка! — рявкнул он и, не в силах сдержаться, ударил ее по лицу.
Она вскочила.
— Ты что себе позволяешь?! — выкрикнула она вне себя. — Ты подлый, противный…
Джордж ударил ее еще раз. Она упала на кушетку.
— Мне не хотелось этого делать, Кора, — сказал он, тяжело дыша, — но приходится. Только таким образом я могу тебе показать, что я изменился. Теперь я здесь босс, ты поняла?
Она оперлась на локти. Потом опять хихикнула.
— Ты? — спросила она. — Трусливый заяц!
Веря в свою вновь приобретенную силу и неустрашимость, Джордж довольствовался лишь тем, что пожал плечами.
— Когда у человека на совести убийство, он меняется, — коротко сказал он. — Придется тебе поверить этому, Кора.
— Что ж, посмотрим, — сказала она. — Посмотрим, насколько распространяется твоя храбрость, мой дорогой Джордж. Я, конечно, слабее тебя, но посмотрим, как ты будешь вести себя с другими.
— Посмотрим, — повторил он и опустился в кресло.
— Интересно, почему они дали тебе войти? — сказала она и посмотрела в сторону окна. — Я думаю, что они должны были расправиться с тобой прямо там, в темноте.
Джордж окаменел.
— Расправиться? Ты считаешь, что они там, во дворе?
— Конечно! С одной стороны, Ник, с другой — Мончо, его брат. Глупо, правда? — продолжала Кора. — И я смертельно боюсь…
Ее вспышка ярости была кратковременной, и теперь он видел, что она в панике.
— Вот, возьми сигарету, — сказал он и подошел к ней. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Они могут проникнуть сюда?
Она подняла глаза.
— Думаю, что да, — она снова истерически захихикала. — Я трусиха, правда? — спросила она и закрыла лицо руками. — Я видела его сегодня днем. Он лежал в гробу и выглядел ужасным. Надеюсь, я не буду такой отвратительной, когда умру. — Она всхлипнула. — Я его так любила, Джордж, хотя он и был подлым.
— Я его тоже видел, — сказал он и посмотрел на нее.
Некоторое время Кора сидела молча, словно и не слышала его, а потом сказала:
— Ты совсем не так глуп, Джордж. Они столкнули его на рельсы. А меня он бросил. — Она стряхнула пепел на ковер и растерла ногой. — А я его так любила. Никогда бы не подумала, что он сможет сделать со мной такое. Не дал мне ни пенса. А я ему помогала. Если бы не я, он никогда не получил бы этих денег. А он так поделился со мной! Как только он узнал, что они напали на его след, то исчез, не сказав ни слова. И это после всего, что я для него сделала!
Джордж погасил сигарету и закурил новую.
— Я говорила ему, что он играет с огнем, — продолжала она, — но он меня не слушал. Считал себя большим умником. Я много раз говорила ему, что они не позволят с собой такое сделать, но он считал их трусами. И так гордился своим планом — этим глупым никчемным планом. Как я была глупа! Мне не нужно было слушать его. Он был такой сумасшедший! Я это точно знаю. Он изменился с тех пор, как с ним расправился Криспин. Тогда-то он и получил этот шрам. Он часто подходил к зеркалу, брюзжал что-то себе под нос и обдумывал планы мести. Я предостерегала его, говорила ему, что это безнаказанно не пройдет, но он и слушать меня не хотел. А теперь он мертв… — Она встала и зашагала по комнате. — И я скоро умру. Они не успокоятся, пока не расправятся со мной… и с тобой.
Пока она говорила, Джордж осматривал комнату. Рядом со шкафом стоял пластиковый чемоданчик. На ручке висела бирка. На ней было написано: «КОРА НИКОЛС». Эта надпись подтвердила все его подозрения. Спокойно, подавив свое горе, которое поднималось в его душе, он спросил:
— Ты не была его сестрой?
— Сестрой? — повторила она горько. — Я даже женой ему не была.
Джордж снова почувствовал озноб. Он мечтал о ней дни и ночи, а она любила Сиднея…
— Понимаю, — сказал он и сжал руки в кулаки, — это все объясняет.
— Я любила его, — повторила она, — а он попирал меня ногами. И тем не менее, если бы он вернулся сейчас, я бы его простила. Я все могла ему простить, что бы он ни сделал. Только бы он вернулся…
Она опустилась на кушетку и, словно слепая, уставилась в пустоту.
— Кем он был? — спросил Джордж после длительной паузы.
— Сидней? Кем был Сидней? Воришка. Грязный и мелкий воришка. Крал машины для Криспина. А однажды нашел в машине футляр с драгоценностями. Машину он отдал Криспину, а драгоценности утаил. Был убежден, что действует по-умному. Чего только он мне не обещал! А потом был настолько глуп, что предложил драгоценности перекупщику, который был связан с Криспином. Греки схватили его и потащили в Коптхон. Там ему Криспин и выжег этот шрам и сказал, что, если он еще раз покажется ему на глаза, будет еще хуже. Меня они не знали, и поэтому я должна была по поручению Сиднея наблюдать за ними. Сидней скрывался, а мне удалось узнать, что перекупщик поедет в Коптхон с семьюстами фунтами, чтобы купить у Криспина самые разнообразные вещи, найденные в украденных машинах. Тогда Сидней и выковал свой идиотский план.
— Дальше, — хмуро сказал Джордж. — Когда он познакомился со мной, он захотел сделать из меня козла отпущения?
— Да, — будто в трансе сказала Кора. — Хотел убить Криспина и все свалить на тебя. Я верила ему, потому что любила его, но где-то в подсознании считала, что план этот провалится. Я знала, что они были опытнее его. И возможностей у них больше. Но он меня не послушался…
— И в тебе не заговорила совесть, когда он хотел подставить меня? Тебе было все равно, что будет со мной?
Она наморщила лоб.
— А почему бы и нет? Ведь ты для меня ничего не значил.
Джордж вздрогнул. Ее откровенность приводила его в бешенство.
— Но теперь я буду кое-что значить для тебя! — выкрикнул он гневно. — И чем быстрее ты это уразумеешь, тем будет лучше для тебя.
Кора не смотрела на него.
— Ты слышал? — испуганно спросила она.
Внизу заскрипела половица.
— Мы должны забаррикадировать дверь, — воскликнул он. — Помоги мне придвинуть к ней шкаф!
Она не шевельнулась. Не дожидаясь ее, Джордж отодвинул шкаф от стены и начал с трудом продвигать его к двери.
— Ну теперь они не войдут, — сказал он, тяжело дыша. — А вдруг они влезут в окно?
Кора снова хихикнула.
— Для этого им нужно иметь крылья! Я не понимаю тебя, Джордж! Почему ты не спустишься вниз и не прикончишь их всех? Как ты это проделывал с Винингером, Барроу и Бангхартом?
Он удивленно уставился на нее, потом понял, что она имела в виду, и вздрогнул. Он совершенно забыл о своих россказнях. Ему казалось, что все это он рассказывал ей так давно!
— Придержи язычок! — набросился он на нее. — Все это выдумки! Я никогда не был в Штатах и не видел в глаза ни одного гангстера. Я был просто глупцом! Большим и тщеславным глупцом!
Она захлопала в ладоши.
— Бедный старина Джордж! Как будто мы этого не знали! Ведь это было так легко понять. Когда ты начал хвастаться, Сидней сразу понял, как с тобой нужно обращаться. «Сделай вид, что ты влюбилась в него, — сказал он мне, — и тогда он будет полностью наш».
Джордж даже не мог смотреть на нее. Он хотел возненавидеть ее, но чувствовал только жгучий стыд и желание обладать ею.
Кора снова прислушалась. Теперь на лестнице явно слышались шаги.
— Это Мончо, — прошептала она. — Его всегда посылают вперед.
Джордж вспомнил о своем пистолете и достал его из кармана.
— Я пристрелю его, если он попытается проникнуть сюда, — прошептал он.
Долгое время ничего не было слышно, а потом они услышали, как кто-то нажал на ручку двери. Она немного приоткрылась и уперлась в шкаф. Джордж поднял «люгер». Рука его не дрожала. Он нажал на спуск, и патрон перекочевал из обоймы в ствол. После этого он стал ждать. Все было тихо. Кора зажала голову руками и с широко раскрытым ртом ждала, что будет дальше. На лестнице кто-то тяжело дышал. Потом послышались удаляющиеся шаги, заскрипела лестница и снова стало тихо. Было слышно движение транспорта на улице.
— Ушел, — прошептал Джордж и опустил пистолет.
Кора снова закурила.
— Ушел, но недалеко. Они терпеливые…
— Мы тоже, — сказал Джордж. — Посмотрим, кто раньше потеряет терпение.
Она улеглась на кушетку.
— Никогда бы не подумала, что у тебя хватит на это мужества, — заявила она с уважением в голосе.
Но Джордж ее не слушал. Он смотрел на потолок.
— Можно было бы уйти через крышу, — заметил он. — Ты не должна оставаться здесь, Кора. Мы должны найти место, где они не смогут нас отыскать.
— Нас? — переспросила она и легла на живот. — Ты не бросишь меня?
— А ты думала, что брошу. Может, я и глупец, но я люблю тебя. Не знаю почему, но это факт. И я позабочусь о тебе.
Она подняла руку.
— Что это?
Джордж прислушался. Снизу доносились неясные голоса. Он подошел к окну. Сперва он услышал женский голос, ему невнятно вторили мужские.
— Выключи свет! — приказал он. — Это Эмили.
Кора снова словно застыла и не сдвинулась с места. Джордж прошел по комнате и выключил свет. Потом снова подошел к окну и отодвинул занавеску.
Луна висела над крышами и освещала двор. Внизу он ясно увидел Эмили, Макса и Ника. Они стояли перед дверью. Эмили что-то сказала, а потом они все вошли в дом. Снова послышались шаги. Они были в гараже и совсем не пытались скрыть свое присутствие. Они громко говорили, закрывали и открывали двери. Один раз кто-то из них даже рассмеялся. Они были уверены, что Кора и Джордж находятся в ловушке…
— Нам нужно срочно сматываться, — сказал Джордж. — Они определенно что-то затевают.
Кора выпрямилась. Было видно, как она дрожит. Он открыл окно и выглянул из него. Крыша находилась вне предела досягаемости, земля была далеко внизу. Значит, через окно бежать нельзя. Он снова взглянул на потолок.
На лестнице снова послышались шаги, кто-то снова нажал на ручку двери, и она еще немного приоткрылась, но уперлась в шкаф. Кто-то снаружи начал предпринимать какие-то действия. Джорджа это взволновало. Он подскочил к камину и схватил кочергу. Потом забрался на стол и начал колотить по потолку. Раздался голос Ника. Он что-то прокричал. Кора вскрикнула.
Острый крючок кочерги впился в штукатурку, и большой кусок ее отвалился с потолка. Джордж закашлялся от пыли, которая посыпалась на него, но продолжал свою работу, отрывая руками деревянную дранку.
Раздалось какое-то шипение, и в комнате запахло газом. «Вот, значит, что они придумали, — подумал он. — Но, чтобы выкурить нас отсюда, понадобится много времени. Ведь окно открыто, и газ быстро улетучивается. Но вот если они надумают поджечь здание, оно может взорваться, как бочка с порохом».
Джордж продолжал работать с каким-то неистовством. Во дворе послышались голоса. Значит, они вышли из гаража. Каждую минуту они могли поджечь здание… А дыра в потолке между тем была уже такого размера, что в нее мог пролезть человек. Он окликнул Кору, но она сидела на кушетке, как парализованная, и дико кашляла. Он спрыгнул со стола и схватил ее за руку. Она сопротивлялась, но ему тем не менее удалось затащить ее на стол.
— Давай лезь в эту дыру! — выдохнул Джордж. — Для нас это единственный шанс на спасение!
Он приподнял ее и просунул сквозь отверстие. Сделать это было очень трудно, но все-таки ему это удалось. После этого он сам подтянулся к отверстию и проник через него на чердак. Потом он той же кочергой вскрыл слуховое окно и через него они выползли на крышу.
Небо было безоблачное, и ярко светила луна. Крыша гаража полого спускалась на крышу соседнего здания. Они перебрались туда. И почти в тот же момент вспыхнуло ярко-желтое пламя, потом раздался сильный треск и пахнула мощная волна воздуха. Их обоих, сидящих на соседней крыше, обдало облаком черного дыма.
Глава 16
Из второразрядного маленького ресторанчика они вышли в темноту. Справа небо еще пылало красным пламенем. Пожар продолжал бушевать.
— Если они узнают, что наши трупы не нашли, — сказала Кора, — они начнут все сначала.
Он посмотрел на темную улицу. Был одиннадцатый час. Ноги его болели, он чувствовал себя слабым и изможденным. На костюме его был тонкий слой белой пыли, лицо было грязным. Кора выглядела не намного лучше. Брюки в одном месте порвались, волосы, еще пахнувшие дымом, падали на лицо. Но она уже смогла взять себя в руки. Она успела выпить три двойные порции виски, утопив в них нервный шок и страх.
— Сегодня нам надо найти где-нибудь приют, — сказала Кора и вытащила сигарету. — У тебя есть деньги, Джордж?
Он достал несколько монеток. Двенадцать шиллингов и несколько пенсов. Она поморщилась.
— Это нам не поможет. Дома у тебя есть деньги?
Джордж покачал головой.
— В твою комнату
— Куда же нам идти? — беспомощно спросил он. — Ты посмотри, как мы выглядим. Если на нас обратит внимание полиция…
— Малыш Эрни, — перебила она его. — Он наверняка нам поможет.
Джордж не был согласен с этим.
— Он слишком много знает, — ответил он.
— Это ты его еще не знаешь, — коротко ответила Кора. — Эрни — хороший парень. Он уже давно интересуется мной.
— А мне он не нравится, — заявил Джордж. — И он должен оставить тебя в покое!
Ничего не сказав, Кора двинулась по улице. Джордж последовал за ней. Так они добрались до автобусной остановки. Они поехали на Олд-Бонд-стрит. Люди с интересом поглядывали на них. Джордж был смущен и стоял, опустив голову. Кора, напротив, стояла с высоко поднятой головой и с насмешливым презрением смотрела на людей, которые рассматривали ее. Потом они направились по улице в сторону Клиффорд-стрит. Перед одним из высоких зданий Кора остановилась.
— Пошли, — сказала она и толкнула входную дверь. — Надеюсь, что Эрни дома.
Они начали подниматься по лестнице. На каждом этаже было по одной квартире. Джордж читал таблички на этажах. Так они добрались до верхнего. На двери значилось: «Ева». Маленькой медной колотушкой Кора постучала в дверь. Какое-то время за дверью было тихо, а потом дверь распахнулась, и молодая женщина в элегантном костюме с удивлением уставилась на нее. Волосы у нее были огненно-рыжие, а лицо со следами косметики казалось маской.
— Эрни дома? — коротко спросила Кора.
— О, Боже ты мой! — воскликнула женщина. — Что ты наделала, Кора. Вот это сюрприз! Входи! Кто твой друг?
Они вошли в роскошную переднюю. Паркет в ней блестел, ноги тонули в роскошном ковре.
— Это Джордж, — ответила Кора, небрежно махнув рукой. — Я хочу видеть Эрни.
Молодая женщина приветливо посмотрела на Джорджа.
— А меня зовут Ева, — сказала она. — Я уже много слышала про вас, прошу вас, входите!
Она провела их по коридору и открыла одну из дверей.
— Посмотри, мое сокровище, кто к нам пожаловал.
Малыш Эрни поднял голову. Он полулежал в кресле, положив ноги на подставку, и никак не вписывался в этот роскошный антураж. Джордж еще никогда не видел такой комнаты. Пол покрывал белый ковер, ярко-красные занавески закрывали окна, вокруг низкого стола сгруппировались белые кожаные кресла, а одна из стен представляла собой домашний бар, в котором, наверное, были все напитки на любой вкус. Малыш Эрни поднялся. Глаза его блестели от возбуждения.
— Кого я вижу! — закричал он. — Кора, моя дорогая! И Джордж — мой старый друг! Вот это неожиданность! — Он повернулся к Еве. — Забери Кору к себе и дай ей что-нибудь из одежды, — сказал он и продолжал, повернувшись к Джорджу: — А вы пойдете со мной. Оба вы выглядите довольно плачевно.
Он провел Джорджа в маленькую спальню, которая была обставлена не хуже, чем гостиная.
— Вот так, — сказал Эрни. — Ванная рядом. Чувствуйте себя как дома. Очень сожалею, что не смогу снабдить вас костюмом, поскольку мы, так сказать, в разных весовых категориях. Мойтесь, я принесу что-нибудь выпить. Как вы смотрите на то, чтобы перекусить?
И тут Джордж внезапно понял, что страшно голоден.
— Будет очень мило с вашей стороны, — смущенно заметил он. — Конечно, если вас это не затруднит.
Малыш Эрни подмигнул.
— Можете не беспокоиться, — уверил он и направился к двери. Там он обернулся. — Милая квартирка, правда? — не удержался он, чтобы не сказать это.
Джордж кивнул.
— Я такой еще никогда не видел, — ответил он с завистью.
Малыш Эрни показал пальцем на дверь.
— Трудится, как рабыня, — заметил он тихо. — И никогда никаких неприятностей! Прямо золотое дно, — сказал он и исчез.
Минут через двадцать Джордж снова появился в гостиной. Он почистил костюм, вымылся и побрился. Малыш Эрни стоял перед баром и смешивал коктейли. Маленький столик был накрыт белым фарфором и серебром. Немного спустя появилась Кора. Джордж сразу почувствовал себя счастливым, как только увидел ее. Волосы ее были вымыты. Мягкие и блестящие, они спадали ей на плечи. Красный сатиновый халатик подчеркивал ее красивые формы. На ногах ничего не было. Он предположил, что и под халатом ничего тоже не было… И при этой мысли кровь забурлила в его жилах.
Но не только он восхищался ею. Малыш Эрни тоже смотрел на нее масляными глазками.
— Входи! — пригласил он ее. — Что ты будешь пить? Разве она не чудесно выглядит, Ева?
— Восхитительно, — согласилась с ним Ева без тени зависти. Она нагнулась и потянула за колокольчик. — Я сейчас должна идти, — продолжала она и взяла шляпу и сумочку. — Эрни о вас позаботится. И не шумите, хорошо? Мои друзья теперь такие нервные. Я должна заставить их поверить, что они совсем одни со мной, бедняжки, — она сделала знак рукой и исчезла.
— Замечательная женщина, — с восхищением сказал Эрни. — Понимаешь, что я имею в виду? Она думает только о своей работе.
Открылась дверь, и сухопарая женщина вкатила в гостиную чайный столик. Она с хмурым видом поставила его рядом со столом и вышла, ни на кого не взглянув.
— Ешьте все, что хотите, — сказал Эрни. — И не стесняйтесь.
Пока они ели, Малыш Эрни беспрерывно говорил, а когда женщина снова увезла столик, он наполнил бокалы и поудобнее устроился в кресле.
— Вам не нужно передо мной исповедоваться, — сказал он, вытягивая ноги. — Конечно, если вы этого не хотите. Но вид у вас был ужасный…
Кора взглянула на него с легкой усмешкой. Теперь, когда она поела и немного отдохнула, она снова стала прежней Корой.
— Это наша тайна, — заметила она с коротким сухим смешком. — Но если ты действительно хочешь знать, Эрни… У нас произошел пожар.
Малыш Эрни ковырнул в носу.
— Да, я слышал пожарные сирены, — заметил он. — Значит, это было у вас?
Кора кивнула.
— Сгорел дом?
— Дотла.
— Понятно.
Наступило молчание.
— Как поживает Сид? — спросил Эрни и испытующе посмотрел на Кору.
Она отвернулась и поджала губы.
— Разве ты не читал в газетах?
Глазки Эрни сузились.
— Так это был он? О, Боже мой, Кора! Прими мои соболезнования. Какая ужасная смерть! И как жаль. Я действительно любил Сиднея.
— Я его не опознала, — глухо сказала Кора. — Пусть полиция хоронит его. У меня нет денег.
Джорджа передернуло. Это прозвучало так жестоко, и тем не менее ему было ясно, что это был действительно разумный выход.
— Как это случилось?
— Поскользнулся, — ответила она и посмотрела Эрни в лицо.
— Его не столкнули?
— Я же говорю, поскользнулся.
Снова наступило молчание. Джордж почувствовал, что о нем забыли.
— Послушай, Эрни, — сказала она после паузы, — мне нужно прибежище. На неделю.
— Вот как? И почему ты решила, что я смогу тебе помочь?
— Не надо, Эрни! Ведь у тебя десяток квартир в Уэст-Энде!
— Они стоят мне больших денег, — ответил он на это.
— Мне нужна квартира только на одну неделю.
— Сколько ты хочешь дать?
— Ничего.
— Но…
Она посмотрела на него. Казалось, он что-то прочел в ее взгляде, потому что его маленькие глазки радостно засверкали.
— А почему бы тебе наконец не поумнеть, Кора? — спросил он. — Денег у тебя нет. Почему бы нам не поработать с тобой вместе?
Пока шел весь этот разговор, Джордж сидел с мрачным и насупленным лицом. Как бы в таком случае поступил с Малышом Эрни Фрэнк Келли или кто-нибудь другой из крупных гангстеров? Он был уверен, что они не потерпели бы этого маленького сутенера и пяти минут. Но Малыш Эрни слишком много знал! И, возможно, он будет им полезен. Он не мог себе позволить разыгрывать по отношению к нему супермена. Но не мог позволить и обманывать себя. Презрение к этому маленькому человеку было таким сильным, что он просто не испытывал к нему никаких чувств.
— Хватит об этом! — рявкнул Джордж, к удивлению их обоих.
Когда они встрепенулись и посмотрели на него, он продолжал с красным от гнева лицом:
— Она не будет с вами работать! И я бы посоветовал сменить тему, если вы не хотите поссориться со мной!
— Хорошо, хорошо, мой друг! — послушно сказал Малыш Эрни. — Я только пошутил!
Тем не менее он смотрел на Кору с неодобрением. Губы Коры стали узкими.
— Не кипятись, — сказала она и холодно посмотрела на Джорджа. — Ведь Эрни только хочет нам помочь, — она посмотрела на Малыша Эрни. — Не волнуйся, он просто немного нервный… Ну как насчет квартиры?
Малыш открыл рот, чтобы что-то сказать. Его взгляд скользнул по Коре, и он увидел выражение ее глаз. Он был в нерешительности.
— Только на неделю? — спросил он потом. — Ну хорошо, я что-нибудь придумаю.
Джордж приподнял плечи и угрожающе нагнулся вперед.
— Одних обещаний мало, — сказал он. — Нам нужна квартира. А вы получите свои деньги. У меня есть кое-какие планы.
Эрни почесал затылок. Поведение Джорджа ему не очень понравилось. Может, умнее будет поладить с ним, чем приводить его в раж?
— Предоставьте все это мне, — сказал он. — Завтра у вас будет квартира. — Он поднялся и подошел к бару. — Еще по рюмочке?
Джордж покачал головой.
— Нет, — коротко ответил он, — с меня достаточно.
Кора растерянно наблюдала за ним.
— Мы можем здесь переночевать, Эрни? — спросила Кора.
Малыш Эрни кивнул.
— Ясно, — сказал он. — Джордж может занять мою комнату, а ты можешь спать в комнате для гостей. Конечно, если вы не хотите спать вместе.
Джордж почувствовал, как вся кровь ударила ему в лицо. Он встал и подошел к окну, чтобы скрыть свое смущение. Он хотел сказать, что хочет спать с Корой в одной комнате, но мужество покинуло его.
— Я хочу спать одна, — холодно заявила Кора.
Джордж затаил дыхание. Разве мог он ожидать другого? А потом у них будет общая квартира.
— Значит, вопрос решен, — заметил Малыш Эрни. — А я должен идти. До встречи! Устраивайтесь поудобнее.
Он кивнул, посмотрел на Кору быстрым испытующим взглядом и вышел из комнаты. Джордж и Кора молчали, пока не услышали, как хлопнула входная дверь.
— Ты что, совсем спятил? Так разговаривать с Эрни? — набросилась она на него. — Эрни — единственный человек, который может нам помочь. Зачем ты на него накричал?
— Это вонючая маленькая крыса, — ответил Джордж. — Ия видел, как он пожирал тебя своими глазами.
— Ну и что? Какое тебе до этого дело?
Джордж подошел к ней. Минута пришла. Теперь или никогда. Один из них должен одержать верх. И если он не хочет потерять покой до конца жизни, это не должна быть она…
— Потому что ты моя девушка, — заявил он. — Я люблю тебя, Кора. Ты одна. Ты нуждаешься в человеке, который бы позаботился о тебе. И этим человеком буду я.
Кора откинулась в кресле и скрестила ноги.
— Ты? — переспросила она. — Какая глупость! Что ты можешь мне предложить? Ты о себе-то не можешь побеспокоиться!
— Это мы еще увидим, — хмуро сказал он. — И если Эрни позволит себе еще раз свои дешевые трюки, он очень пожалеет об этом.
Насмешливость Коры перешла в гнев.
— Если ты будешь вмешиваться в мои дела, — выкрикнула она, вставая, — то ты пожалеешь об этом. Я делаю то, что хочу. Я свободна. И меня может взять тот человек, который больше предложит.
Как ему поступить? Теперь, когда больше нет Сиднея, он не хотел бы ее терять. Малыш Эрни мог предложить ей удобства и роскошь. Значит, нужно перещеголять его.
— Что ты хочешь? — отрывисто спросил он.
— Что ты имеешь в виду? — в свою очередь спросила она.
— Ты же продаешь себя, не так ли? — сказал он, сжимая руки в кулаки. — Так какова будет цена?
— Мне кажется, ты или пьян, или сошел с ума, — ответила она гневно. — Что ты можешь мне дать? Оставь меня в покое и продавай свои идиотские книги.
Джордж сел и сунул в рот сигарету. Руки его были спокойны, а сам он холоден и решителен.
— Да, сейчас у меня ничего нет, — сказал он. — Но я могу достать. Неужели ты хочешь связаться с такой противной крысой, как Малыш Эрни? Скажи, чего ты желаешь, и ты будешь это иметь.
— А, помолчи лучше! — фыркнула она. — Дешевый фантазер! Только и умеешь, что рассказывать небылицы. Я хочу большего, и я это получу.
Внезапно он рванул ее к себе и обнял своими сильными руками.
— Что ты желаешь? — спросил он, чувствуя запах ее волос. — Я говорю все это совершенно серьезно. Нет ничего такого на свете, что бы я не мог тебе предложить!
— Оставь меня! — сказала она. — Оставь меня в покое!
Он разжал свои объятия.
— Итак, — спросил он, — чего же ты желаешь?
— Я хочу полный гардероб, — быстро ответила она, пытливо посмотрев на него. — И немедленно! Вот и доставай мне его, трюкач!
Джордж спокойно посмотрел на нее.
— Ты имеешь в виду одежду?
— Конечно! Я хотела бы завтра что-нибудь одеть. И не думай, что я этого вообще не могу получить. Если я попрошу об этом Малыша Эрни, он тотчас же достанет мне все.
— Я обеспечу тебя деньгами, — медленно сказал он.
— Мне не нужны деньги, мне нужна одежда. Я хотела бы завтра, когда я встану, надеть что-нибудь приличное.
Джордж находился в смятении. Совершенно сознательно она требовала абсолютно невозможного. Все магазины в это время были давно закрыты. И она права: Малыш Эрни мог обеспечить ее любой одеждой, взяв ее у одной из своих девушек. А у Джорджа не было девушки, у которой он мог бы попросить одежду. Она поставила ему хитрую ловушку, в которую он и попался. Кора, увидев на его лице отчаяние и муку, встала и засмеялась.
— Так что ты лучше помолчи, фантазер! — сказала она. — И с меня на сегодня хватит! Я иду спать. — Она направилась к двери, остановилась и обернулась к нему через плечо. — Не думаю, что у нас может быть много общего, Джордж. Будет, по-моему, лучше, если ты вернешься к своим книгам и к своей кошке…
Кора ушла, а Джордж какое-то время сидел с хмурым видом. Она опять ускользнула от него. Он должен что-то предпринять уже сегодня. Завтра будет слишком поздно! Она потребовала от него комплект одежды? Значит, он должен достать его!
Он поднялся, молча уставился на толстый белый ковер. Он не сомневался, что даже Фрэнку Келли было бы трудно среди ночи достать комплект женской одежды. И он должен сам себе доказать, что он превосходит Фрэнка Келли. Джордж взял свою шляпу, прошел по комнате и вышел из квартиры бесшумно, словно призрак.
Глава 17
В лабиринте узких улочек существует одна, на которой шоферы такси оставляют свои машины, чтобы пойти перекусить и немного отдохнуть после сутолоки, вызванной окончанием театральных представлений.
К этой улочке и отправился Джордж. Он составил себе дьявольски опасный план. Успех этого плана целиком зависел от его нервной системы. Еще неделю назад он бы в ужасе отшатнулся от того, кто предложил бы ему подобный план, но сейчас только таким путем он мог выполнить требование Коры.
Сперва он побаловался мыслью забраться в один из универсальных магазинов, но сразу же отбросил ее, как только ему стало ясно, сколько придется потратить времени на то, чтобы отыскать в огромном магазине отдельные предметы женского гардероба. К тому же он не знал точно, какой размер носила Кора, а также боялся забыть какую-нибудь принадлежность. У него оставался один путь: отыскать девушку, которая имела фигуру Коры, и полностью раздеть ее. Только так он мог быть уверен, что ничего не забудет.
Добравшись до нужной улицы, Джордж замедлил шаг и начал рассматривать пустые такси, мимо которых он проходил. Из ресторана, расположенного немного дальше, он слышал смех и гул голосов, а когда проходил мимо, видел сидящих там шоферов. Не останавливаясь, он прошел мимо ресторана, а потом повернулся и поспешил к первому такси, стоявшему в ряду оставленных машин. Здесь он остановился, вынул сигарету и сунул ее в рот. Потом внимательно осмотрел улицу и убедился, что поблизости никого нет. Тогда он быстро проскользнул за руль машины. Он давно не водил машину и поэтому был удивлен, когда убедился, что все далось ему легко. Он включил первую скорость. С сильно бьющимся сердцем нажал на педаль газа. Мотор заурчал, но не завелся. Джордж в испуге затаил дыхание и повторил свой маневр. Шум стартера в ночи прозвучал необычно сильно. Его нервы были напряжены до предела. Сейчас шоферы выскочат из ресторанчика и набросятся на него! В отчаянии он чертыхался и жал на стартер, но снова безуспешно. В следующее мгновение он обругал себя. Какой он идиот! Забыл включить зажигание! Не удивительно, что мотор не заводился! Джордж быстро повернул ключ, снова нажал на педаль, и мотор сразу заработал. Он слишком поспешно выжал сцепление. Машина словно прыгнула вперед. Нет, он должен взять себя в руки! Держа ногу на педали, он плавно завернул за угол и, убедившись, что за ним никто не следует, немного успокоился.
Он поехал по Оксфорд-стрит к Оксфордской площади. На светофоре зажегся красный свет, и Джордж затормозил так резко, что мотор снова заглох. Пот ручьями тек по его лицу. Казалось, что все это происходило в кошмарном сне. Позади себя он услышал настойчивые гудки. Он, оказывается, и не заметил, что свет на светофоре сменился на зеленый. Он снова нажал на газ. Машина рванулась с места. Он сбавил скорость и свернул направо на Портленд-стрит и далее к Риджентс-парку. В парке движения почти не было, и он успокоился. Джордж остановил машину и, закурив, обдумал дальше свой план. Он поедет по Парк-Лейн, а потом через Пикадилли к Баркли-Сквер, а оттуда — к Брунтом-стрит, потом свернет на Нью-Бонд-стрит, а оттуда — снова на Пикадилли. Было уже поздно, и он мог рассчитывать только на девушку, которая одна возвращается из ночного клуба. Выкурив сигарету, Джордж снова двинулся по пустынным улицам. Нервы его уже совсем успокоились. Правда, он нигде не видел одинокой девушки, которая бы искала такси. Он уже начал опасаться, что его план может рухнуть. Но когда он второй раз ехал по избранному им маршруту, то вдруг увидел на тротуаре девушку, которая махнула ему рукой. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы определить, что у нее была такая же фигура, как у Коры, и на ней был темный костюм. На голове была маленькая дерзкая шляпка. Когда она делала Джорджу знак рукой, на ней блеснуло золотое кольцо.
Джордж остановил машину и оглядел девушку. Во рту у него сразу пересохло. Было совершенно ясно, что она принадлежит к так называемому высшему обществу, к тем молодым женщинам, фотографии которых регулярно печатались в прессе, когда они бывали на приемах у леди такой-то и такой-то.
— Чанкс! — воскликнула она радостно. — Я поймала такси!
Иди же скорей!
«Черт возьми, — подумал Джордж, — она не одна…» Ему больше всего хотелось сейчас уехать, но она уже распахнула дверцу и ждала своего спутника.
— Иди же скорее, Чанкс! — снова воскликнула девушка, а потом повернулась к Джорджу. — Он сейчас подойдет. Мне нужно на Хайгет-Вилледжс.
В этот момент к машине подбежал молодой человек.
— Чудесно, Вэбс, — сказал он. — И как только тебе удалось! Вот уж, называется, повезло, так повезло. Почему ты не сказала портье, чтобы он поймал тебе такси?
— Больше всего я надеюсь на саму себя, — ответила она.
— И мне действительно не надо с тобой ехать? — спросил молодой человек. — Ты ведь знаешь, что мне это совсем не трудно.
Джордж не шевельнулся, надеясь на ответ.
— Конечно, не надо, — ответила незнакомка. — Ты всегда слишком бурно ведешь себя в машине, Чанкс, а сегодня для этого немного жарко.
Молодой человек рассмеялся.
— Ну хорошо, дорогая! Как хочешь. В таком случае до завтра!
— До завтра, — ответила она, села в машину и захлопнула дверцу. — Мэнор-хаус, Парквей, — сказала она Джорджу. — Вы знаете, где это?
Тот кивнул. Он дрожал от волнения. «Какая удача! — подумал он. — У нее как раз такая фигура. Что же будет дальше?»
Это было по ту сторону Хэмпстед-хаус. Место удобное для выполнения его плана. Здесь в это время не встретишь ни одного человека. А у него был пистолет, и он был уверен, что с помощью «люгера» добьется своего. Пока он ехал, слышал, как она что-то тихо напевает сзади. «Беззаботная и избалованная, — подумал он. — Дочь богатых родителей». До места оставалось недалеко. Где-то вдали часы пробили четверть первого. Он должен поспешить. Скоро его начнет искать полиция. Джордж ехал до тех пор, пока не увидел в лунном свете несколько деревьев, стоящих на обочине дороги. Он повернул ключ зажигания. Мотор крякнул и замолк. Машина по инерции проехала еще несколько метров и остановилась под деревьями.
— Почему мы остановились? — спросила девушка. — Что-нибудь не в порядке?
Джордж надвинул шляпу на лоб.
— Бензин, — буркнул он. — Прошу меня простить, мисс, но я забыл заправиться.
— Как глупо! — сказала она и открыла дверцу. — Наверное, мне придется идти пешком. Но ничего, тут недалеко. А что же вы теперь будете делать?
Джордж был удивлен, что она поинтересовалась его положением. От девушки из общества он этого не ожидал.
— Как-нибудь выберусь, — ответил он, держа руку на рукоятке пистолета.
— Если пойдете со мной, — сказала она, — то я смогу предложить вам канистру бензина. Вам же нужно добраться до города, а это далеко.
Если бы она не была так приветлива! Если бы она накричала на него! Тогда ему было бы намного легче. Его мысли вернулись к Коре. Он должен это сделать! Он не должен возвращаться с пустыми руками! Джордж украдкой взглянул на одежду девушки. Все было дорогое и ладно сшитое. Он был уверен, что оно придется впору Коре. Он даже представил себе выражение ее лица, когда он принесет ей эту одежду…
— Прошу вас не пугаться, — сказал он и вынул пистолет. — Это нападение!
Девушка уставилась на него. Потом перевела взгляд на оружие. Снова на него.
— О-о! — протянула она и замолкла.
Джордж держал ее под прицелом. Он пытался найти следы страха на ее лице, смену выражений, какую-нибудь реакцию, которая придала бы ему мужества. Но она, казалось, была совершенно спокойна.
— Вам ничего не будет, если вы все сделаете так, как я скажу, — продолжал он, стараясь придать своему голосу угрожающие нотки.
— Какое утешение! — сказала она. — Итак, что же вы хотите?
Джордж судорожно сглотнул. Дело шло совсем не по его плану. Она должна быть испуганной под его угрозой и при виде оружия, но этого не было.
— Мне нужна ваша одежда, — сказал он.
Она удивленно посмотрела на него.
— Моя одежда? — повторила она. — Но она мне и самой нужна. Зачем вдруг вам понадобилась моя одежда? Я еще понимаю — деньги! Но одежда? Будьте же благоразумны!
— Я понимаю, — машинально сказал Джордж.
Он был совершенно сбит с толку и ее спокойным тоном, и тем, что она, казалось, совершенно не обратила внимания на его пистолет. Она открыла сумочку и вынула оттуда несколько купюр.
— Вот все, что у меня есть. Четыре фунта. Мне ничего не остается, как отдать их вам, хотя мне и придется тяжко до конца месяца. Вы понятия не имеете, до чего мелочен мой отец. Больше двадцати фунтов в месяц он мне не дает!
— Послушайте, — сказал Джордж в отчаянии, — мне не нужны ваши деньги! Мне нужна ваша одежда. Я вам ничего не сделаю, если вы отдадите мне ее добровольно. Если же нет, то…
Девушка внимательно посмотрела на него.
— Вы ведь не сексуальный маньяк или что-нибудь в этом роде? — спросила она. — Нет, конечно, нет! — сказала она уверенно. — Так почему вы не скажете, зачем вам нужна моя одежда? Меня это так заинтересовало!
Джордж беспомощно уставился на нее.
— Прошу вас, скажите же мне, — продолжала она. — Давайте спокойно сядем. И не делайте такого озабоченного лица. Я от вас не сбегу!
Джордж опустил пистолет. Все шло не так, как надо. В подсознании он понимал, что никогда не решится раздеть ее. Нервное напряжение заставляло его дрожать. Он присел рядом с ней на подножку машины.
— Вы еще никогда не проделывали таких штучек, верно? — продолжала она. — Сначала я вам поверила, но боюсь, что вы слишком мягки, чтобы заработать себе на жизнь таким образом.
Джордж кивнул с несчастным видом.
— Может быть, — ответил он. — Нет, я еще никогда не делал такого. Но у меня нет другого выхода. Я отвезу вас сейчас домой. И простите меня, если я вас испугал.
— Нет, вы все-таки скажите, зачем вам понадобилась моя одежда, — настаивала незнакомка.
Джордж снова помолчал в нерешительности, а потом выпалил:
— Для моей подружки! Ей нечего одеть, а, она…
— Для вашей подружки?
Джордж кивнул.
— Я обещал ей достать одежду. Она хочет проверить меня и мою любовь. Вот она и сказала, чтобы я достал для нее одежду до утра.
— Как романтично! — воскликнула она. — Должно быть, вы ее очень любите?
— Да, — коротко ответил он.
— Она миленькая?
Он кивнул.
— Очень. Но она не очень-то меня жалует. Вот и потребовала невозможного…
Девушка поднялась.
— Ну хорошо, — сказала она. — Я хочу вам помочь. Отвезите меня домой, и я дам вам одежду. Мне хочется удивить вашу подружку. Жаль, что я не смогу быть рядом, чтобы увидеть ее лицо.
Джордж не поверил своим ушам.
— Вы дадите мне одежду?
— Да, дам! Ведь это лучше, чем идти домой голой.
«Что же это, ловушка? — подумал он. — Она хочет заманить меня в дом, а потом позовет полицию?» Она, казалось, прочла его мысли.
— Не бойтесь, — сказала она, — это не ловушка. У меня много одежды, и я с удовольствием поделюсь с вами. Ну так как?
Джордж медленно поднялся.
— Не знаю, что и сказать, — пробормотал он. — Мне как-то не верится…
— Боитесь, что я вызову полицию? Но уверяю вас, я не буду делать ничего подобного.
— Большое спасибо, — наконец сказал он. — Будет очень мило с вашей стороны.
И он распахнул перед ней дверцу. Они поехали, и уже через пару минут она сказала:
— Вот мы и дома. Ворота справа.
Снова Джордж был в растерянности. Подъезжать ли к дому? Мог ли он положиться на ее слово? Но машинально он все же подъехал к воротам и вскоре остановился перед домом. Девушка вышла из машины.
— Подождите здесь, — сказала она. — Я быстро.
— Хорошо, — сказал он и проводил ее взглядом.
Как только она исчезла из поля зрения, Джордж вышел из машины и отошел в тень кустов. Он не доверял ей. Он собирался подождать ее минут десять, а потом уехать.
Так он стоял неподвижно, наблюдая за домом и держа руку на рукоятке пистолета. Вскоре в одном из окон верхнего этажа зажегся свет, и Джордж увидел в нем тень девушки. Напряжение немного спало. Во всяком случае, она не звонит по телефону. Странно… Он был уверен, что на ее месте он бы обязательно позвонил в полицию.
Не прошло и десяти минут, как он увидел, что девушка спускается по ступенькам. Под мышкой она несла узел, и Джордж, который теперь был уверен в ее искренности, пошел ей навстречу.
— Вы наверняка провели здесь неприятные минуты, — сказала она с улыбкой. — Надеюсь, что не заставила вас долго ждать? Кое-что пришлось поискать. Только вот шляпы у меня нет. Она носит шляпу?
— Нет, — ответил он.
— Я так и подумала, — сказала она и сунула узел ему в руки.
Джордж уставился на нее с открытым ртом.
— Я… я даже не знаю, как мне вас благодарить…
— Ну я должна идти. Спокойной ночи! И прошу вас, не нападайте больше на девушек. Это вызывает у них очень неприятное чувство.
Он посмотрел ей вслед, а потом сел в машину. «Как добры бывают люди», — подумал он. Он никак не ожидал такого исхода. Он испугал ее, а она так по-товарищески отнеслась к нему…
На обратном пути Джордж больше думал об этой девушке, чем о Коре. Кора никогда не была так добра к нему. Она вечно над ним насмехалась. А эта девушка сделала для него больше, чем когда-либо сделает Кора, которая знала, что он ее любит.
Он не хотел дожидаться утра. Он хотел сразу пройти в ее спальню, разбудить и бросить одежду на кровать. Интересно, какое она тогда сделает лицо? В нем сразу вспыхнуло пламя желания. Может быть, она так обрадуется, что… Нет, об этом он не смел и думать. Только ему нельзя рассказывать ей, как все это случилось. Нет, все-таки нужно признаться, что одежду он украл. Это докажет ей, что у него есть мужество.
Приехав на Клиффорд-стрит, он быстро взбежал по лестнице на верхний этаж. В парадной горел свет, а из гостиной доносился голос Евы. Ей отвечал Малыш Эрни. Джордж быстро прошел по коридору и открыл дверь в спальню Коры.
— Кора, — тихо позвал он, — ты спишь?
Она узнала его.
— В чем дело? — резко спросила она.
— Это я, Джордж.
— Что тебе нужно? — ее голос прозвучал раздраженно, и она зажгла свет над кроватью.
Джордж посмотрел на нее, испытывая любовь и нежность. «Она восхитительна», — подумал он.
— В чем дело? — снова спросила Кора и посмотрела на ручные часики. — Уже второй час. Почему ты не спишь?
— Можно мне войти? — спросил он. — У меня есть для тебя сюрприз.
— Сюрприз? Какой?
— Я принес тебе одежду, — сказал Джордж и показал на узел.
Теперь, при свете, он увидел, что вещи засунуты в наволочку.
— Ты с ума сошел? — спросила она. — Какую одежду?
— Ты же хотела иметь новую одежду, — сказал он. — Вот я тебе и принес!
Кора села на кровати.
— Действительно?
Все шло так, как на это и надеялся Джордж. Она была удивлена и взволнована. Еще никогда он не видел ее такой. Он кивнул.
— Я же говорил, что достаточно тебе высказать желание, как я его тут же исполню.
— Но как тебе это удалось? — спросила она. — Да и не стой же ты в дверях. Проходи! Как тебе удалось достать одежду?
Джордж ждал этой триумфальной для себя минуты. И вот она пришла…
— Конечно, сперва мне пришлось немного подумать, — с гордостью сказал он. — Не мог же я ограбить магазин. Денег у меня тоже не было. По
Кора в растерянности посмотрела на него. Она действительно была растеряна…
— Да разве возможно такое?! — воскликнула она.
Джордж кивнул.
— Для этого мне пришлось украсть такси. Это было не так легко, а потом я поехал в Уэст-Энд и начал там колесить, пока не наткнулся на хорошо одетую девушку. Она живет где-то в Хэмпстеде. Вот я и выехал с ней из города, а потом раздел ее. И вот теперь я здесь.
— Просто не могу поверить! — продолжала восклицать Кора.
Но она поверила, и в глазах ее светилось восхищение.
— И это все для меня? — она спрыгнула с кровати. — Джордж, Джордж, это же просто чудесно!
На мгновение он поверил, что сейчас она бросится ему на шею, но вместо этого она бросилась к двери и распахнула ее.
— Ева! Эрни! Идите сюда! Идите же скорее сюда!
Джордж не хотел больше никого видеть, кроме Коры. Он хотел, чтобы она еще раз повторила, что это все так чудесно. Но в дверях появились Ева и Эрни, они с удивлением смотрели то на Кору, то на Джорджа.
— Что случилось? — спросил Эрни.
— Вы обязательно должны узнать об этом, — сказала Кора в волнении. — Я попросила Джорджа достать мне до утра одежду. Конечно, в шутку! И была уверена, что он этого сделать не сможет. Я хотела только посмеяться над ним.
— Я мог тебе в этом помочь, — сказал Малыш Эрни и посмотрел на нее своими масляными глазками. — Мои девушки должны выглядеть хорошо.
Какой триумф для Джорджа! Он обогнал эту противную крысу и избавил Кору от необходимости просить у Эрни какую-либо одежду.
— Но Джордж действительно достал мне одежду, — резко сказала Кора и рассказала все то, что только что услышала от Джорджа.
— О, Боже ты мой! — воскликнул Малыш Эрни с нескрываемым восхищением. — Как в старые дни в Чикаго!
— Да покажите нам одежду! — потребовала Ева. — Хочется видеть, что он тебе принес, Кора!
— Конечно! — воскликнула она и взяла из рук Джорджа узел. — Посмотрим, хороший ли у него вкус!
Джордж тихо и возбужденно рассмеялся. Он чувствовал себя принятым в их компанию. Они улыбались ему, кивали головами, говорили, что он мужественный человек, потому что решился угнать такси. Кора была возбуждена, как ребенок. Обе женщины потащили узел к кровати, а Малыш Эрни подошел к Джорджу.
— Как выглядела эта малышка? — спросил он, подмигивая. — Хороша?
Джордж кивнул. Внезапно он почувствовал симпатию к этому человеку.
И вдруг обе женщины внезапно замолчали. Джордж обернулся. Кора и Ева молча смотрели на него и больше не улыбались. В глазах Коры светился еле сдерживаемый гнев.
— Хорошие вещи? — с испугом спросил Джордж.
Малыш Эрни подошел к кровати.
— В чем дело?
— Ни в чем! — злобно ответила Кора. — Мне надо было догадаться, что он смеется надо мной. Чего же ты достиг этим, Джордж? Хотел мне отомстить?
У того мурашки поползли по спине.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, чувствуя, что бледнеет.
— Что это? — спросила она и показала на узел.
Джордж прошел мимо нее, подошел к кровати и уставился на вещи, отказываясь верить своим глазам. Он приподнял одну из вещей. Она была похожа на черный костюм, но имела хвост…
— Это костюм Микки-Мауса! — внезапно воскликнула Ева. — О, Боже мой! Костюм Микки-Мауса!
Малыш Эрни хихикнул. Ева вторила ему. Они оба согнулись от смеха. Джордж отвернулся. Ему было плохо. Хотелось провалиться сквозь землю.
— Вон отсюда! — услышал он крик Коры. — Вон отсюда, вы оба! Что вы, не слышите?
И когда Малыш Эрни и Ева вышли из комнаты, все еще корчась от смеха, она повернулась к Джорджу.
— Подлец! — закричала она. — Ты считаешь, что это смешно? Считаешь, что можешь издеваться надо мной?
Но Джордж даже не слышал ее. Он схватил записку, которую заметил на кровати. Там было: «Мой дорогой рыцарь без страха и упрека! Никогда не верьте женщинам и никогда не произносите угроз, которые вы не в состоянии претворить в жизнь. Надеюсь, что костюм понравится вашей подружке! Вы действительно здорово напугали меня, а я не люблю, когда меня пугают».
И тут он заметил, что Кора стоит позади него и читает через его плечо записку. Он смял ее в руке и отвернулся, убитый горем. А Кора внезапно рассмеялась.
— Значит, ты не солгал! Ты действительно это сделал! А она обвела тебя вокруг пальца. Какой же ты глупый и доверчивый. Идиот! Сматывайся отсюда! — она даже взвизгнула от смеха. — Ничего более смешного, ей-Богу, я еще не переживала в жизни! Фантазер с расплавленными мозгами!
Джордж открыл дверь и медленно направился по коридору в свою комнату.
Глава 18
На следующую ночь произошло одно из трех ограблений бензоколонки в Кингстоуне. Полиция заявила, что все три ограбления дело рук одного и того же человека, который, по описанию дежурных, был высокого роста, широкоплеч и силен. Более подробного описания получить не удалось, потому что преступник закрывал лицо платком. Неизвестный появился на бензоколонке в Кингстоуне вскоре после полуночи и угрожал пистолетом. Еще до того, как служитель смог прийти в себя от изумления, он получил сильный удар в челюсть и потерял сознание. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что касса ограблена. Пропали двадцать фунтов. На другую ночь подобное же ограбление было совершено на бензоколонке в Грейт-Вест-роуд. Было украдено сорок пять фунтов. На третий раз подверглась нападению бензоколонка в Уотфорде, и на этот раз неизвестному удалось уйти с тридцатью фунтами. А потом нападения прекратились. Прекратились так же внезапно, как и начались.
Джордж, имея почти сто фунтов в кармане, решил пока больше не испытывать судьбу. Он никому не говорил о своих делах. Но Кора, прочитав в газетных отчетах, что речь идет о высоком, широкоплечем человеке, вооруженном «люгером», считала, что она-то знает, о ком идет речь.
Теперь она не знала, что и думать о Джордже. С той ночи, когда она его высмеяла, в нем, казалось, произошла внезапная перемена. Он стал жестоким и озлобленным.
В ту ночь он ушел из квартиры Евы еще до того, как кто-либо проснулся. Кора понадеялась, что она его никогда больше не увидит. Но во второй половине дня, когда она уже оделась и собиралась уходить, он снова появился. Она с презрением посмотрела на него. На ней были шелковое платье и свитер, которые она одолжила у Евы.
— Что тебе надо? — грубо спросила она, раздосадованная его возвращением.
— Вот, — сказал он и бросил ей конверт. — Купи себе что-нибудь из одежды.
Кора взяла конверт и вынула оттуда пять десятифунтовых бумажек. Она понимала, что самое умное — это бросить ему конверт в лицо и послать его к черту. Но пятьдесят фунтов произвели на нее впечатление. Она не могла выпустить их из рук, независимо от того, к каким последствиям это приведет.
— Откуда они у тебя? — спросила она.
— Лежали в банке, — ответил он, наблюдая за ней. — Взял специально для тебя. Там и еще есть.
— Спасибо, — сказала она и спросила себя, сколько у него еще может быть на счету. Может, имело смысл подержать его еще на веревочке, прежде чем окончательно порвать с ним…
— Пошли! — сказал он. — Купим тебе что-нибудь.
Купив все, что нужно, и истратив почти все деньги, они вернулись в квартиру.
— Снимай свои тряпки, — холодно произнес Джордж. — Тебе совсем не обязательно брать вещи у сутенера.
— Ты слишком много о себе воображаешь, — зашипела Кора на него. — Ношу то, что мне нравится.
Он схватил ее за вырез платья и рванул, разорвав его сверху донизу.
— Ты совсем спятил! — воскликнула она с яростью, но тем не менее пошла в спальню переодеться.
Пришел Малыш Эрни и сообщил, что он подыскал для них квартиру.
— Сколько? — коротко спросил Джордж.
— Об этом не беспокойтесь, — ответил Эрни, скользнув взглядом по Коре. — Вы мой друг…
Джордж подошел к нему и схватил за отворот куртки.
— Я не позволю вам делать мне подарки, — прохрипел он. — К тому же мне не нравится, как вы смотрите на Кору. Она принадлежит мне, и если только вы осмелитесь приблизиться к ней, я вас убью! Это мое последнее слово!
Заметив горящий взгляд Джорджа, Малыш Эрни основательно испугался.
Квартира, которую для них нашел Эрни, была в одном конторском доме на боковой улочке, примыкавшей к Оксфорд-стрит. Джорджу она понравилась. Это была его первая настоящая квартира, и он очень гордился этим. Он стал вести дела по дому. Кора, которая сама еще не решила, остаться ли ей с Джорджем или нет, находилась под впечатлением того факта, что у него появились деньги. Она могла иметь все, что хотела. Сначала это была одежда, потом драгоценности. И она уже подумывала о машине, только не знала, какую марку выбрать.
За это она ему ничего не давала. Когда он однажды вошел вечером в ее комнату с преданными, как у собаки, глазами, она разыграла ту карту, которая — она была в этом уверена — впредь будет держать его подальше от этой комнаты.
Она пригласила его сесть и даже взяла за руку. Потом печально, даже скорбно заговорила о Сиднее. Он был, сказала она, единственным человеком, которого она любила. Если Джордж потребует от нее сейчас оплаты, она ему даст, но тогда он должен будет смотреть на нее как на проститутку, потому что никаких чувств она к нему не испытывает. Но если Джордж не будет терять терпения и даст ей время прийти в себя и избавиться от шока, который вызван такой страшной смертью Сиднея, то со временем она, может быть, его и полюбит… И ей удалось убедить Джорджа. Он любил ее до безумия, но мысль о том, чтобы силой навязать ей свою любовь, была для него невыносима. Таким образом, было договорено, что Кора будет спать одна в своей комнате, а Джордж будет вести все хозяйство и за все платить, в то время как она ничего делать не будет.
Она ничего и не делала. Лежала до полудня в постели и читала книжки, которые ей приносил Джордж. Потом она часами стояла перед зеркалом, обедала вместе с ним, каким-нибудь образом убивала время до вечера, а вечером, поужинав, шла с ним в кино или театр.
Какое-то время они так и жили. А потом он заметил, что деньги у него уже на исходе. Он решил совершить еще одно нападение и совершенно спокойно обдумывал все возможности. Теперь он был уверен в себе. Казалось, что его охраняет добрая звезда. Он убил человека, и его не арестовали. Он совершил три нападения на бензоколонки, а полиция так до сих пор и не напала на его след. На этот раз он решил ограбить не бензоколонку, а выбрать какой-нибудь банк. Это было намного опаснее, но прибыльнее.
Джордж сидел у открытого окна. Было восемь утра. Кора еще спала. Строя свои планы, он гладил Лео по шерсти. Утром, после нападения на девушку, он вернулся в свою комнату, поспешно упаковал свои вещи и выехал. По дороге, в такси, он внезапно вспомнил о Лео. Ему будет очень недоставать его. Лео много для него значил: понимание, дружба, любовь… Он вернулся, разыскал кота и, не раздумывая, забрал его с собой. Теперь он был рад этому. Раньше он надеялся, что Кора скрасит его одиночество, но хотя они сейчас и много бывали вместе, она казалась ему чужой. Она разговаривала с ним, но слова ее ничего ему не говорили. Она не проявляла по отношению к нему ни понимания, ни любви. Иногда ему казалось, что ее будто и нет рядом. Лео не любил Кору, и когда она была в комнате, он всегда забирался под диван. Но когда Джордж был один, кот показывал ему всю свою признательность, которая утешала несчастного человека.
Джордж сидел в кресле с Лео на коленях и планировал нападение на банк. Он решил провести ограбление в сельском банке. Имелся один только путь для подыскания такого банка. Он должен был взять машину напрокат и на пару дней оставить Кору одну. Он не имел никакого права вмешивать ее в это мероприятие. Правда, она, вероятно, догадывается, кто ограбил эти бензоколонки. Если его схватят, она могла с чистой душой сказать, что ничего не знала о его делах. Поэтому он только сказал ей, что должен уехать по делам. Она бросила на него быстрый взгляд, сразу поняв, в чем дело, и лишь согласно кивнула головой. Он взял напрокат машину, сдал кота в приемник, потому что не хотел доверять его Коре, и отправился в Брайтон.
Ему понадобилось три дня, чтобы отыскать банк, который показался ему пригодным для налета. Он находился в деревне в нескольких милях от Брайтона. Весь его персонал состоял из одного человека, который открывал банк два раза в неделю. За короткое время Джордж собрал все необходимые сведения об этом банке. В начале четвертого, когда работник банка уже собирался закрыть его, Джордж вошел туда. В помещении никого не было, и прежде чем служащий успел повернуться к нему, он закрыл дверь на задвижку.
— Вы будете последним клиентом, сэр, — сказал себе служащий и потер руки. — Я хочу еще успеть сыграть партию в гольф.
Джордж ударил его точно по тому же месту, что и дежурных на бензоколонках. На этом все и кончилось. Он забрал двести фунтов, вышел из банка через черный ход, без всяких происшествий добрался до Лондона и вернул машину в гараж. В начале пятого он уже был дома. Судя по всему, Кора в его отсутствие и пальцем ни к чему не притронулась. В квартире царил дикий хаос. Он внезапно почувствовал подавленность и злость.
Джордж посадил Лео на софу. (Он взял кота из питомника по дороге домой.) Почти до шести часов Джордж приводил в порядок квартиру. Потом он сварил себе чашку кофе и присел. Лео тут же прыгнул к нему на колени.
Джордж задал себе вопрос: где может быть сейчас Кора? Он еще на что-то надеялся… Может быть, сегодня вечером она изменит свое отношение к нему и подарит ему любовь? Так ведь вечно продолжаться не может… Со дня на день его внутреннее напряжение нарастало. Он, конечно, понимал ее чувства к Бранту, хотя никак не мог уразуметь, как она могла любить такого человека, как Сидней. Он обходился с ней сурово. Может быть, и ему следует так поступать? Может быть… Он сжал руки в кулаки. Гадать не было смысла. Придет вечер, и он увидит.
Кора вернулась в половине седьмого. Джордж слышал, как она вошла в квартиру и прошла в ванную. Вскоре после этого она появилась в гостиной.
— Ты уже дома? — спросила Кора, с любопытством взглянув на него. — Вернулся?
Он посмотрел на нее. Горло у него словно чем-то сдавило. На ней были темно-красные брюки и белая шелковая кофточка. Длинные черные волосы свободно спадали на плечи. Он глубоко вздохнул. Ее вид возбуждал его. Он снял с колен Лео и подошел к ней.
— Кора, — сказал он, взяв ее за руку, — неужели ты не можешь наконец быть со мной мила? Долго мне еще ждать? Посмотри! — он вынул из кармана пачку банкнот. — Двести фунтов. Подумай, что мы можем начать с такими деньгами. Я могу и еще достать денег. Но ты должна наконец…
Она посмотрела на него. Странное выражение было у нее в глазах.
— Думаю, что ты прав, Джордж, — ответила она наконец. — Думаю, что ты достаточно долго ждал.
Он снова прижал ее к себе и поцеловал. Она стояла неподвижно с закрытыми глазами, холодная и равнодушная. Своими губами он хотел зажечь в ней огонь, но ее губы были так плотно сжаты, что превратились в тонкую линию. Он отпустил ее и сел.
— Мне нужно сперва привыкнуть к тебе, — осторожно сказала она. — И нет смысла форсировать это. Ты можешь оказать мне небольшую услугу?
Джордж смотрел на нее с искаженным лицом.
— Разве я не делаю для тебя все? — хрипло спросил он.
— Сделай еще самую малость, — сказала Кора и улыбнулась. — Оставь меня на часок одну, хорошо? Я хочу подумать, хочу привыкнуть к этой мысли. Я чувствую, что когда ты вернешься… — она отвернулась, — ты будешь удивлен, я это тебе обещаю.
Он тотчас же ушел, бродил по улицам и постоянно смотрел на часы. Его желание обладать ею подавляло все остальные чувства. Когда он вернулся, Коры в квартире не было. Она забрала все свои вещи и украшения. Ничего от нее не осталось, только слабый запах духов. Он долго стоял в комнате и осматривался. Почти равнодушно взглянул на полку, где оставил двести фунтов. Их не было.
Он рассвирепел. Что ж, ни одна женщина больше не оставит его в дураках! Это было в последний раз. Правда, он должен был знать, что она все еще любит Бранта и не питает к нему никаких чувств. Но она не имела никакого права так бесстыдно обманывать его. Он сжал кулаки. Потом закурил сигарету и, посадив на колени Лео, уставился в окно. Почти до сумерек Джордж оставался в таком положении. Он хотел вычеркнуть Кору из своей жизни и уехать в Истборн. Он хотел забыть обо всем и снова продавать книги. Перспективы, правда, не ахти какие, но все же это лучше той ужасной жизни, которую он сейчас вел.
Он все еще сидел, несчастный и разбитый, когда кто-то постучал к дверь. Сперва он не хотел открывать, но, поскольку стук не прекращался, встал и открыл дверь.
Перед ним стояла Ева.
— Что вы хотите? — спросил он.
— Кора здесь? — со злостью спросила она.
Джордж покачал головой.
— Где она?
— Понятия не имею.
— Она вас бросила?
Он кивнул.
— Прошу вас, уходите, — сказал он и хотел закрыть дверь.
— Возможно, вы не знаете, что она последние четыре дня была любовницей Эрни? — сказала Ева.
Джордж посмотрел на нее.
— Я не знаю, зачем вы пришли, — ответил он, — но я не имею никакого желания выслушивать вашу ложь.
— Ложь? — голос ее стал резким. — К чему мне потчевать вас ложью? Вы должны что-то предпринять! Или вы думаете, что я позволю этой сучке отнять у меня друга?
Джордж словно оцепенел.
— Я вам не верю, — упорствовал он. — Она все еще любит Сиднея. И она никогда бы…
Он замолчал. Неужели Кора оставила его в дураках? Неужели она рассказывала сказки о своей любви к Сиднею, чтобы лишь отвязаться от него?
— Она уже давно бегает за Эрни, — заявила Ева. — Я наблюдала за ней. До сих пор Эрни не хотел ничего о ней знать. Но теперь у нее есть деньги. Она делает ему подарки. Пообещала даже машину. Она целую неделю работала у него и заработала кучу денег. Вы должны что-то предпринять, поняли?
Джордж сжал руки в кулаки. Перед глазами танцевала какая-то красная пелена. Вот на что она тратила деньги! Чтобы делать Эрни подарки… Чтобы завоевать его…
— Она работала на него? — переспросил он. — Каким образом?
— Он выделил ей улицу, — ответила Ева хриплым от гнева голосом, — и дал ей комнату на Олд-Берлингтон-стрит.
— Какая у нее улица? — машинально спросил он.
— Сэквиль-стрит, — ответила Ева, испугавшись его беспощадного и решительного вида.
— Хорошо, — сказал Джордж и захлопнул дверь.
Через четверть часа он вышел из дома и пошел по Ханбвер-стрит к Сэквиль-стрит. Ему встречались уличные девки, поодиночке и группами. Они с надеждой смотрели на него, а потом шли дальше. Джордж дошел до Бонд-стрит, а потом повернул обратно. Так он прогуливался с полчаса, туда и обратно, а потом увидел Кору. Она шла перед хорошо одетым человеком лет пятидесяти. На ее жестком маленьком лице было написано презрение. Джордж спрятался в дверях магазина. Хорошо одетый господин перегнал Кору, бросил на нее взгляд и направился дальше. Она не ускорила свой шаг, а продолжала идти дальше, покачивая бедрами и высоко неся голову. На углу улицы человек остановился. Когда Кора поравнялась с ним, он вопросительно взглянул на нее. Потом Приподнял шляпу и что-то сказал. Кора улыбнулась и показала рукой в сторону Олд-Берлинг-тон-стрит. Потом она повернулась и направилась в сторону своей квартиры. Человек последовал за ней.
Джордж покинул свое убежище и последовал за ними. Они вошли в многоэтажный дом. Как только они скрылись в нем, он приблизился к входной двери. Рядом с одним из трех звонков он увидел маленькую карточку с надписью: «Мисс Николс». Какое-то время он смотрел на карточку, а потом перешел на другую сторону улицы и стал ждать. Когда хорошо одетый господин вышел из парадной, Джордж хотел снова перейти улицу, но вдруг увидел, как к дому приближается Малыш Эрни. Он быстро спрятался в подворотне, держа руку на рукоятке пистолета. Он наблюдал, как Эрни шел по улице, и скрипел зубами. Этот проклятый сутенер превратил Кору в уличную девку. Но он ему отомстит! Его смерть не будет потерей для мира… Когда Малыш Эрни хотел войти в парадную, Джордж быстро выскочил из укрытия и через несколько секунд уже стоял рядом с ним.
— Хэлло, Эрни! — тихо сказал он.
Тот вскрикнул в страхе и выхватил пистолет. Джордж успел отвести его руку в сторону.
— Я тебя предупреждал, свинья! Теперь тебе машины не видать!
Он трижды нажал на гашетку. Выстрелы громом покатились по тихой улице. С холодным спокойствием он увидел, как Эрни упал на тротуар. Тогда он нагнулся и выстрелил еще один раз.
На другом конце улицы закричала какая-то женщина. Джордж сунул пистолет в карман и вышел из тени подъезда.
Улица по-прежнему была пустынна. Не спеша он направился к Клиффорд-стрит и там остановил такси.
— КГ айд-парку, — сказал он и сел в машину.
Уже сидя в машине, он посмотрел в заднее стекло. Теперь улица постепенно заполнялась людьми. Прибежал полицейский.
Джордж откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Ему нечего бояться. Через несколько минут он будет вне опасности. Счастье, как всегда, не покидало его.
Лишь когда он вышел из такси и пошел по улице, он начал собираться с мыслями. Его не страшило то, что он сделал. Ему казалось, что он просто раздавил вредное насекомое. И больше ничего… Что будет делать Кора? Расскажет полиции всю правду? Если да, то он погиб. Но, как ни странно, ему все стало безразлично. Он хотел лишь мира и покоя. «Сегодня вечером мне домой лучше не возвращаться», — подумал Джордж. Еще одну ночь он решил наслаждаться свободой. Утром он возвратится домой, и, если полиция будет ждать его там, он не окажет сопротивления. Но сегодня ночью он хотел все обдумать и составить планы.
На следующее утро Джордж проснулся в прибежище Армии Спасения на Кромвель-роуд. Он вспомнил, что бродил по городу, пока ему не отказали ноги. Около двух ночи он нашел эту обитель. Сейчас восьмой час. Он хотел побыстрее добраться до своей квартиры.
Открыв дверь, он замер и прислушался. Ничего подозрительного. Никого… Потом он поспешил в спальню. Там он от удивления замер и огляделся. Ящики и шкафы были открыты. Вся его одежда валялась на полу, разодранная в клочья. Даже его ботинки были изрезаны ножом. Все, что он имел, было безнадежно испорчено. Конечно, это дело рук Коры! Так она мстила за смерть Эрни!
Внезапно Джордж вспомнил о Лео… При этой мысли его охватила такая слабость, что он вынужден был присесть. Когда он сел, то заметил что-то за комодом. Он обратил внимание на красные полосы на стене и со страхом нагнулся вперед. В сумеречном свете он увидел шерсть, кровь и раздавленную лапу. Он закрыл глаза и через некоторое время заплакал.
Глава 19
Моросил мелкий дождь, и острова серых облаков образовали туманный покров, который закрывал луну.
Джордж стоял в дверях магазина, подняв воротник и надвинув шляпу на лицо. Лео он захватил с собой, завернув в банное полотенце — маленький плотный узел. Один за другим гасли огни за большим окном с желтой занавеской. Неоднократно закрывалась и открывалась дверь с надписью «Ресторан». Мужчины и женщины поодиночке и попарно выходили из ресторана и рассеивались по улицам. Осталась гореть лишь одна лампа. Он мог видеть в окно расплывчатый силуэт женщины, массивной блондинки. Она сидела за кассой. Рядом с ней двигалась тень бармена Макса.
Пришло время обратить на себя внимание. Джордж перешел улицу, толкнул дверь и вошел в ресторан. Длинное, узкое помещение было еще все в сигаретном дыму. Лампа над кассой бросала желтый свет на грязный пол.
— Закрыто, — сказал Макс и поставил рюмки под стойку.
Джордж сперва посмотрел на женщину, а потом на бармена. Закрыв дверь, он вошел в круг света. Эмили узнала его.
— Макс!
Это прозвучало быстро и настойчиво. Она провела рукой под кассой, и где-то в доме прозвенел звонок. Макс выпрямился за стойкой и уставился на Джорджа. Тот молчал. Не было смысла говорить до тех пор, пока все они не будут готовы его выслушать. Сейчас он думал только о том, как бы этот момент не упустить. Из темноты выскользнули два грека, угрожающие, темные тени, и встали между ним и дверью. Послышалось звяканье ножей.
— Я пришел сюда, чтобы все объяснить, — быстро сказал Джордж, неприятно пораженный выражением на лицах греков. — Не прикасайтесь ко мне!
Макс положил руку на стойку и провел языком по губам.
— Не трогайте его! — приказал он.
Джордж неуверенно посмотрел на женщину, потом на бармена.
— Мне начинать? — спросил он.
Эмили нагнулась вперед.
— Вы знаете, что вас ожидает?
Джордж кивнул.
— Почему же вы тогда пришли?
Он быстро протянул ей узел. Она отшатнулась, испуганная. Греки шевельнулись. Две узкие полоски света затанцевали на потолке, когда они подняли ножи.
— Момент! — выкрикнул Макс. Бледное лицо Джорджа и его несчастный вид возбудили в нем любопытство. — Что это? — спросил он.
Джордж положил узел на стойку.
— Моя кошка, — сказал он срывающимся голосом.
Женщина посмотрела сперва на узел, потом на Джорджа.
— О чем он говорит? — спросила она нетерпеливо.
Макс дотронулся до узла. Он почувствовал под рукой окоченевшее тело и скривил лицо.
— Что это за трюк? — спросил он удивленно.
— Можете убедиться, — сказал Джордж. — Только так, чтобы я не видел. — Он сжал губы. — Простите, что я не в себе, но эта кошка была единственным существом на земле, которое для меня что-то значило.
— Он что, с ума сошел? — спросила Эмили скорее сама себя.
Макс нерешительно развязал узел и заглянул в него. Лицо его скривилось в гримасу. Он повернул узел таким образом, чтобы могла посмотреть и женщина.
— Это дело ее рук, — сказал Джордж.
Эмили и Макс, судя по всему, догадались, кого он имел в виду.
— Понятно, — сказал Макс и опустил полотенце. — Это была ваша кошка?
Джордж кивнул.
— Я считал ее не способной на такое… Я знал, что она в состоянии сделать мне любую гадость, но я не верил, что она может выместить на кошке. Хотя я и должен был предположить такое.
— И потому вы пришли сюда? — спросила Эмили.
— Да, — ответил Джордж. — Она не должна продолжать такое безнаказанно. Иначе от этого пострадает много людей. Поэтому я и пришел.
— Криспина убили вы, не так ли? — спросила Эмили холодным, глухим голосом.
— Я пришел сюда, чтобы все объяснить вам, — спокойно ответил Джордж. — А потом вам решать, что делать…
— С вашей стороны было глупо приходить сюда, — заметил Макс. — Вы же знаете, что случилось с Сиднеем?
Джордж снова кивнул.
— Мне безразлично, что будет со мной, — сказал он. — Я только хочу быть уверенным, что она не ускользнет.
Макс бросил на Эмили многозначительный взгляд.
— Я думаю, что надо выслушать, что он хочет сказать нам, — сказал он. — Это сэкономит нам много времени.
Эмили кивнула и вышла из-за кассы. Потом она села и показала на стул напротив себя.
— Садитесь и начинайте.
Джордж сел. Оба грека встали позади него. Макс присоединился к Джорджу и Эмили.
— Я хочу подробно рассказать вам, что произошло, — начал Джордж. — Это займет какое-то время, но это важно.
Эмили пожала плечами.
— Можете не спешить, — равнодушно заметила она. — Позднее у вас все равно не будет никакой возможности.
Джорджу казалось странным, что ему все безразлично. Он знал, что сидел лицом к лицу с убийцами, но был настолько усталым и опустошенным, что его больше ничего не волновало. Он знал, что рассказ принесет ему облегчение.
— Понимаете, — сказал он и скрестил руки на столе, — когда я был еще ребенком, обо мне никто не заботился. Родители мои работали в варьете и в театре и не хотели иметь детей. Я завидовал им. Их имена красовались на афишах и в газетах. Может быть, вы сможете понять, почему я обязательно хотел стать другим, чем был на самом деле. Наверное, это было глупо с моей стороны, но я хотел быть величиной, впечатлять людей.
Женщина кивнула.
— Дальше, — приободрила она его. — Я понимаю.
— Когда я рассказал Сиднею о своем пистолете, его поведение по отношению ко мне изменилось. Теперь я знаю, почему… Именно я был тем глупцом, который был им нужен. Но тогда я еще этого не подозревал. Лишь когда я убил Криспина, я начал кое-что соображать.
Когда он это сказал, его слушатели словно окаменели. Потом Ник схватил его за голову, но Макс отбросил руку в сторону.
— Подожди, — сказал он.
— Значит, это вы его убили? — хмуро спросила Эмили.
— Да, — ответил Джордж. — Практически это был несчастный случай. Но убил его действительно я. И я никогда себе этого не прощу.
Потом он рассказал им о Коре.
— Я не понимаю женщин, — объяснил он. — Никогда в жизни я не имел с ними ничего общего. А это случилось так быстро… Как же все-таки я был глуп!
Он стал рассказывать дальше, вспомнил кажду деталь. Как Сидней привел в порядок спусковой механизм, как украл у него патрон. Он сам никогда бы не решился зарядить пистолет.
— Я боялся несчастного случая, — объяснил он. — Но они зарядили оружие без моего ведома. Они хотели сделать меня убийцей.
Потом он рассказал о хлысте и о посещении дома Криспина.
— Я даже не знаю, как это случилось. Она дала мне пистолет. Я же слышал, как она сняла его с предохранителя, но все произошло так быстро… У меня не было времени что-либо предпринять. Не успел я дотронуться до спускового механизма, как прогремел выстрел. Вот и все. Больше мне нечего рассказывать, — закончил Джордж и устало откинулся назад.
— Где она? — тихо спросила Эмили.
Он ответил ей.
— Мы поедем
— А он? — спросил Макс.
— Поедет с нами!
— Но было бы лучше… — начал Макс, но Эмили покачала головой.
— Он поедет с нами, — повторила она.
Она надела легкое пальто, в то время как Макс сменил белую куртку на темную, надел шляпу и взял зонтик.
— Достань такси! — приказала Эмили одному из греков.
Они стали ждать. На улице шел дождь. Подъехало такси.
— Пошли! — сказала Эмили.
— Прошу вас… — неожиданно начал Джордж.
Все посмотрели на него.
— Моя кошка… — пробормотал он. — Вы можете ее похоронить?
Макс кивнул.
— Мы ее похороним, — заметил он почти дружелюбно.
Джордж дотронулся до узелка. Было лучше оставить его в руках чужих людей. Такое же чувство, наверное, было у Коры, когда она узнала о смерти Сиднея.
Поездка на Олд-Берлингтон-стрит длилась недолго.
— Такси попросить подождать? — спросил Макс.
— На все это у нас уйдет какое-то время, — ответила Эмили. — Лучше не надо.
Она проводила глазами машину, а потом вошла в дом. Джордж поднимался первым, за ним следовал Ник, потом Эмили и Макс, а шествие замыкал Мончо. Они не разговаривали. Их шаги по кокосовому половику напоминали шорох, который издают крысы. Перед дверью квартиры Коры Джордж остановился.
— Вот тут, — сказал он. — Мне позвонить?
Ник отстранил его, бросил взгляд на замок и что-то вытащил из своего кармана. Мгновением позже замок открылся.
В передней горел свет. Он проникал из комнаты, находящейся напротив, дверь которой была приоткрыта. Эмили подтолкнула Джорджа вперед. Он затряс головой, но она настаивала. Он вошел в комнату, оставив остальных в передней.
Это была большая, уютно обставленная комната. Кора сидела в кресле. С губ ее свисала сигарета. Ее лицо казалось изможденным, на губах застыла безрадостная улыбка. В руке она держала пачку денег и сосредоточенно пересчитывала их. Джордж остановился у двери и посмотрел на нее. Ее пальцы остановились. Кора подняла голову, и искорки страха замелькали у нее в глазах.
— Убирайся отсюда! — закричала она и поспешно положила деньги.
Джордж продолжал молча смотреть на нее.
— Я сказала тебе, убирайся! — повторила она. — Мы теперь квиты! И не смотри на меня так. Я тебя не боюсь!
«Что это со мной? — подумал он. — Я ее больше не люблю. Я ее ненавижу».
— Я бы этого не сделал, если бы ты не убила Лео, — тихо сказал он. — Ведь животные так беспомощны. По-этому-то, мне кажется, я и люблю их.
Кора вскочила на ноги.
— Что за чепуху ты несешь?
— Я просто хочу тебе объяснить, почему я это сделал.
— Что именно? — резко спросила она.
— Если тебя не остановить, Кора, ты можешь принести много вреда. Я не могу больше тебе верить. — Он распахнул дверь пошире. — Входите, пожалуйста!
Эмили и Макс вошли. За ними последовали оба грека. Ник сразу проскользнул к окну, в то время как Мончо закрыл дверь и прислонился к ней.
— Нет, только не это! — истерически закричала Кора и так закатила глаза, что не стало видно зрачков.
Эмили промаршировала к креслу и села. Расстегнув пальто, она провела рукой по волосам.
— Прежде чем мы перейдем к делу, — начала она, не обращая внимания на Кору, — я бы с удовольствием выпила чашечку чая. — Она посмотрела на Джорджа. — Вы умеете заваривать чай?
— Конечно, — сказал он непонимающе. — Но вы не думаете…
— Нет, не думаю! — резко оборвала она его. — Сейчас я хотела бы чаю.
Джордж повернулся и уставился на Мончо.
— Он убежит, — буркнул грек.
— Не думаю, — ответила Эмили. — А если и убежит, то это не имеет значения.
Мончо пожал плечами и пропустил Джорджа на кухню. Тот был рад хоть чем-нибудь заняться. Теперь он знал, что Эмили его отпустит. Она поверила всему тому, что он рассказал, и сняла с него ответственность. Это и была та справедливость, которую он искал. И к Коре он не испытывал никакого сострадания. Он приготовил чай и понес его в гостиную. Макс уже сидел. Его шляпа и зонтик лежали у ног.
Кора стояла у стены с лицом, застывшим от страха. Она даже не подняла глаз, когда Джордж вошел в комнату. Было тихо, лишь Кора нервно покашливала. Мончо закрыл дверь за Джорджем. Казалось, он был удивлен, что видит его снова. Джордж поставил поднос на стол. Ему все было безразлично. Лишь теперь он понял, что такое настоящая ненависть, и это открытие повергло его в шок.
— Кто хочет чай? — спросил он и огляделся.
Никто не ответил, и он беспомощно посмотрел на Эмили.
— Налейте мне чашку, — коротко сказала она. — Остальные не хотят.
Он налил ей чаю и протянул чашку. Эмили помешала ложечкой и сделала глоток.
— Хороший, — сказала она и кивнула Джорджу.
— Ты не думаешь… — сказал Макс, посмотрев на Кору.
Глаза Эмили гневно засверкали.
— Нам не о чем с ней говорить! Вопрос только в методе!
Кора показала на Джорджа.
— Это сделал он! — выкрикнула она истерически. — Я ни в чем не виновата! Это он убил Криспина!
Эмили улыбнулась.
— Это мы знаем, — сказала она. — Он нам все рассказал. — Она осмотрела Кору с головы до ног. — Безнаказанно мы таких вещей не оставляем. И ты в этом деле замешана так же, как и Сидней. Ты умрешь! — Она бросила взгляд на Мончо. — Организуй это дело, да побыстрей! Несчастный случай с утюгом, если таковой имеется…
Кора бросилась через комнату к Джорджу.
— Ты этого не допустишь, Джордж, — кричала она. — Ты просто не можешь этого допустить! — Ее голос сорвался до визга. — Джордж, ты не можешь этого допустить! Разве ты не видишь, что они собираются делать? Они хотят меня убить! Спаси меня! Я все для тебя сделаю! Клянусь! Я все для тебя сделаю, если ты спасешь меня! Прошу тебя, Джордж! — она обняла его и прижала его лицо к своему. — Я тебя больше никогда не брошу, Джордж! — продолжала она. — Прости меня, пожалуйста!
Прикосновение ее тела, запах духов и волос внезапно ослабили его волю. Но Мончо вырвал ее из его рук.
— Вы что, уже забыли о своей кошке? — спросила Эмили и задумчиво посмотрела на него. — Лучше уходите! Вы здесь никому не нужны. Вам повезло. Ваш рассказ был искренним, и я поверила в него. И о кошке я сожалею. Вы можете мне не верить, но я тоже люблю животных.
— Джордж! — закричала Кора. — Не уходи! Не бросай меня!
Он неуверенно направился к двери. Какое-то мгновение он был в нерешительности, но потом вышел из квартиры и спустился по лестнице. В голове его был полный хаос. Куда идти? Что делать? Он теперь будет совсем одинок. Лео больше не было. Кора тоже скоро уйдет навсегда. Джордж остановился, опустив руки. Будущее представилось ему в мрачных тонах. Когда он еще был на лестнице, электричество мигнуло несколько раз и погасло. Короткое замыкание… Джордж открыл дверь и вышел под дождь.
Внезапно из темноты выплыли какие-то лица и окружили его. Он увидел блестящие от дождя фуражки и полицейские каски.
— Что? — еле выдавил он, ослабев от страха.
— Я инспектор полиции Тук, — сказал один из них, и Джордж отчетливо увидел человека высокого роста, который протиснулся к нему через полицейских. — Полагаю, что вы Джордж Фразер? Я арестовываю вас по вескому подозрению в налете на бензоколонку в Кингстоуне.
Джордж, моргая, посмотрел на инспектора. Страх исчез. Он облегченно вздохнул. Где-то в подсознании он все время знал, что рано или поздно они схватят его. Хорошо, что конец наступил.
— Да, — пробормотал он и почувствовал, как полицейские провели по его одежде руками.
— Минутку, — быстро сказал инспектор. — Я должен предупредить вас, что все, что вы теперь скажете, будет запротоколировано и может быть обращено против вас.
— Понимаю, — ответил Джордж. — Благодарю вас за предупреждение, но я вам все скажу. На моей совести есть и убийства. Я убил Криспина и Малыша Эрни.
Полицейские схватили его за руки, но не грубо. И когда инспектор снова заговорил, голос у него был почти дружеский.
— Малыш Эрни? Значит, это дело ваших рук? Что ж, хорошо. Лучшее, что вы можете сделать, — это во всем чистосердечно признаться. Кто такой еще этот Криспин?
— О, это долго рассказывать, — усталым голосом ответил Джордж. — Но другие из этой банды еще наверху. Они только что убили Кору. Вы их всех там найдете: Эмили, Макса и обоих греков. Они не должны от вас ускользнуть.
Четверо полицейских быстро устремились к парадной. Джордж услышал, как они, стуча каблуками, стали быстро подниматься по лестнице.
— Я не знаю, как вы меня выследили, — заметил Джордж и подошел к машине, — но я много читал о трудолюбии полиции, и я думаю…
— Вас опознали, — перебил его инспектор и сел рядом с Джорджем в машину. — Дежурный с бензоколонки увидел вас час назад на улице. Он позвонил нам, и вот мы здесь. Мы уже давно за вами присматривали. Не нравятся нам люди, в обществе которых вы бывали. Вот, берите и закуривайте, — он протянул Джорджу сигарету.
— Спасибо, но мне сейчас не хочется курить, — сказал тот. — У меня во рту все пересохло. Смогу я позднее получить чашку чаю?
— Конечно, — пообещал инспектор.
Джордж кивнул.
— Меня, наверное, повесят, — сказал он. — Вы знаете, я совсем не боюсь! Всю свою жизнь я был ужасно одинок…
— Не надо так говорить, — сказал инспектор и внимательно посмотрел на него. — Пока живешь, надеешься… Вы не должны быть таким подавленным.
— О, я совсем не подавлен, — ответил Джордж. — Вы мне не поверите, но сейчас я совершенно счастлив.
Это ему ни к чему
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
До обеда оставалось совсем немного времени, и постояльцы отеля «Принцесса» собрались в баре, чтобы хоть как-то скоротать время. В глубине ресторана мелькали официанты, заканчивая накрывать на столики.
Наконец настенные часы в холле пробили семь, и постояльцы отправились в ресторан. Они отодвигали столики, вынимали салфетки, приветствовали знакомых.
В уголке бара Вильям Дюффи, не снимая шляпы, сам готовил себе коктейль «баккарди-кристи». Эта привилегия была дарована Вильяму его приятелем барменом.
Казалось, Дюффи был чем-то озабочен, многочисленные морщины бороздили лоб. Подняв на минуту глаза, Вильям заметил вдруг Сэма Мак-Гуира из «Трибюн», который, бормоча извинения и раскланиваясь направо и налево, пробирался между столиками. Когда Сэм оказался рядом с Вильямом, тот дернул его за рукав.
— Господи Боже! — воскликнул Сэм, останавливаясь. — Чего ты меня дергаешь? Можно подумать, я ослеп…
— Ты как раз на пути к этому, — буркнул Вильям. — Но не отчаивайся: желанная цель близка.
Зацепив ногой стул, мистер Мак-Гуир придвинул его поближе и скорей упал на него, чем сел. Взгляд его упал на коллекцию бутылок перед Дюффи.
— Кажется, ты собираешься нализаться?
Дюффи сделал знак бармену, тот принес еще стакан и преданно посмотрел на своего приятеля.
— Надеюсь, вы не позволите себе лишнего? — почти умоляюще сказал он и кивнул на бутылки.
— Ладно, ладно, не кудахтай. С нами тебе возиться не придется, — и, схватив бутылку рома, Вильям наполнил стаканы.
Бармен еще раз обеспокоенно посмотрел на Дюффи и отправился за стойку.
Сэм Мак-Гуир вздохнул.
— Бедняга Стив Хорж! Он пренебрегает нами с тех пор, как начал вскрывать устриц для ресторана. Ну что ж, братец Вилли, сделай-ка пойло позабористей. Я совсем подыхаю от жажды, а ты тянешь!
Дюффи тщательно измерил дозу абсента, смешал с ромом, добавив в смесь немного лимонного сока и ложку сахарной пудры. После этого он попытался поймать несколько кубиков льда, которые упорно выскальзывали из щипчиков, а когда это ему наконец удалось, закрыл шейкер и затрясся, как припадочный.
Сэм закурил и сдвинул шляпу на затылок.
После невыносимо долгого ожидания Дюффи наполнил стаканы. Сэм жадно схватил свой и поднял сосуд до уровня ноздрей.
— Отличная работа! Значит, правда, что старый сухарь вышвырнул тебя за дверь? — Сэм откинулся на спинку стула. — Ну и ну!
— Послушай, — Вильям сделал большой глоток. — Мы с Арктаером давно не терпим друг друга, но я никогда не давал ему обойти меня на повороте. А сегодня эта возможность наконец представилась, вот он и использовал ее на все сто. Дал мне такого пинка, что до сих пор задница болит!
— Но почему, черт его дери?!
— Я невинен, как новорожденный, но ты же сам знаешь, как это делается. Я знал, что Арктаер подлец, только не думал, что до такой степени!
— Довольно болтать, — прервал его Мак-Гуир. — Ты сделал какую-нибудь глупость?
— Мы давно знакомы, и ты должен знать, что я никогда не делаю глупостей, а если и делаю, то незаметно. Но все это было заготовлено заранее. Сволочь Арктаер маневрировал несколько недель, чтобы добиться интервью с Берншейном, и в конце концов ему это удалось. А ты знаешь, какая зануда этот Берншейн: получить его фотографию просто невозможно. Но Арктаер взял его измором и послал меня обрабатывать негативы. Я, как последний идиот, думал, что там будет шикарная серия, пока не сунул их ванночку. Мама дорогая! Чего он там только настряпал! Почти вся пленка оказалась засвеченной, понимаешь? Просто вредительство, вот что это такое! Какая-то свинья все засветила. Я попробовал другую пленку, но и она оказалась засвеченной.
Дюффи прервал излияния, чтобы отхлебнуть из стакана. Сэм молчал и нервно постукивал носком ботинка по ножке стола.
— Я побежал, чтобы все объяснить старому пердуну, но он и слушать не стал. Пришлось высказать несколько крепких словечек… Словом, я его довел до белого каления и…
Сэм опустошил стакан и налил еще.
— Здорово ты влип, старина. Эта сволочь — первый человек во всех фотоагентствах города.
— Знаю. Дерьмово со всех сторон, и я влип по уши. Пойдем лопать вместе?
Мак-Гуир встал с недовольным видом.
— Не могу, дружище. Надо идти впрягаться. Давай встретимся завтра утром, ладно? Боюсь, что тебе еще нагорит от Алисы.
Дюффи кивнул.
— Договорились. Только скажи Алисе, чтобы она не портила из-за меня кровь. Что-нибудь придумаю.
— Понятно.
Когда Сэм ушел, Дюффи покончил со своим коктейлем и постарался заглянуть в будущее не слишком мрачным взглядом. В этот момент он почувствовал, что на него кто-то смотрит и, обернувшись, встретился взглядом с человеком, сильно смахивавшим на бегемота. Этот тип весь вечер вился вокруг, и Вильям попытался вспомнить, не встречались ли они раньше? Вероятно, в молодости этот толстяк был привлекательным и даже стройным господином, но давно превратился в жирную развалину. Костюм, тем не менее, сидел на нем отлично, а непринужденность манер указывала на то, что хозяин костюма привык к хорошей одежде. Вообще, он казался человеком, не испытывающим недостатка в деньгах, но и деньги не могли вернуть былую привлекательность, которая угадывалась в отекшем лице и довольно твердой линии рта. Сейчас уголки рта опустились, и это придавало незнакомцу сумрачный вид.
Дюффи встал и нетвердым шагом направился к дверям ресторана. Его путь пролегал мимо столика, за которым сидел толстяк, и когда расстояние между ними сократилось, он тоже встал и загородил пузом дорогу.
Дюффи остановился и смерил незнакомца оценивающим взглядом.
— Меня зовут Даниэль Морган, — неожиданно представился тот таким тоном, словно речь шла по меньшей мере о Рокфеллере-младшем. — Вы мистер Дюффи?
Вильям неприветливо рассматривал своего визави.
— И что же?
— Мистер Дюффи, я хотел бы поговорить с вами. Не согласитесь ли пообедать со мной?
Вильям поднял брови, но потом сказал себе, что таким образом сможет сэкономить деньги, и согласился.
Морган направился к ресторану, и по тому, как официанты бросились навстречу, Дюффи понял, что не ошибся насчет его состоятельности.
Выбрав столик, стоящий отдельно, Морган сел и пригласил Вильяма последовать его примеру. Три официанта почтительно застыли рядом. Но и эта царская встреча не удовлетворила толстяка, и он потребовал шеф-повара, который тут же вырос как из-под земли.
К удовольствию Дюффи, Морган сам занялся изучением меню, не спрашивая мнения приглашенного. Он сухо задавал вопросы шеф-повару, а тот тихо и вкрадчиво отвечал. Наконец с заказом было покончено, официанты бросились выполнять приказания, шеф-повар исчез на кухне, и Морган вспомнил, что напротив него сидит некто Вильям Дюффи.
— Извините, что не предложил вам меню, но мне кажется, что заказывать обед должен хозяин, а не гость. Думаю, вы не будете разочарованы.
Дюффи пожал плечами. Ему страшно хотелось пить.
— Я хочу задать несколько вопросов, — продолжал Морган, — и заранее прошу прощения за нескромность. Надеюсь, что смогу оказаться впоследствии вам полезным, а поэтому — несколько минут терпения.
Это предисловие почти вывело Дюффи из себя, но тут подали устриц, которых он не ел уже несколько лет, поэтому он, не отвечая, принялся за деликатес.
— Кажется, сегодня вы уволились из «Трибюн»? — подчеркнуто безразлично спросил Морган.
Дюффи рассмеялся.
— Это не совсем так. Я не увольнялся, меня просто выставили за дверь.
Похоже, толстяк был прекрасно осведомлен, потому что не выразил ни малейшего удивления.
Дюффи положил вилочку для устриц на тарелку и с сожалением посмотрел на пустые раковины.
— Ну так в чем дело? — спросил он.
— Вероятно, вам нелегко будет найти работу? Выпьете виски?
— Меня тошнит от этого сиропа для слабонервных.
В ту же секунду перед столиком появился официант с бутылкой скотча. Теперь Дюффи был готов разговаривать на любую тему.
— Итак, я спросил… — невозмутимо напомнил Морган.
Вильям на секунду оторвался от напитка.
— Похоже, вы чертовски много знаете. Кто вам все это сообщил?
— Позвольте мне продолжать, — Морган поднял руку. — Я говорил о том, что вам будет трудно найти работу.
Дюффи резко отодвинул стакан.
— Послушайте, я опытный фоторепортер, и такие парни редко остаются без работы. Я в восторге от вашей заботы, но повода для отчаяния у меня нет. В крайнем случае открою студию.
— О, несомненно, — быстро подхватил Морган. — Только у меня есть предложение, согласившись на которое, вы очень быстро станете хозяином студии.
— Что за предложение?
— Раньше, чем я отвечу, мне хотелось бы выяснить несколько рабочих моментов. Можно ли сфотографировать человека, но так, что он этого не заметит? Причем надо учитывать, что особа, о которой идет речь, очень подвижна и находится в помещении с обычным комнатным освещением. Однако фотографии должны быть отличного качества.
— Все зависит от освещения, — Дюффи плеснул себе в стакан. — Если вам нужна не художественная, а просто качественная фотография, то нет проблем…
— И вы можете взяться за это?
— Почему бы и нет?
Морган улыбнулся и до конца обеда не заикался о своем предложении. Было ясно, что он решил отложить разговор до конца обеда.
Так и вышло. Когда подали кофе, Морган заговорил:
— Все это нужно сделать очень осторожно. Я не собираюсь сообщать вам подробности, это лишнее. Скажу одно: кто-то шантажирует мою жену, и я хочу ей помочь.
Дюффи был неприятно поражен.
— К сожалению, — продолжал Морган, — мы с женой сейчас в ссоре и не живем вместе, но вас это не касается. Ее шантажируют, и я должен положить этому конец. Жена сама попросила меня об этом, и у меня нет причины для отказа. Моя задача: схватить вымогателя с поличным. Мне нужно, чтобы вы зафиксировали момент, когда бедняжка будет передавать деньги этому мерзавцу, тогда я смогу действовать. Конечно, миссис Морган не должна знать, что я собираюсь обзавестись фотодокументом, вряд ли она пошла бы на такое… Словом, я введу вас в ее дом, и вы во всем разберетесь сами. Естественно, ваш гонорар будет весьма высок.
Дело показалось Вильяму сомнительным.
— Вам нужно было обратиться к частному детективу, а не ко мне. — На лице Дюффи появилась гримаса отвращения.
— Нет, мне необходимы фотографии, поэтому я и обратился к вам. Вам скоро понадобятся деньги, а мне — фотограф-профессионал. Я уверен, что не ошибся в выборе.
Дюффи подумал о сумме, которую мог бы предложить ему толстяк.
— Что касается гонорара, — словно прочитав мысли фотографа, продолжал Морган, — то я дам пятьсот долларов задатка и по тысяче за каждый снимок.
Дюффи пришлось отхлебнуть хорошую порцию алкоголя, чтобы прийти в себя. Он уже сильно набрался, но что-то подсказывало ему, что дело нечисто.
— Похоже, вам очень нужны эти фотографии, — заметил он, думая про себя, что ему вполне хватило бы и пятисот долларов.
— Несомненно, — ухмыльнулся Морган. — И чем скорей, тем лучше. Значит, по рукам?
— Тихо! — пьяно крикнул Дюффи, и люди, сидевшие за соседними столиками, обернулись в их сторону. — Тихо, — повторил он спокойней. — Не торопите меня. Посмотрим, правильно ли я вас понял. Вы хотите, чтобы я пошел к вашей жене, сфотографировал ее и еще кого-то, а потом передал снимки вам. Так?
Морган кивнул.
— А что будет, если она заметит меня и позовет на помощь?
— Она вас не заметит, — сухо возразил Морган. — Сейчас я объясню, как мы это обставим. Моя жена обожает музыку. В своей гостиной она устроила что-то вроде небольшого салонного органа на хорах, которые нависают над комнатой на высоте, приблизительно трех метров от пола. Туда можно подняться по лестнице.
Дюффи протянул руку, чтобы наполнить опустевший стакан, но Морган решительно отодвинул бутылку.
— Не довольно ли?
Дюффи резко ударил толстяка по пальцам, его взгляд сделался жестким.
— Послушайте! — прорычал он. — Когда мне хочется пить, я пью. Понятно? А если вы боитесь, что вам придется иметь дело с пьяным, то успокойтесь, я перебираю нечасто.
Морган пожал плечами и слегка потер пальцы.
— Ну и сила у вас!
Дюффи слегка улыбнулся и, словно ничего не произошло, наполнил стакан.
— Я слушаю. Продолжайте.
— Видите ли, моя жена не хотела, чтобы музыканты топтали ковер, поэтому и устроила хоры, где они сидят, никому не мешая. Вы подниметесь по винтовой лестнице, ляжете на пол и сфотографируете все, что происходит внизу. Вас никто не обнаружит.
Дюффи подумал, что это действительно не самая сложная задача, с которой приходилось сталкиваться в жизни, но все же эта история была не слишком чистой, в этом он не сомневался. Он готов был уже отказаться, но деньги, проклятые деньги, которые были очень нужны, не давали принять верное решение.
— Давайте посмотрим на дело с другой стороны, — предложил Дюффи, чтобы не сдаваться без боя. — Предположим, вашей жене именно в тот момент захочется послушать орган, и меня там найдут. Что тогда?
— На хоры выходит лишь одна дверь. Заприте ее, и вы будете в безопасности.
С этими словами Морган вытащил бумажник и, купюру за купюрой, отсчитал сотенными бумажками ровно пятьсот долларов.
— Надеюсь, — вкрадчиво улыбнулся он, — вы захотите именно заработать эти деньги, а не получить даром.
Дюффи сгреб купюры и спрятал в карман.
— Ладно. Когда начинать?
Морган посмотрел на свои золотые часы.
— Сейчас больше десяти. Думаю, можно начать уже сегодня.
Дюффи поднялся и ногой отодвинул стул. Морган настороженно посмотрел на него.
— Вы должны понять серьезность…
— Хватит, — перебил его Вильям. — Тысяча долларов за снимок — что может быть серьезнее?
Глава 2
Морган не ошибся: все оказалось проще простого. Съежившись на маленьких хорах, Дюффи чувствовал себя так же безопасно, как дома. Освещение в комнате было достаточным, хоры вполне соответствовали описанию толстяка, и через полураздвинутые портьеры Дюффи была видна вся зала. Он запер дверь и благодаря бутылке скотча, которую прихватил из ресторана, почти не волновался.
Приладив фотоаппарат, он полностью открыл диафрагму и подобрал нужную выдержку, после чего удобно расположился в ожидании дальнейших событий.
Вместе с Морганом они зашли домой к Дюффи, чтобы захватить аппарат, а потом толстяк проводил его до лестницы, ведущей на хоры. Похоже, он хорошо продумал план действий. После того как Дюффи сделает снимки, они должны были встретиться в баре отеля «Принцесса». Морган обещал ждать хоть целую ночь.
Дюффи одобрительно рассматривал залу. Шикарная хижина! Хозяйка отлично устроилась! Пол устилал толстый бобриковый ковер, кожаные кресла придавали залу солидный вид.
Было уже около полуночи. Дюффи отчаянно хотелось курить, но запах табака мог привлечь внимание хозяйки, поэтому он сдерживался. Медленно тянулись минуты, и когда фотограф подумал, что сегодня придется уйти ни с чем, дверь открылась, в зал быстро вошла молодая женщина и тут же скрылась за другой дверью. Все это произошло почти мгновенно, и Дюффи не успел рассмотреть хозяйку дома. Он поместил объектив между прутьями балюстрады и с удовольствием отметил, что вся комната помещается в объектив. Бутылка, спрятанная в кармане пиджака, врезалась в бок, Дюффи вытащил ее и стал ждать.
Прошло еще двадцать томительных минут, Вильям начал нервничать, но вдруг до него донесся звонок. Мускулы его напряглись, глаза устремились к двери, из которой тут же появилась женщина и снова прошла через зал, но уже в другом направлении.
Теперь Дюффи успел рассмотреть хозяйку и, не сдержавшись, цокнул языком. Это была высокая, стройная женщина, шелковый зеленый пеньюар чудесно обрисовывал ее фигуру. Вильям отметил белизну кожи, огромные глаза и решил, что от такой женщины лучше держаться подальше, если не хочешь пропасть со всеми потрохами. Великолепные рыжие волосы обрамляли лицо с сочными зовущими губами. Похоже, у старины Моргана совсем неплохой вкус! Странно только, что такая женщина могла влюбиться в такого толстяка.
Вскоре миссис Морган вернулась в сопровождении худого невысокого мужчины с вьющимися черными волосами. Он был несколько бледен и казался взволнованным. Хозяйка дома уселась на подлокотник кресла возле торшера. Свет падал прямо на нее. Дюффи нажал на спуск.
— Что скажете? — спросил мужчина.
— У меня есть деньги, — услышал Дюффи чуть хриплый презрительный голос. — Вы принесли?
— Сначала гоните монету, красотка, да поживей! Здесь не слишком-то спокойное местечко.
Женщина открыла ящик стола, и пока она вынимала оттуда пачку денег, Дюффи снова нажал на спуск. Ему показалось, что раздался ужасный треск, но внизу ничего не заметили. Мисс Морган протянула мужчине деньги и взамен получила небольшой пакетик.
Дюффи делал снимок за снимком и остановился лишь после того, как понял, что у него есть больше двадцати негативов.
Не отрывая взгляда от происходящего внизу, он попытался нащупать бутылку. «Где я мог видеть этого типа?» — думал он.
Схватив деньги, маленький человечек как-то боком, поглядывая по сторонам, направился к двери, рыжая красавица следовала по пятам и через мгновение оба покинули помещение.
Через некоторое время миссис Морган вернулась и бросилась в кресло. Пеньюар распахнулся, и Дюффи мог спокойно полюбоваться голыми ляжками. Он даже приподнялся, чтобы разглядеть роскошное тело, и так вытянул шею, что чуть не вывихнул. Дюффи страшно хотелось спрыгнуть вниз и утопить лицо в чудесных волосах миссис Морган, впиться в ее полные губы, но вряд ли такая женщина захочет ответить на его ласки. Кроме того, фотограф не забывал, что его ждет золотой мешок, который готов заплатить двадцать тысяч долларов. Он уже поднялся, чтобы потихоньку соскользнуть по винтовой лестнице, как вдруг что-то твердое уперлось ему в спину.
— Ну-ка, скотина, — раздался жаркий шепот. — Руки вверх!
У Дюффи были крепкие нервы, но сейчас ему показалось, что сердце его разорвется. Он задрожал и послушно поднял руки.
— Не психуй, — посоветовал тот же голос.
Дюффи осторожно глянул через плечо: прямо за ним стоял мощный тип с квадратными плечами и в черной, надвинутой на глаза шляпе. Бледная физиономия незнакомца показалась фотографу отталкивающей.
Внизу хлопнула дверь — женщина ушла.
Не опуская руки, Дюффи спросил:
— Откуда вы взялись, черт вас возьми?
Дуло револьвера плотней прижалось к его спине.
— Помалкивай! — прорычал тип в шляпе.
Схватившись за фотоаппарат, он грубо рванул его к себе, сломав при этом пряжку ремня.
— Черт! — возмутился Дюффи. — Не сломайте мою машину!
— Прежде всего я сломаю тебе шею, — прошипел незнакомец.
Бешенство охватило Дюффи.
— Ага! Так это все было подстроено! Проклятый Морган и не собирался мне платить!
— Закрой пасть, или я выпущу твои кишки на волю! — рявкнул бандит.
Дюффи попытался опустить руки, но незнакомец ткнул его дулом револьвера, и фотограф испугался, что этот идиот и вправду может оказаться убийцей. Похоже, он основательно влип.
— Пройдемся, — зловеще сказал тот и слегка отодвинулся.
Дюффи этого было достаточно: он изо всех сил лягнул насильника, рассчитывая попасть в коленку, но тот увернулся, и его нога пнула только воздух. Потеряв равновесие, Дюффи проломил ограждение и свалился прямо на толстый ковер.
Открылась дверь, Дюффи поднял голову и увидел миссис Морган, которая стояла на пороге, прижимая руку к сердцу. Фотограф был бы счастлив успокоить красавицу, но револьвер, который она держала в другой руке, его останавливал. Он всегда пугался, видя оружие у женщин, потому что не знал, умеют ли они обращаться с этими игрушками. Оставалось одно: сидеть на ковре с неподвижностью индусского божка и стараться не раздражать рыжую. Ее большие глаза светились страхом, губы открыва
— Кто… кто вы такой? — слегка задыхаясь, пролепетала она. — И что вы здесь делаете?
Дюффи посмотрел на нее преданным собачьим взглядом.
— Не могли бы вы немного отодвинуть этот… инструмент? Я только что упал сверху и еще не пришел в себя.
— Так скажите, какого дьявола вы здесь делаете?! — Голос миссис Морган креп по мере того, как она успокаивалась.
— Ради всего святого, не сердитесь, — умоляюще проговорил Дюффи. — Лучше поинтересуйтесь, что делает наверху та горилла?
Миссис Морган снова испугалась.
— В доме еще кто-то есть?
— Во всяком случае, был. Он только что швырнул меня вниз, и теперь вы имеете дело с потерпевшим.
Молодая женщина быстро прошла на середину залы и посмотрела вверх.
— Там никого нет!
— Мерзавец! Стибрил у меня фотоаппарат! Вы позволите мне встать?
— Нет. Советую вам остаться на месте, — твердо сказала она, не выпуская револьвера, и направилась к телефону, который стоял на маленьком столике.
— Но ведь вы не собираетесь вызвать полицию? — голосом, полным тревоги, спросил Дюффи.
— Это самое разумное, — колеблясь и не снимая трубку, пробормотала хозяйка.
— Послушайте, миссис Морган, я все объясню. Это недоразумение.
Женщина удивленно опустила револьвер.
— Почему вы меня так называете? — живо переспросила она.
Дюффи немного испугался.
— Разве вы не миссис Морган?
— Нет.
Дюффи с трудом поднялся на ноги и, заметив, что женщина снова наводит на него револьвер, сделал протестующее движение.
— Оставьте вы это, ради Бога. Мне нужно знать, кто вы такая.
— Я еще должна отвечать на ваши вопросы?! — гневно воскликнула женщина. — Что все это значит?
— Хорошо, я объясню, — сказал Дюффи, едва сдерживая раздражение. — Кажется, здесь собрались сыграть в футбол моей головой. Выслушайте меня и постарайтесь поверить. Я Вильям Дюффи из «Три-бюн». Один тип, который назвал себя Морганом, пустил утку, будто вы его жена и вас шантажируют. Он поручил мне сфотографировать вас с вымогателем. Я, как последний кретин, поверил в эту басню, а теперь оказывается, что вы не миссис Морган. Думаю, что в ваших интересах объяснить, что здесь происходит.
Женщина некоторое время, недоумевая, смотрела на фотографа.
— Вы сошли с ума?
— Неужели вы не понимаете, что попали в грязный переплет? — спросил Дюффи. — Моргану были нужны ваши фотографии в компании с тем коротышкой, и он их получил. Как вам это нравится?
Она встряхнула своими великолепными волосами.
— Ничего не понимаю. Мрак какой-то.
Одним прыжком Дюффи оказался рядом с женщиной и отвел ствол револьвера.
— Черт возьми! — грубо сказал он. — Будете вы отвечать или нет? Кто этот сутенер, который приходил сюда?
Настойчивость Дюффи поколебала упорство рыжеволосой.
— Кажется, его зовут Каттлей.
— Ну конечно, Каттлей! — Дюффи отступил на шаг. — Как же я сразу не сообразил? Но только одного не понимаю, — он снова приблизился к женщине, — что у вас общего с этой мразью?
Она нахмурилась.
— Вы когда-нибудь закончите свои дурацкие расспросы?
— Послушайте, милочка, — Дюффи не выглядел смущенным.
— У Каттлея сволочная репутация, его знают под кличками Висельник, Урод, Хорек. Для таких женщин, как вы, Каттлей — неподходящая компания. А мне удалось сфотографировать вас вместе с ним. Теперь снимки попали в руки какого-то подлеца, а вам, я вижу, на это плевать.
— Но… — она запнулась.
— Ага, похоже вы начали работать головой! Быстро говорите, в чем дело!
В глазах женщины сверкнула ярость.
— Это все из-за вас! Если бы не вы…
— Не волнуйтесь, — надменно произнес Дюффи, — я добуду для вас эти снимки, но и вы не старайтесь быть святей Папы римского. Объясните мне кое-что.
Ярость женщины улеглась так же внезапно, как и вспыхнула. Она уселась на диван и бросила револьвер на стол. Дюффи вздрогнул: ну что за идиотка? А если бы револьвер упал на гашетку и выстрелил?
— Перейдем к практическим вопросам, — он уселся на краешек стола. — Как же вас зовут на самом деле?
— Аннабель Эглиш, — она нервно потерла руки.
— И кто вы такая? Богатая дамочка, которая распутничает, не брезгуя ничем?
Она усмехнулась и кивнула.
Дюффи закурил.
— Держу пари, что вы еще «работаете дополнительно». Что вас связывает с Каттлеем?
Аннабель покраснела.
— Я… я просила его достать кое-какие сведения с биржи. Мне нужно написать статью.
— Бог ты мой, — проворчал Дюффи. — Не рассказывайте басен!
— Мне казалось, что это очень интересно… Относительно «белого товара».
Дюффи воздел руки к потолку.
— Час от часу не легче! И вы действительно считаете, что можете написать статью о торговле женщинами? А для достижения такой гуманной цели вы не нашли ничего лучше, как обратиться к самому последнему подонку в городе? Так вот, смените-ка лучше пластинку и пишите о шантаже.
— Что же теперь делать?
— Пока замрите! — Дюффи слез со стола. — Я попытаюсь вернуть фотоаппарат, это очень важно. — Он подошел к телефону. — Загляните в справочник, нет ли там телефона Даниэля Моргана? — приказал он, крутя диск.
— «Трибюн», — раздалось в трубке. — Что вы хотите сообщить?
— Привет, Мабель, — отозвался Дюффи. — Мистер Мак-Гуир там?
— Передаю трубку.
Через несколько секунд он услышал голос Сэма:
— В чем дело, крошка?
Дюффи сразу же догадался, что его приятель стоит на бровях.
— Послушай, Сэм, кончай трепаться. Я должен сообщить тебе что-то важное. Подъезжай к «Принцессе».
— Если я сейчас не поеду домой, Алиса спустит меня с лестнице, — проворчал Мак-Гуир. — Я и так всю неделю прихожу под утро.
— Я договорюсь с Алисой. Жду тебя в «Принцессе», — и в тот момент, когда Сэм начал протестовать, Дюффи положил трубку.
— Здесь десять Даниэлей Морганов, — растерянно сказала Аннабель.
— Ладно, сейчас нам не до этого, — вяло махнул рукой Дюффи, подходя к ней. — Я этого бегемота из-под земли достану и завтра позвоню вам. Вы здесь одна?
Аннабель кивнула.
— Я отпустила служанку, чтобы она не видела Каттлея.
— И вы не боитесь?
— Чего мне бояться?
Дюффи пожал плечами и рассмеялся.
— Сам не знаю. Вы позволите мне вернуться, когда я раздобуду аппарат?
Лицо женщины осталось серьезным, но взгляд сделался ироничным.
— Я буду не одна.
— И кто же ваш дружок?
Аннабель медленно направилась к двери. Пеньюар красиво подчеркивал плавное покачивание тугих бедер. Кажется, под этим непрактичным нарядом она была нагой.
— Мне думается, вам пора, — бросила Аннабель через плечо. — Я уже слышала, что репортеры становятся особенно смелыми, когда остаются с женщинами наедине.
— Ну и что? — Дюффи подошел к женщине и посмотрел ей в глаза, но она распахнула перед ним дверь и пожелала спокойной ночи.
Дверь медленно закрывалась за спиной Дюффи, но когда осталась маленькая щелочка, Аннабель спросила:
— Вы назвали свое настоящее имя?
— Вилли Дюффи, если угодно.
— Красивое имя, — заметила она, открывая дверь пошире и опираясь о косяк.
Дюффи вернулся.
— Все мы, Дюффи, увлекались рыжими.
Аннабель подняла голову, и ее губы оказались совсем рядом.
— Неужели?
Дюффи наклонился и поцеловал Аннабель, руки молодой женщины обвили его шею. Он хотел освободиться, но это было невозможно, женщина прижималась к нему всем телом и смотрела бешеным, страстным взглядом. Ее поцелуй поразил Вильяма, ни одна женщина еще не целовала его так жадно. И вдруг резкая боль пронзила его: Аннабель укусила его за губу. Оттолкнув женщину, Дюффи выругался. Она стояла, виноватая, с растрепанными волосами, потом отступила и захлопнула дверь.
— Если дать этой красотке волю, — пробормотал Дюффи, — она сделает бифштекс с кровью из губ своего приятеля.
Медленно подойдя к лифту, Дюффи нажал на кнопку вызова. Губа начала распухать. Лифт поднимался не спеша, и через проволочную сетку Дюффи вдруг увидел на его крыше растерзанный труп. Фотограф с ужасом смотрел на это до тех пор, пока крыша не поднялась, скрыв жуткий груз, и пустая кабина не остановилась перед ним.
Не понимая, что происходит, Дюффи бросился к двери только что оставленной им квартиры и принялся стучать кулаком.
Глава 3
Дверь долго не открывали, но Дюффи не собирался уступать: он бил кулаками, ногами, терзал звонок до тех пор, пока Аннабель не подошла. Правда, она держала дверь на цепочке и, когда узнала Дюффи, попыталась снова закрыть, но он умудрился вставить в щель ногу.
— Открывайте поскорее, дурочка вы этакая. Там лежит труп, который очень хотел бы посмотреть на вас.
— Откровенно говоря, мне кажется, что вы чокнулись, — задохнулась она, — или же напились, как скотина.
Дюффи всем телом навалился на дверь и просунул в щель голову.
— Там, на крыше лифта лежит Каттлей. Мне кажется, он там не загорает.
Глаза женщины округлились, и она истерически захохотала. Если бы она упала в обморок или взвыла от страха, Дюффи простил бы, но этот идиотский смех вывел его из себя.
Он отступил.
— Ладно. Раз это все, что вы можете из себя выдавить…
Аннабель закрыла дверь, освобождая ее от цепочки, и вышла на площадку.
— Подождите, — она схватила Дюффи за рукав.
— Если кто-нибудь вызовет сейчас лифт, начнется крутая заваруха.
— А он и правда…
Не говоря ни слова, Дюффи вошел в кабину, нажал на кнопку нижнего этажа, и вернулся по лестнице. Аннабель стояла, прижимая руку к губам.
— Он мертв?
— А как вы думаете? Или в самом деле решили, что он отдыхает после обеда?
Аннабель в растерянности оглянулась.
— Ну так сделайте же что-нибудь!
Дюффи сдвинул шляпу на затылок.
— Что именно? Вызвать полицию или «скорую помощь»?
Она машинально убрала пряди волос за уши.
Дюффи посмотрел на труп, протянул руку сквозь решетку и попытался схватить Каттлея за плечо, но газетчика затошнило, когда плечо мертвеца вдруг неестественно прогнулось. Видимо, там не осталось ни одной целой кости. Превозмогая отвращение, Дюффи все же подтащил мертвеца к себе и вытянул на площадку. Ноги покойника согнулись не в коленях, а посредине бедренной кости. Дюффи, обливаясь потом, взял его под мышки, затащил в квартиру и бросил на пол передней.
— Зачем вы его кладете здесь?! — взвизгнула Аннабель.
— Поменьше рассуждайте! — прикрикнул на нее Дюффи, рассматривая свои окровавленные руки. — Испачканный пол лучше, чем загубленная репутация.
Вернувшись на площадку, он осмотрел лифт и заметил кое-где пятна крови. Аннабель, избегая смотреть на Каттлея, вернулась в комнату.
Дюффи был поражен самообладанием женщины. Через минуту она уже вернулась с мокрым полотенцем, которым Дюффи старательно оттер стенки лифта. Потом он вернулся в квартиру и набросил на труп полотенце.
Аннабель заперла дверь.
— Посмотрите, не осталось ли у него денег? — попросила она.
Дюффи бросил на нее испытующий взгляд.
— А почему вы думаете, что их может не быть?
— Я хотела сказать: возьмите у него деньги.
— Мне противно дотрагиваться до этой падали.
Аннабель приблизилась и посмотрела в лицо покойника.
— Он скоро закоченеет, может быть, попытаться немного выпрямить его?
Дюффи наклонился, чтобы как следует уложить ноги мертвеца, и заметил, что острые края костей кое-где прорвали ткань брюк. Тогда он велел Аннабели принести швабру и палкой выпрямил сначала ноги, а потом руки и голову.
— Возьмите же у него деньги, — ; повторила женщина.
— Оставьте эту идею и дайте мне выпить.
Аннабель прошла к бару и попыталась развести виски содовой, но Дюффи остановил акт вандализма, выхватил стакан у нее из рук и осушил одним глотком. Это было как раз кстати. По всему телу разлилось блаженное тепло. Дюффи, не спрашивая, налил себе второй стакан и выпил.
— Это вы его прикончили? — спросил он, разглядывая Аннабель поверх стакана.
Женщина скрестила руки на груди и не спешила с ответом.
— А разве его прикончили? — спросила она наконец.
— Как, вы еще сомневаетесь? А каким же чертом его занесло на крышу кабины. Если память мне не изменяет, он не был пьян, когда вышел от вас.
Аннабель побледнела и опустилась на диван. Ее пеньюар распахнулся, обнажая ноги, но она не обратила на это внимания.
— Произошло следующее, — менторским тоном продолжал Дюффи, — Каттлей подошел к лифту, его убили, кабину спустили на первый этаж, а тело сбросили в шахту. Но вы так и не ответили на вопрос. Это ваших рук дело?
— Нет.
Аннабель смотрела расширенными от страха глазами.
— Неужели вы мне не верите?
— Вы даже не понимаете, в какую историю влипли, — терпеливо начал Дюффи. — Но я объясню. Каттлей пришел что-то вам продать. Вы проводили его на площадку, а через некоторое время я нахожу его на крыше лифта, разбитым, как фарфоровая ваза.
— И вы решили, что его убила именно я?
— А кто же еще? Во всяком случае, похоже на вас. Покажите хотя бы, что он вам продал.
Аннабель вышла из гостиной, а Дюффи уселся в кресло и через минуту крикнул:
— Что вы там возитесь? Или здесь тоже похозяйничал «убийца»?
В дверях показалась мертвенно-бледная Аннабель. Одной рукой она держалась за горло, другой — за ручку двери.
— Я… я ничего не нашла, — пробормотала она.
Дюффи скривился.
— Так я и знал.
Он встал, подошел к женщине и притянул к себе.
— Чертова кукла! Неужели вы думаете, что сможете выйти сухой из воды? Ошибаетесь! Придите в себя, красотка, спуститесь с облаков на землю.
Аннабель оттолкнула Дюффи и мрачно спросила:
— Что вы собираетесь делать?
— Проклятая ночь! Сдается мне, что Морган собирается пришить вам убийство Каттлея. У него есть фотографии, а все остальное — нетрудно. Да, теперь все проясняется. Морган поручил мне сфотографировать вас в компании Каттлея. Когда этот подонок выходил от вас, кто-то из банды его укокошил, а потом устроил трюк с лифтом. Я на этом деле лишился фотоаппарата, а вот с вами — гораздо хуже. Теперь, когда у Моргана снимки, он пригрозит, что передаст их в полицию, и вы отдадите ему все, что он захочет.
— Но вы мне поможете? — едва дыша, спросила Аннабель.
— Придется.
— Какой вы милый! Мне страшно повезло, что вы оказались здесь.
— Я своими руками сделал эти гадские снимки и теперь должен искупить вину.
Аннабель без сил упала в кресло и спрятала лицо в руки. Дюффи взглянул на нее, налил в стакан виски с содовой и протянул бедняжке.
— Выпейте! — скорее приказал, чем предложил он.
— Не могу! — простонала женщина.
— Это необходимо. Мы еще должны избавиться кое от чего, поэтому возьмите себя в руки. Время не терпит.
Одним глотком Аннабель проглотила виски и потянулась за сигаретой.
— Часа через два труп закоченеет, и нам будет не справиться. Нужно упаковать его сейчас.
Женщина вздрогнула. Дюффи, не обращая на нее внимания, рассуждал вслух:
— Куда же нам его девать? Если его найдут, сработают снимки. Он должен исчезнуть бесследно. Идите одеваться! — распорядился он наконец.
Аннабель послушно направилась в спальню, но Дюффи остановил ее.
— У вас найдется чемодан? Принесите его.
— Там, — она указала пальцем на большой стенной шкаф.
Дюффи открыл его и увидел черный, пестреющий многочисленными наклейками, чемодан.
— И кусок клеенки! — распорядился он.
— Зачем?
— Чтобы кровь не протекла.
Аннабель прошла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с брезентовым чехлом от чемодана.
— Сойдет?
— Давай сюда!
— Не говорите со мной так.
— Почему же?
— Это грубо.
Дюффи был ошеломлен.
— Грубо? Ну и что? К чертям собачьим! Сейчас не время думать, что грубо, а что нет.
И вдруг глаза Аннабель сделались бессмысленными. Слабый стон вырвался из крепко сжатых губ, она суетливо развязывала поясок пеньюара. И вот она уже стояла обнаженная перед изумленным фотографом.
— Возьми меня! — прохрипела она. — Возьми меня!
Дюффи ударил женщину по щеке, и на белой коже появился розовый отпечаток пятерни. Видя, что это не действует, он отвесил ей еще одну оплеуху. Наконец в глазах Аннабель появилось осмысленное выражение, но она продолжала стоять как вкопанная.
— Идите оденьтесь! — грубо крикнул Дюффи.
Она повернулась и пошла к себе, громко хлопнув дверью.
Дюффи промокнул лоб платком, взял брезент и направился в переднюю, негодуя на себя за то, что все больше и больше увязает в этой грязной истории. Ему вполне хватило бы забот с трупом, а тут еще приходилось отбиваться от этой сладострастной суки!
Он с отвращением посмотрел на труп Каттлея, расстелил рядом с ним брезент и, не в силах заставить себя притронуться к мертвяку руками, попытался перевалить его на брезент палкой от швабры. После нескольких попыток ему это удалось. Тогда, встав на колени, он тщательно упаковал труп в брезент и после этого почувствовал себя совершенно обессиленным. Но надо было действовать, иначе они погибли.
Вернувшись в гостиную, Дюффи снова налил себе виски, почувствовал, как ноги становятся ватными, и понял, что уже достаточно пьян. Тогда он наполнил еще один стакан для Аннабель, вошел в спальню и там чуть не пролил виски от удивления: женщина, совсем голая, лежала на постели. Конечно, она была очень красива, и в другое время Дюффи не заставил бы себя уговаривать, но теперь он поставил стакан на ночной столик и вышел, пятясь раком.
Вздыхая, Дюффи пошел на кухню, зажег свет и принялся искать, чем можно связать труп. Наконец ему повезло, и в одном из ящиков стола он нашел моток веревки. Вернувшись к трупу, Дюффи связал его и начал впихивать мягкий, гнущийся сверток, который совсем недавно был Каттлеем, в чемодан. Дюффи снова замутило, и он вынужден был оставить свое занятие, пойти на кухню и там подышать возле открытой форточки. Через несколько минут он сделал усилие и заставил себя продолжать работу. Палкой он ликвидировал все неровности свертка, потом закрыл крышку и сел сверху. С большим трудом ему удалось защелкнуть замки. После этого он снова пошел на кухню и вымыл лицо и руки.
В этот момент из спальни появилась Аннабель. На ней были черная юбка и белая шелковая блуза, в руках она держала перчатки.
— Он запакован, — сухо обронил Дюффи.
Женщина не ответила, но ее бешеный взгляд поразил фотографа. Правда, поразмыслив, он решил, что она вправе сердиться.
— Соседство с трупом лишает меня всех мужских способностей, — извиняющимся тоном сообщил он.
— Что делать дальше?
— Можно воспользоваться вашей машиной?
— Конечно. Гараж в подвале.
Дюффи вышел на площадку, вызвал лифт, открыл дверцы, а потом вернулся в квартиру и взялся за чемодан. Аннабель даже не попыталась помочь.
Когда они спустились вниз, навстречу вышел дежурный по гаражу.
— Вывести вам машину? — предложил он, вытирая измазанные руки.
— Да, прошу вас, — Аннабель старалась говорить спокойно, однако ей это плохо удавалось.
Дежурный исчез в темноте, и вскоре они услышали шум мотора. Несколько минут спустя мощный «кадиллак» с зажженными фарами остановился перед Аннабель. Она уселась за руль, а Дюффи схватил чемодан и, ругаясь про себя, с трудом затащил его в багажник.
— Что, она уезжает? — поинтересовался дежурный.
— Нет, — Дюффи устраивал груз. — Она перевозит ко мне старые книги.
Дюффи протянул дежурному два доллара, обошел машину и сел рядом с Аннабель, которая тотчас же дала газ.
— Куда ехать?
Дюффи задумался.
— Я знаю одно маленькое кладбище в предместье. Едем туда.
— Прелестно, — она искоса посмотрела на Дюффи, который откинулся на кожаную спинку кресла.
— Вы потрясающая женщина, — сказал он примирительно. — Не повезло, что мы встретились в таких обстоятельствах. Но вы должны знать: я бесконечно ценю ваш порыв, просто если бы мы упустили время, этот тип закоченел бы, и тогда все пропало. Я понимаю, вы сердитесь…
Аннабель бесстрастно смотрела на дорогу.
— Я не сержусь, но все же странно, что вы меня так резко оттолкнули.
— Не будем ссориться, — вздохнул Дюффи. — У нас впереди серьезные испытания.
— Я и не собираюсь ссориться, — возразила Аннабель.
Они долго ехали молча, наконец Дюффи скомандовал:
— Сверните направо.
«Кадиллак» ехал по оживленной улице, однако Аннабель очень ловко повернула. Пробило два часа, когда они без всяких приключений добрались до кладбища.
— Теперь потихоньку, — предупредил Дюффи. — Это заброшенное место, но и здесь может быть сторож.
Наконец машина остановилась перед кладбищенской решеткой, и Дюффи вышел. Ночь была беспросветно темной, нигде не угадывалось даже намека на свет. Стояла жуткая тишина, которая может быть только на кладбище.
— Оставайтесь здесь. Я схожу на разведку.
— Нет, нет, я не останусь одна! — Аннабель резво выскочила из машины.
Дюффи подошел к воротам, которые оказались незапертыми, и скользнул внутрь.
— Почему бы не оставить машину здесь? Все-таки подальше от дороги.
Аннабель развернула «кадиллак» и дала задний ход по центральной аллее. Дюффи шел, не оглядываясь. Когда машина оказалась достаточно далеко от дороги, Дюффи сделал Аннабель знак остановиться, а сам вернулся и закрыл ворота.
Стояла душная ночь. Дюффи посмотрел на Аннабель и остался недоволен: женщина лихорадочно дрожала. Высоко в небе среди облаков иногда показывалась луна, и тогда окружающий пейзаж делался зловещим.
— Хорошо бы найти старый склеп, — задумчиво проговорил Дюффи. — Если сунуть туда тело, у нас появится гарантия, что его найдут не скоро, а может быть, и вообще не найдут.
Они медленно шли по аллее, вглядываясь в темноту. Аннабель, казалось, превратилась в тень Дюффи и не отходила ни на шаг. Кресты и надгробные памятники по обе стороны аллеи казались в темноте привидениями. По мере того как сообщники удалялись от ворот, деревья становились гуще, а темнота плотней. Запах цветов, покрывавших могилы, кружил голову. Под ногами поскрипывал песок.
— Я хочу уйти, — захныкала Аннабель. — Мне страшно.
Дюффи достал из кармана электрический фонарик и осветил окружающие могилы.
— Вы не боитесь вывихнуть челюсти, стуча зубами? — галантно осведомился он. — Думаю, мы ушли достаточно далеко, свет никто не заметит.
Узкий луч пронизывал темноту.
— Ага, это нам подойдет, — радостно заметил Дюффи. Слабый лучик осветил большой старинный склеп с замком на массивной двери.
— Ну вот и новая квартира для Каттлея. Только как туда проникнуть? — Дюффи навалился на дверь, но это не произвело никакого эффекта.
— А что значит этот номер? — спросила Аннабель, указывая на портал входа.
Дюффи поднял глаза и увидел белую табличку с цифрой «7».
— Может быть, у сторожа есть ключ? — нерешительно сказала Аннабель.
Дюффи широко улыбнулся.
— Это мысль!
Будка сторожа оказалась запертой и пустой. Дюффи нашел окно без стекла и влез внутрь. Около двери он обнаружил доску, на которой висели ключи с номерами. Он быстро отыскал то, что нужно.
— Вы молодчина, что додумались, — похвалил он Аннабель, когда вылез из будки. — Теперь садитесь в машину и задним ходом давайте к склепу. Я пойду вперед и попробую его открыть.
Аннабель повиновалась, но Дюффи пришлось идти впереди и все время делать знаки, потому что машина шла, словно за рулем сидел потомственный алкоголик. Видимо, Аннабель так дрожала, что не могла ехать по прямой и дважды наезжала на клумбу.
Наконец они добрались до склепа, Дюффи открыл дверь, но тут же пулей вылетел наружу, потому что внутри стоял невыносимый смрад.
— У нашего приятеля будет отличная компания, — заметил он.
Аннабель светила фонариком, а Дюффи вытащил из багажника чемодан. Отдуваясь, он бросил его рядом со склепом и, вытирая платком лоб, заметил:
— Чего бы я сейчас не дал за глоток спиртного!
— В машине есть фляга.
В два прыжка Дюффи очутился в «кадиллаке» и осушил флягу, не предлагая Аннабель. После этого он снял пиджак и втащил чемодан внутрь склепа. Аннабель старалась светить Дюффи фонариком, не входя в склеп, но так дрожала, что луч прыгал по стенам.
— Дайте сюда фонарик, — проворчал Дюффи, и Аннабель радостно повиновалась.
— Меня сейчас стошнит, — призналась она.
— Этого только не хватало! — закричал Дюффи. — Идите в машину!
Когда Аннабель забралась в машину, он открыл чемодан и попытался вытащить его страшное содержимое, но труп был так плотно упакован, что не собирался покидать свое временное пристанище. Пришлось применить силу, но тут брезент лопнул, Дюффи отбросило назад, он упал на что-то металлическое и с ужасом понял, что это гроб. Суеверный ужас охватил фотографа. Он выскочил наружу, глотнул воздуха, вернулся в склеп и с яростью, которая удесятерила его силы, сорвал с брезента веревку. Труп бесформенной массой вывалился к его ногам. Стараясь не смотреть, Дюффи бросил брезент в чемодан и выпихнул из склепа. Виски начинало действовать, он заметил, что пошатывается.
Наконец он вышел наружу, сунул фонарик в карман, запер дверь и только теперь почувствовал, что рубашка прилипла к телу, а ноги налились свинцовой тяжестью.
— Все в порядке? — встретила его вопросом Аннабель.
— С Каттлеем — да, а вот я, кажется, совсем пьян, — ответил Дюффи.
Но ему хотелось напиться еще сильнее, только бы забыть эту ужасную ночь.
— А что делать с брезентом? — продолжала допрос Аннабель.
— За будкой сторожа есть кран. Сейчас вымою чемодан и брезент и поедем отсюда.
Аннабель ждала, сидя на подножке «кадиллака». Она боялась оставаться одна и поэтому сидела, зажмурившись. Чтобы не испугать женщину, Дюффи издали крикнул, что идет.
— Ну, кажется, все в порядке, — заявил он, подходя. — Можете считать, что благополучно вышли из этой свистопляски…
Аннабель медленно вела машину по аллее к воротам, Дюффи шел следом. Наконец он распахнул ворота, огляделся и сделал знак, что можно выезжать, потом закрыл ворота и уселся рядом.
Ни слова не говоря, Аннабель дала полный газ. Дюффи откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Только когда они оказались на людной улице, Дюффи посмотрел на Аннабель.
— Остановите здесь, я пойду пешком.
— Разве вы не поедете ко мне?
— Нет.
Аннабель резко затормозила.
— Нет… — повторил он. — Сегодня я не могу никуда ехать. Может быть, завтра…
Дюффи был сыт по горло всем случившимся, и очутиться снова наедине с Аннабель в ее квартире казалось ему чудовищным. Он медленно вышел из машины.
— Мне еще нужно найти ваши фотографии. Встретимся после этого.
Буквально секунду он видел перед собой полные ненависти глаза Аннабель, и уже в следующее мгновение она удалялась с такой скоростью, словно за рулем сидел дьявол.
Дюффи осмотрелся в поисках такси.
Глава 4
Дюффи жил в трехкомнатной квартире на последнем этаже довольно старого дома. Такси остановилось у тротуара под фонарем.
— Здесь? — вопросительно посмотрел на него водитель.
— Да.
Дюффи взлетел на крыльцо и стал рыться в кармане в поисках ключа, затем на ощупь старался попасть в замочную скважину. После нескольких попыток это ему удалось, и он вошел в темный холл. Когда Дюффи поставил ногу на первую ступеньку лестницы, часы пробили три. Их пронзительный звон всегда раздражал Дюффи. Опираясь одной рукой на перила, а другой ощупывая стену, он осторожно поднимался на свой этаж и, добравшись до площадки, резко остановился: из-под двери просачивался свет.
Скорей всего это Мак-Гуир. Дюффи совсем забыл о том, что назначил ему встречу в «Принцессе». Сэм, наверное, в ярости.
Дюффи с трудом нащупал скважину и после нескольких мучительных секунд наконец отворил дверь. Яркий свет ослепил его.
Прямо напротив него сидели двое мужчин, а третий, слегка отодвинув портьеру, наблюдал за улицей.
— Держу пари, что эти типы высосали все мое виски! — закричал Дюффи.
Человек, стоявший у окна, резко обернулся. Он был огромен. Одутловатое лицо с широкими скулами, узкими монгольскими глазами и большим ртом делало его похожим на неандертальца.
Дюффи с любопытством осмотрел незваного гостя, а затем перевел взгляд на тех, что сидели в креслах.
Один из них, словно для контраста с неандертальцем, был крохотного роста, его серые глаза смотрели холодно и надменно, второй казался совсем юношей, во всяком случае его розовое лицо, покрытое пушком, свидетельствовало о нежном возрасте. Однако этот петушок старался выглядеть совсем взрослым и потому, наверное, устрашающе вращал губами и выпячивал нижнюю губу.
— Наконец-то, — проговорил «малыш».
Дюффи закрыл дверь и привалился к ней.
— Если бы я знал, что у меня гости, вернулся бы раньше, — хладнокровно съязвил он.
— Слышите, что говорит этот наглец? — возмутился неандерталец.
— А теперь: кто вы такие и что вам надо?
— Видал нахала, Клив? — обратился «малыш» к своему юному другу.
— Клив? — Дюффи начал выходить из себя. — Это что, блатная кликуха?
Юноша выпрямился.
— Поговори еще, подлюга!
— В конце концов, объясните, что означает эта комедия! — взревел Дюффи, поворачиваясь к неандертальцу.
— Представляешь, Клив, он забыл, что должен нам отдать. Приди в себя и перестань хитрить, — «малыш» посмотрел на Дюффи стальными глазами. — Мы пришли за фотоаппаратом!
Дюффи сдвинул шляпу на затылок и присвистнул.
— Наконец-то!
Подойдя к столику, он взял одну из бутылок виски.
— Господа,
В руке Клива появился револьвер, Дюффи удивленно посмотрел на него и повернулся к «малышу».
— Скажи этому цыпленку, чтобы он спрятал инструмент, а то еще зашибет кого-нибудь ненароком. Давай-давай, займись его воспитанием, иначе я сам надеру ему уши.
Клив издал горлом резкий писклявый звук и побледнел. Глаза его злобно сверкнули. Казалось, еще секунда, и он закатит истерику.
— Убери револьвер, — приказал «малыш».
— Я прихлопну его! — трясясь, как в лихорадке, крикнул юноша.
— Сказал же, убери, — повторил «малыш», который был здесь, видимо, главным. Ему не понравилось, что его приказание не исполнили сразу.
Клив поколебался, а потом нехотя опустил револьвер в задний карман брюк.
Главарь вздохнул и сказал Дюффи:
— Видишь, как ты его расстроил!
Неандерталец подошел к юнцу и ласково похлопал по плечу.
— Не обижайся, его нельзя убивать.
Клив посмотрел на громилу с обожанием.
— Я обиделся не на слова, а на тон, — сказал он и вдруг разревелся, не пряча лица и вытирая нос кулаком.
Дюффи с искренним удивлением наблюдал эту сцену.
— Ну давай, — обратился к нему «малыш». — Пора заканчивать.
Дюффи закурил и пустил к потолку аккуратное колечко дыма.
— Разве не видно, что у меня ничего нет? Фотоаппараты не носят в кармане.
— Послушай, — очень серьезно сказал «малыш», — мы пришли сюда за аппаратом и уйдем только после того, как его получим.
— И что я должен сделать? Родить этот аппарат? Мне самому придется его искать.
— Шутки шутишь? Ты, видно, не понял моих слов. Так вот, я сказал, что мы пришли за аппаратом, и мы его получим.
— Я не оглох и повторяю, что у меня его нет.
Отойдя от столика с бутылками, Дюффи прошелся по комнате, сопровождаемый подозрительными взглядами бандитов.
— Дай ему, Жоэ! — нетерпеливо сказал Клив неандертальцу. — Нужно сломать хребет этому грязному подонку!
Дюффи шагнул к юнцу.
— Не смей меня обзывать, понял?
В ту же секунду он выбросил вперед кулак, который с характерным звуком врезался в физиономию юного неврастеника, который повалился, увлекая за собой стул и принялся хрипеть.
Двое других на мгновение онемели.
Дюффи воспользовался моментом, чтобы врезать «малышу». Удар получился не очень красивым, но достаточно сильным. Вожак, ошеломленный фактом, что кто-то решился поднять на него руку, оловянным солдатиком звякнул об пол.
Неандерталец, который внушал Дюффи самые серьезные опасения, посмотрел на Клива, на вожака и вдруг расхохотался.
— Вот это да! — заорал он. — Ну читай молитву, приятель!
По-бычьи наклонив голову, он ринулся на Дюффи, который сразу понял, что пришел конец. Он прыгал из стороны в сторону, стараясь уклониться от этого жуткого тарана, и отступал до тех пор, пока не уткнулся в стену. А гигант все шел вперед, защищая подбородок плечом, что выдавало в нем профессионального боксера.
Жоэ ударил фотографа справа по корпусу, и раздался такой звук, словно стукнули по пустой бочке. Дюффи показалось, что его дом разваливается. Неандерталец выждал, пока он придет в себя, и злорадно поинтересовался:
— Еще хочешь?
Дюффи, почти не размахиваясь, ударил Жоэ в челюсть, отскочил, но наткнулся на стол и упал навзничь. В ту же секунду он снова был на ногах, но верзила снова шел на него неотвратимым тараном. После сокрушительного удара в висок Дюффи потерял сознание и упал возле «малыша», который уже сидел в кресле с самым независимым видом.
Дождавшись, пока фотограф слегка отдышится, вожак достал из кармана револьвер и ударил Дюффи рукояткой в низ живота. Тот свернулся в клубок, стараясь не закричать от невыносимой боли, его тело извивалось в судорогах.
Клив заурчал от удовольствия. Бандитская троица встала вокруг Дюффи, вожак слегка приподнял ему веко, чтобы убедиться, что перед ними не труп. Клив, вглядываясь в лицо фотографа, опустился на колени, Жоэ придерживал болтающийся рукав и смотрел на жертву, словно пес, у которой отняли сахарную косточку.
Дюффи поднял голову, и его вырвало кровью. Он прижал руки к животу, который разрывался от боли.
— Ну и что дальше? — спросил вожак.
Дюффи не мог отвечать. Он молча лежал и с ненавистью смотрел на своих мучителей.
— Всыпь ему еще немножко, Жоэ, — распорядился «малыш».
Неандерталец плотоядно улыбнулся и схватил Дюффи за рубашку. Фотографу показалось, что великан отрывает его от земли с таким же усилием, которое понадобилось бы для того, чтобы поднять соломинку. Он слабо пискнул и изо всех сил ударил Жоэ по глазам.
— Все видели, что эта дрянь мне сделала? — удивился тот.
— Он и на том свете драться будет, — важно заметил вожак. — Ладно, Жоэ, нам некогда возиться здесь. Помассируй его немножко.
Неандерталец только этого и ждал. Держа фотографа одной рукой, он наотмашь врезал ему между глаз. Страшный кулак действовал, как метеор. Дюффи показалось, что в голове его взорвалась динамитная шашка, и он погрузился в темноту. Самое лучшее для него было бы сейчас умереть — переносить такие муки он уже не мог.
— Положи его на диван, — донесся откуда-то издалека голос «малыша», и Дюффи повалился, словно куль с мукой. На его лицо, должно быть, было страшно смотреть.
Вожак склонился над жертвой:
— Где аппарат, упрямый осел?
Дюффи что-то пробормотал, но его губы так распухли, что бандиты не поняли ни слова.
— Клив, принеси мокрую тряпку.
Юнец пошел в ванную. Дюффи лежал неподвижно, его дыхание сделалось частым и слабым. Когда Клив вернулся с мокрым полотенцем, вожак протянул руку, но тот попросил:
— Позволь мне, — и, склонившись над фотографом, выжал на него холодную воду.
Дюффи приоткрыл заплывшие глаза, и тогда юнец вонзил ногти ему в висок и протащил их по всему лицу.
Вожак тут же оттащил Клива, но тот, обезумев, визжал:
— Пусть знает, с кем имеет дело! Как он посмел меня ударить?!
Дюффи с трудом сел на диване. Голова его валилась то к одному плечу, то к другому, руки не слушались.
И тут зазвонил телефон. Бандиты тревожно переглянулись.
— Как некстати, — пробормотал вожак. — Приведи его в чувство, Жоэ.
Неандерталец подошел к Дюффи, схватил его за уши и сильно потянул вниз. Фотограф застонал.
— Готово! — заявил громила.
— Где фотоаппарат?! — крикнул вожак.
— Его кто-то украл.
Дюффи едва ворочал языком.
— Черт возьми! Вы слышите, его обворовали!
Вновь зазвонил телефон.
— Может, это Морган? — предположил юнец.
— Молчи! — «малыш» красноречиво кивнул на Дюффи, немного поколебался и снял трубку.
— Алло?
Некоторое время он слушал, а потом сказал:
— Ошиблись номером!
— А что если его немного подпалить? — предложил Клив.
— Время-то идет!
Дюффи было трудно собраться с мыслями, но он все же понемногу приходил в себя.
— Минутку, — попросил он. — Почему вы мне не верите? У меня выхватили аппарат, когда я уже собирался уходить из того дома. Сюда я пришел с пустыми руками, и теперь сам хочу разыскать негативы.
Вожак посмотрел на Жоэ.
— Может быть, он не врет?
— Такие парни врут и перед смертью священнику, — усмехнулся неандерталец.
— Все это слова! — взвизгнул Клив. — Дайте попробовать мне!
И тут Дюффи заметил совсем недалеко от себя большую медную пепельницу. Он, шатаясь, поднялся, схватил ее и бросил в окно. Стекло разлетелось на тысячу осколков, а пепельница вылетела наружу.
Клив устремился к двери.
— Бежим, пока не явилась полиция!
— Да, похоже, нам пора, — согласился вожак и, повернувшись к Дюффи, сказал: — Мы еще вернемся, приятель.
Но прежде чем выскочить за дверь, он еще разок ударил Дюффи по лицу, а когда тот упал, лягнул ногой в бок.
После их ухода Дюффи некоторое время лежал неподвижно, а потом разрыдался.
Глава 5
— Что это за тип? — раздался чей-то голос.
Дюффи попытался разлепить опухшие веки, чтобы посмотреть, не вернулись ли бандиты, но смог различить лишь смутную тень.
— Вилли!
Нет, пожалуй, это не Жоэ. Похоже на Сэма.
Дюффи со стоном поднял голову.
— Пожалуй, ты запоздал, — произнес он разбитыми губами.
— Боже милосердный! — воскликнул Мак-Гуир. — Кто тебя так отделал?
— Не спрашивай, — Дюффи снова уронил голову и закрыл глаза.
Сэм, раскрыв рот, смотрел то на друга, то на разбросанную мебель и пятна крови по всей комнате.
— Да это же настоящее побоище! — вскричал он. — Что здесь было?
— Побоище? Конечно. Только били меня, — прошептал Дюффи.
Мак-Гуир склонился над ним, а потом бросился в ванную, принес таз с теплой водой. Намочив полотенце, которым недавно пользовались, правда, для других целей, бандиты, он неловко, но очень осторожно, начал обмывать лицо друга.
— Нос! — вскрикнул Дюффи. — Вот свиньи!
— Надеюсь, ты не собираешься назвать это носом?
С закипающей злобой Мак-Гуир пошел в ванную, чтобы сменить воду. Кто эти мерзавцы, едва не ухлопавшие Дюффи? Сэм был из тех, кто очень трудно сходится с людьми, но потом хранит друзьям прямо-таки собачью преданность. Они долго работали вместе в «Три-бюн», часто ссорились, но если кто-то посторонний задевал одного из них, другой вступался, не раздумывая.
Мак-Гуир вернулся с чистой водой.
— Вместо того чтобы изображать сестру милосердия, дал бы мне выпить, — прошепелявил Дюффи.
— Ты прав. Извини. Но твой вид совсем сбил меня с толку.
Сэм подошел к столику и налил два стакана неразбавленного виски. Друзья осушили стаканы и почувствовали себя гораздо лучше.
— Ну рассказывай, — попросил Сэм. — Похоже, тебя отходили дружки какой-нибудь шлюхи?
Дюффи с трудом сел на диван, но тут же со стоном прижал руки к животу. Его распухшие губы искривились. Мак-Гуир встревожился не на шутку.
— Как ты, старина?
— Сам видишь… Но стараюсь держаться…
— Понятно, что ты умеешь терпеть, но лучше ложись и постарайся прийти в себя.
— Нет, — Дюффи медленно встал, но едва выпрямился, болезненная судорога согнула его тело, и если бы не Мак-Гуир, он наверняка бы упал.
— Перестань разыгрывать героя! — взревел Сэм. — Ложись, иначе я тебя привяжу!
На этот раз Дюффи послушался. Он выпил еще и наконец почувствовал, как возвращаются силы.
— А теперь выкладывай все, что случилось, — попросил Сэм.
— Я столкнулся с тремя бандитами, которые разукрасили меня на свой вкус.
— Давай вызовем полицию.
— Нет, это дело не для нее.
— Так что же делать?
— Который час?
— Скоро десять.
— И это все за одну ночь! — вздохнул Дюффи.
Мак-Гуир подошел к телефону и набрал номер.
Вильям с любопытством наблюдал за ним.
— Сэм у телефона, крошка. Этот шалопай привел себя в такое состояние, что его нужно подлечить. Ему здорово набили морду… и вообще покалечили… Сам он ничего не может, поэтому я привезу его к тебе. Приготовь комнату, ладно?
Сэм довольно долго выслушивал ответ, а потом сказал:
— Хорошо, мы сейчас приедем.
— Неужели ты воображаешь, что я сяду на шею твоей жене? — спросил Дюффи.
— Заткнись! — оборвал его Мак-Гуир. — Ты будешь делать то, что тебе скажут. Тоже мне боксер! Сам пойдешь или придется тащить волоком? И не надейся, что я оставлю тебя здесь.
— Ну ладно, ладно. Согласен.
Шофер такси помог Мак-Гуиру вытащить Дюффи из машины и поднять по лестнице. Восхождение оказалось мучительным не только для Вильяма, но и для сопровождающих, которые почти несли его на спине.
На третьем этаже их поджидала Алиса. Напугать чем-то эту черноволосую, похожую на испанку женщину было почти невозможно, а вот сейчас ее глаза были наполнены слезами, смуглая кожа побледнела.
— Вилли Дюффи! — воскликнула Алиса, стараясь казаться беззаботной. — Как это вас угораздило?
Сэм бросил на нее предостерегающий взгляд, а Дюффи попытался улыбнуться, но из этого почти ничего не вышло: его лицо было покрыто кровавой коркой.
— Ерунда, — едва шевеля губами, ответил он.
— Бедный, — Алиса слегка дотронулась до плеча Дюффи и встревоженно посмотрела на мужа. — Осторожней с ним, дорогой.
— Этот нахал совсем не переставляет ноги, мне приходится тащить его на себе! — весело крикнул Мак-Гуир. — Он хочет, чтобы мы его пожалели.
Когда они оказались у нужной двери, шофер такси, получив щедрые чаевые, откланялся, а супруги Мак-Гуир бережно, словно хрустальную вазу, ввели избитого в квартиру и уложили на постель. Оказавшись в горизонтальном положении, Дюффи почувствовал себя лучше и с удовольствием огляделся: все здесь словно хранило тепло заботливых рук Алисы. Вильям в который уже раз почувствовал легкий укол ревности: если бы Мак-Гуир не женился на Алисе, он сделал бы это сам. Однако это тайное сожаление никак не повлияло на отношения друзей, а может быть, даже делало их более сердечными.
Алиса взбила подушки, подложила их Дюффи под спину, а потом осторожно протерла его лицо и руки одеколоном. Вильям с наслаждением принимал ее заботу.
— Пусть эта скотина как следует выспится, — нарочито бодро сказал Сэм, — а мне пора на работу. Не подходи к нему слишком быстро, а если начнет приставать, сразу вызывай полицию. — Потом, с тревогой глядя на друга, добавил: — Постарайся уснуть, старина. Мы обо всем поговорим позже.
— Я отобью у тебя жену, — бросил ему Дюффи.
Алиса и Сэм переглянулись, и Вильям заметил, что лица их светятся любовью.
— Что случилось? — спросила Алиса, выходя из комнаты вслед за мужем.
— Говорит, что на него напали три бандита, — шепотом объяснил Сэм. — Пусть поспит, а потом он нам все расскажет.
— Сэм! — позвал из комнаты Дюффи. — Сэм!
— Да уснешь ли ты наконец! — рявкнул Мак-Гуир, возвращаясь.
— Послушай, Сэм, ты должен навести справки об Аннабель Эглиш, Даниэле Моргане и его приспешниках. Как следует покопайся в этой помойке и не брезгуй никакими мелочами. Еще узнай о торговце наркотиками Каттлее. Если ты все это разузнаешь, я буду спать… спокойно.
— Я все сделаю, дружище, а теперь будь умницей и как следует отдохни…
Вечером Алиса встревоженно сказала мужу:
— Вилли с утра не шевельнулся.
— И правильно сделал. Сейчас пообедаем, а потом он нам все расскажет.
Дюффи проснулся, когда Алиса заканчивала накрывать на стол, надел халат и, чувствуя себя гораздо лучше, пошатываясь, вышел на кухню. Они уселись, и Сэм торжественно поставил на стол большую флягу с вином. Дюффи едва мог ворочать челюстями, но старался держаться молодцом. Беседа не клеилась, Сэм и Алиса не могли дождаться исповеди Вильяма, но не скрывали нетерпение.
— Мне жаль вас терзать, — сказал наконец Дюффи, но эту историю надо рассказывать с самого начала, а потом мы постараемся разобраться, «как» и «почему».
И он подробно рассказал события минувшей ночи, начиная со встречи с Морганом. Когда Вильям закончил рассказ, воцарилось молчание.
— Такое впечатление, — заметил Сэм, — что ты попал в осиное гнездо и устроил там основательный переполох.
— Мне мало переполоха, — спокойно сказал Дюффи, — я хочу уничтожить всю эту мразь.
— Конечно, вы меня не послушаетесь, — Алиса провела своими длинными пальцами по волосам Дюффи, — но вы и так сделали достаточно.
Вильям осторожно дотронулся до лица, и взгляд его посуровел.
— Никто не смеет превращать человека в котлету, а потом спокойно отсиживаться в своей берлоге.
Алиса посмотрела на мужа.
— Между прочим, — продолжал Дюффи, — тебе удалось что-нибудь узнать об этих людях? Кто такая Аннабель Эглиш?
— На днях у этой птички будут крупные неприятности, — Мак-Гуир, стараясь не встречаться взглядом с женой, разглядывал свои ногти. — И как бы в конце этой истории ей не пришлось оказаться в холодильнике… Это дочь Эдвина Эглиша.
Дюффи нахмурился.
— Странно, это почему-то не пришло мне в голову…
— Какой Эдвин Эглиш? — спросила Алиса. — Политический деятель?
Сэм кивнул.
— Ну да! Аннабель в своей семье что-то вроде паршивой овцы. Эглиш пытается каленым железом выжигать пороки общества, а его собственная дочурка… Словом, Аннабель — его ахиллесова пята, его мучение. Три года назад она ушла из родительского дома, Эдвин купил ей квартиру и назначил довольно крупное содержание. Однако он согласился давать дочери деньги лишь при условии, что она будет вести себя спокойно. Аннабель — нимфоманка, и любой, кто носит брюки, возбуждает ее до потери сознания.
— Нимфоманка! — воскликнула Алиса. — Ну это уж слишком!
— Слишком! — прервал ее Дюффи. — Да я вам такое могу… — но тут же осекся, решив, что подобные откровения не годятся для данной компании. — Ладно, не будем говорить о ней, но это слово отлично ее характеризует. Продолжай, Сэм.
— Эглиш сходит с ума со страха, что однажды доченька оскандалит всю семью. А его политические противники, наоборот, рады подловить девицу на любой мелочи, лишь бы бросить тень на репутацию папаши. Эглиш за все эти годы переплатил кучу денег, лишь бы замять выходки Аннабель, которые могут привести ее на скамью подсудимых или в психиатрическую клинику.
Дюффи жадно ловил каждое слово.
— Но теперь, когда вы все знаете, — тихо сказала Алиса, — можно и успокоиться.
Дюффи повернулся к ней всем телом.
— Пусть это самая грязная потаскуха, но именно из-за меня она влипла в это дело. Ведь это я сделал снимки и поэтому должен выцарапать их обратно. Ладно, покончим с этим. Перейдем к Моргану.
— О, это совсем другое! — с готовностью начал Мак-Гуир.
— Продувная бестия, поймать его почти невозможно. Он хозяин множества ночных коробок. А если говорить образно, Морган — некоронованный король, который занимается незаконным бизнесом. Во всяком случае никаких конкретных сведений о нем нет, только слухи. Полиция знает его имя, но и только. У Моргана в подчинении армия головорезов, и ни один крупный грабеж не обошелся без его участия, но…
— Теперь ясно, зачем Моргану понадобились фотографии. Если ему удастся очернить Эглиша, тот провалится на выборах, и тогда эта жирная скотина еще долго сможет заниматься своими грязными делишками… Ну а Каттлей? Что ты узнал о нем?
— Ты знаешь этого подонка не хуже, чем я, — пожал плечами Мак-Гуир. — Наркотики, торговля «белым товаром»… За ним всегда тянется шлейф мерзостей, но ничего конкретного, чтобы взять этого типа, не было. Он на заметке у полиции.
— Его исчезновение заметят?
— Скорей всего нет, — пожал плечами Сэм. — Если только не хватится какая-нибудь из его подружек.
— Ты отлично поработал, старина. Теперь я понимаю, что к чему, но это не снимает с меня ответственности. Я обязан найти снимки и быстро.
— Наверное, они уже у Моргана, — предположила Алиса.
— Не думаю. Тогда головорезы не напали бы на меня. Скорей всего в игру вошел еще какой-то мошенник, который сумел воспользоваться случаем. Пока Каттлей тихо лежит в своей норе, все хорошо, но как только его найдут, игра пойдет по-крупной.
Сэм мрачно встал из-за стола и отправился на кухню воевать с тарелками, Алиса бросилась ему помогать, и Дюффи остался наедине со своими мыслями.
Тело Дюффи было совершенно избитым, но боль не смягчала бушевавшую в нем ярость. Вильям думал о Моргане, которому удалось сделать из него дурачка, о трех мерзавцах, превративших родную физиономию в отбивную, и ему безумно хотелось рассчитаться со всеми этими подонками. Но для начала нужно найти фотографии.
Наконец, вспомнив об Аннабель, Дюффи поднялся, нашел в справочнике номер ее телефона и позвонил.
— Говорит Дюффи, — представился он, услышав ее голос.
— Вы нашли их? — быстро спросила она.
— Послушайте, вы не знаете, что случилось вчера вечером, после того, как мы расстались?
— О! А что еще могло случиться?
— У Моргана фотографий нет, и он пытается заполучить их любым способом. Когда вчера я вернулся домой, меня поджидали три человекообразные обезьяны, и я чудом остался жив. Они ушли только после того, как я высадил окно, и, кажется, так и не поверили, что снимки пропали.
Некоторое время Аннабель молчала, а потом недоверчиво спросила:
— Но тогда у кого же они?
— Не знаю, — признался Дюффи. — Ясно одно: все это делается из-за вашего отца. Почему, черт возьми, вы сразу не сказали, кто вы такая?
— А кто я такая?
— Дочь Эдвина Эглиша.
— Но я предпочитаю быть просто Аннабель Эглиш.
Дюффи хмыкнул.
— Я кое-что узнал о вас, крошка, и это кое-что не слишком привлекательно.
— Вы находите? — совершенно спокойно спросила она. — А я-то надеялась, что вы сможете меня оценить.
— Постарайтесь на некоторое время затаиться.
— Ну уж нет! Об этом и речи быть не может.
— Тогда я умываю руки, а вы отвечайте за себя сами.
— Когда мы увидимся?
— Раньше, чем вы думаете.
Глава 6
Только через два дня супруги Мак-Гуир согласились выпустить Дюффи. Им надоело выслушивать бесконечные заверения Вильяма о полном выздоровлении.
Одетый в новый костюм, с лицом, украшенным синяками, Дюффи вышел на улицу в самом мерзком настроении. Он нашел свою квартиру прибранной, однако пятна крови в углу вызвали у него гримасу отвращения. Видно, Алиса не заметила их во время уборки.
Обойдя квартиру, Дюффи вернулся в гостиную и погрузился в размышления.
Раскрыв телефонный справочник, он отыскал фамилию Каттлей и набрал номер. Ответом послужили лишь длинные гудки.
Тогда он вышел на улицу, остановил такси и велел водителю ехать в Восточный квартал. Через некоторое время он резко оглянулся, и через заднее стекло заметил большой белый «паккард», который следовал за такси, словно приклеенный.
— Какой-то тип висит у нас на хвосте, — сказал Дюффи шоферу. — Это действует на нервы.
— Сейчас от них оторвемся, вот увидите, — улыбнулся краснощекий шофер и выжал газ.
Но оторваться не удавалось, «паккард» ехал сзади, не отставая ни на метр.
Дюффи вынул из кармана два доллара и протянул шоферу:
— Высадите меня у первого попавшегося бистро, но не останавливайтесь, а поезжайте дальше. Если кто-нибудь вас начнет расспрашивать, скажите, что адрес я вам не называл.
Шофер свернул в переулок, Дюффи выскочил, хлопнув дверцей, и посмотрел, как удаляется такси. В «паккарде», кажется, не заметили маневра и продолжали преследование. Тогда Дюффи пересел в другое такси и назвал адрес Каттлея.
Квартира располагалась на третьем этаже огромного здания. На двери тускло поблескивала медная табличка с фамилией жильца. Дюффи позвонил, но за дверью не раздавалось ни шороха. В это время послышался звук поднимающегося лифта. Дюффи поднялся по ступенькам до того места, где ему была видна дверь квартиры, а сам мог оставаться незамеченным.
Лифт остановился, из него выпорхнула женщина, которая показалась Дюффи смутно знакомой. Во всяком случае, он уже где-то видел эту стройную фигурку. Женщина вытащила из сумочки ключ и вошла, не сразу закрыв за собой дверь. Этим и воспользовался Дюффи.
— Добрый день, крошка! — приветствовал он незнакомку, входя следом.
Некоторое время она стояла, не оборачиваясь, совершенно неподвижная, а когда повернула к Дюффи измученное лицо, тот понял, что до смерти напугал хозяйку квартиры, которая оказалась не кем иным, как Аннабель. С минуту она смотрела на незваного гостя, а потом, слегка дотронувшись до плеча репортера, спросила:
— Вас кто-то избил?
— Я же сказал, что на меня напали бандиты. А почему вы здесь?
Аннабель, не отвечая, подошла к окну. Дюффи отметил про себя, что Каттлей жил более роскошно, чем сам Вильям или супруги Мак-Гуир, но, видимо, никогда не занимался уборкой. Старая мебель покрылась слоем пыли, на стенах красовались выцветшие, местами порванные обои.
— Ну и зачем вы сюда пришли? — повторил Дюффи свой вопрос.
Аннабель оглянулась.
— Так мне захотелось. А вы?
Дюффи закурил, ладонью стер пыль со стола и уселся на краешек.
— Откуда у вас ключи?
Аннабель сделала вид, что рассматривает свои покрытые ярко-красным лаком ногти.
— Это моя маленькая тайна.
— Ладно, можете свято хранить свою тайну, но тогда не ждите, что я стану искать ваши фотографии.
Длинные ресницы вздрогнули, и Дюффи получил один из самых трогательных взглядов, какие только можно вообразить.
— Кроме шуток, Вилли, я не могу сказать.
Дюффи слез со стола.
— Я хочу осмотреть это логово, — сказал он. — А вы стойте здесь.
Он вошел в спальню и самым тщательным образом осмотрел сверху донизу, потом выдвинул ящики, но не нашел ничего интересного. Следующей на очереди была кухня, но и она обманула ожидания Вильяма. Впрочем, он и сам не мог сказать, что ищет, надеялся на какой-нибудь пустяк, который наведет его на нужный след. Однако все было напрасно.
Вернувшись в гостиную, он застал Аннабель сидящей в кресле. Женщина выглядела совершенно спокойной, но Дюффи насторожила улыбка, играющая на ее губах. Было ясно: ей удалось сделать то, ради чего она приходила сюда.
Аннабель поднялась.
— Извините, я в туалет.
Дюффи проводил женщину глазами и услышал, как она заперлась в туалете. На столе осталась сумочка. Не теряя ни секунды, Вильям открыл ее, вытряс содержимое на стол, а потом, с миной разочарования, затолкал все обратно. В задумчивости он подошел к покрытому пылью буфету и вдруг заметил совершенно чистый квадрат, а в стороне — пустую коробку из-под сигар. Некоторое время Дюффи вертел коробку в руках, а потом вдруг, ощутив под пальцами незначительную выпуклость, нажал на нее. Дно сместилось, но под ним тоже ничего не было.
Аннабель вернулась в гостиную и с независимым видом поправила роскошные рыжие волосы. Дюффи задумчиво смотрел на нее.
— Обыск закончен? — с улыбкой спросила женщина. — Может быть, сходим в кафе?
Дюффи раздавил в пепельнице сигарету и протянул руку.
— Отдайте!
Аннабель подняла брови, но Дюффи подошел ближе. Вид у него был самый угрожающий.
— Отдайте, я сказал!
— Что вы от меня хотите? — тихо спросила она, подвигаясь к двери.
— Постой, крошка. Мы поговорим здесь.
Аннабель бросила на него гневный взгляд.
— А я говорю, что мы пойдем в кафе!
Дюффи прошел вперед и прислонился к двери, загораживая выход.
— Мы поговорим здесь! — твердо сказал он.
— Хорошо. Так в чем дело?
— Я хочу, чтобы вы кое-что поняли раз и навсегда. Мы оба влипли в нехорошую историю. Надеюсь, вы помните о трупе? Вас могут обвинить в убийстве, а меня притянут как соучастника. А вы ведете себя так, словно хотите поиграть в прятки.
— Я все прекрасно понимаю, — Аннабель в ярости топнула, — но это ничего не меняет.
— Не забывайте, крошка, что я делаю все лишь ради вас. Мне самому фотографии не нужны. Я согласен помогать лишь в том случае, если вы согласитесь быть откровенной, в противном случае мне придется умыть руки.
— Выпустите меня! — вдруг резко сказала Аннабель.
— Вы попали в силки, перепелочка, — усмехнулся Дюффи. — Есть только один способ выбраться отсюда: позвонить в полицию. Придут флики, и придется объяснить, кто вы такая, откуда у вас ключи и что вы здесь делали. После этого они начнут искать Каттлея, а если найдут… Что вы скажете тогда?
— Ну, хорошо. Раз так — поговорим.
— Вы удивительно скользкая личность. То тверды, как камень, то покорны, словно ягненок. Но это ничего не даст. Вы сюда явились за чем-то и нашли, что искали. Поделитесь же со мной находкой.
Аннабель улыбнулась и слегка приподняла юбку, обнажая ослепительные бедра, но Дюффи остался безучастен.
— Ладно уж, — она опустила юбку. — Каттлей меня шантажировал. Однажды я сделала глупость, и он это видел и вытащил из меня кучу денег. Мой отец провалился бы на выборах, если бы Каттлей заговорил. С каждым днем он прижимал меня все больше. Страшно говорить об этом, но его смерть была для меня огромным счастьем.
— Вы говорите не о том, — перебил ее Дюффи.
Аннабель приблизилась к нему.
— Вы прекрасно знаете, что я его не убивала… И у вас нет причины мне не доверять.
— Уточним, — возразил Дюффи. — Я видел вас вместе с Каттлеем, потом он вышел на лестницу, а когда там оказался я, то наткнулся на изуродованный труп. Интересно, что подумают об этом судьи?
Аннабель отошла от Дюффи и медленно прошлась по комнате.
— Каттлей был скотиной, — сказала она. — Он заставлял меня ездить к нему, словно я — девочка по вызову. Я довольно часто бывала здесь, поэтому у меня ключ. Я знала, что у него имеется доказательство моего опрометчивого поступка, и я пришла сюда, чтобы найти его.
После этих слов Аннабель упала в кресло, подняв тучу пыли, и закрыла лицо руками. Дюффи сел рядом на подлокотник.
— Я так понимаю, что в туалете вы спрятали улику в бюстгальтер или трусики, — безразличным тоном заметил он. — Пойдите куда-нибудь, достаньте эту вещь и покажите мне.
— Вы не имеете права требовать подобного! — гневно воскликнула она. — Это мое личное дело и вас не касается!
Дюффи похлопал женщину по плечу.
— Ну-ну, детка, идите и принесите.
Она поднялась и яростно взглянула на своего мучителя:
— С меня довольно! Я сказала правду… и у меня ничего нет!
Дюффи поднял брови и сжал губы.
— Может быть, вы плохо поняли, — веско сказал он. — Мне нужно то, что вы нашли.
Аннабель хотела возразить, но Дюффи остановил ее жестом.
— Спокойно! Я повторяю: дайте мне то, за чем сюда приехали. Не отдадите, возьму силой!
Аннабель медленно отступала к двери. Страх отразился в ее глазах. Дюффи перехватил женщину, когда она взялась за ручку. Аннабель вскрикнула и сил
— Раз дали волю рукам, пеняйте на себя…
Аннабель вновь взмахнула кулачком, но Дюффи поймал ее руку. Словно тигрица, женщина бросилась на него и попыталась укусить, но Дюффи справился с драчуньей, завел ее руки за спину, ввел в спальню и бросил лицом вниз на кровать.
— Я вас ненавижу, — произнесла она приглушенным подушкой голосом.
— Меня это не волнует.
Несколько мгновений Аннабель молчала.
— Ладно, — сказала она наконец. — Я отдам…
— Обещаете?
— Да, грубиян несчастный. Выйдите, мне нужно раздеться.
Он молча покачал головой.
— Я вам не верю. Не ребячьтесь.
Соскочив с кровати, Аннабель с вызовом посмотрела на Дюффи.
— Я не собираюсь раздеваться на глазах такого хама! — крикнула она.
Дюффи подошел к двери, запер, а ключ положил в карман.
— Какая очаровательная стыдливость! Если хотите, я могу отвернуться. Только давайте побыстрее.
Дюффи посмотрел в окно, однако легкий шорох за спиной заставил его обернуться, и он обнаружил, что Аннабель подкрадывается, плотно обхватив рукой горлышко графина. Глаза женщины полыхали такой лютой ненавистью, что у Дюффи на мгновение перехватило дыхание. Он отпрянул, и удар пришелся по стене. Графин разлетелся на множество мелких осколков. Лицо Аннабель исказилось, на губах появилась пена. На Дюффи обрушился поток самых ужасных ругательств, которые ему приходилось слышать в своей жизни. Женщина сжала кулаки с такой силой, что кожа побелела на суставах, и в ту же секунду бросилась на Дюффи с силой распрямившейся пружины, ее острые ногти вонзились в шею фотографа. В полной растерянности и почти автоматически Дюффи сильно ударил Аннабель в челюсть, она, пытаясь сохранить равновесие, схватилась было за пиджак, но растянулась на полу.
Отойдя от нее, Дюффи достал из кармана платок, вытер руки, потом поднял Аннабель, уложил на кровать и, убедившись, что женщина без сознания, принялся обыскивать. Конечно, довольно подло пользоваться ее беспомощным состоянием, но другого выхода не было: Дюффи чувствовал — вещь, которую прятала Аннабель, поможет многое понять в этой истории.
В конце концов под эластичным поясом для подвязок Дюффи обнаружил маленькую записную книжечку в красном переплете. Времени рассматривать находку не оставалось: женщина с минуты на минуту должна была очнуться, поэтому Дюффи одернул на ней платье и вышел.
Ожидая лифта, Дюффи беспокойно поглядывал на дверь квартиры, и лишь оказавшись на улице, легко вздохнул. У противоположного тротуара стоял пустой «паккард», тот самый, что преследовал Дюффи.
— Ну и ну, — покачал он головой.
История запутывалась все больше и больше. Отойдя подальше от дома Каттлея, Дюффи остановил такси и назвал водителю адрес Гуиров. Устроившись на заднем сиденье, он вытащил из кармана находку и раскрыл на первой попавшейся странице, которая была заполнена крошечными буквами: адреса, имена, телефоны… Дюффи принялся читать записи, не пропуская ничего, надеясь найти имя, которое приподнимет завесу таинственности, и в конце концов понял, что у него в руках список нью-йоркской элиты. Перед ним проходили самые известные фамилии: банкиры, маклеры, дети миллионеров, актеры, затесалось даже имя одного судьи. Полный список самых влиятельных и видных людей города. Правда, имени Аннабель Эглиш здесь не было.
Дюффи посмотрел на столбик цифр, которые шли рядом с именами, и почесал затылок уголком книжки. Возможно, это был код, но как его расшифровать? В книжке значилось более трехсот имен, а на последней странице еле просматривалась полустертая, сделанная карандашом запись: Ольга Шан, Плаза Бандерленд Клуб.
Дюффи положил книжечку в карман и задумался. А вдруг упомянутая Ольга сможет ему помочь?
Такси остановилось, Дюффи расплатился с водителем и быстро поднялся по ступеням крыльца.
Глава 7
Расправившись с отлично подрумяненным бифштексом, Сэм отодвинулся от стола и вопросительно посмотрел на друга.
— Отправляемся?
— Неплохо бы.
Сэм закурил, взял шляпу и подошел к Алисе.
— Мы вернемся поздно, — сказал он, а Дюффи сокрушенно развел руками, давая понять, что тут уж ничего не поделаешь.
Алиса подставила губы, и Сэм поцеловал ее под одобрительным взглядом Вильяма.
— Скажите, — поинтересовался он, — вы были в своем уме, когда согласились выйти замуж за это ничтожество?
— У нее не было выбора, — подмигнул Мак-Гуир. — В противном случае бедняжке пришлось бы согласиться на прозябание с тобой, а на это может пойти только слабоумная от рождения.
Алиса шутливо замахнулась на мужа, и тот, расхохотавшись, пошел за машиной.
— Будьте осторожны, — ласково попросила Алиса.
— Конечно, мы только проветримся, — обернулся к ней Дюффи.
Алиса подошла к нему:
— Хватит шутить, Вилли. Я уверена, что вы собираетесь влезть в эту шайку убийц.
— Сегодня — нет. Мне только хочется взглянуть на девчонку Каттлея. Вдруг она скажет что-нибудь интересное? Дело страшно запутанное, и это заставляет меня психовать. Может быть, я сглупил, когда помог Аннабель спрятать труп Каттлея: похоже — она настоящий отброс даже в этом грязном обществе. Думаю, эта тварь еще преподнесет не один сюрприз.
— А может быть, вы оставите это? Сэм тоже переживает за вас, мало ли что случится?
— Нет. Я должен довести дело до конца, — Дюффи надел шляпу. — Но с Сэмом все будет в порядке, об этом я позабочусь. Вы получите его живым и невредимым.
— Спасибо. Но за вас я тоже волнуюсь.
Алиса проводила его до двери.
— Не хочется надоедать вам расспросами, но я слишком хорошо понимаю, на какой риск вы идете.
— Вы чудесная девчонка, но волноваться не стоит. Все не так уж страшно.
Дюффи нашел Сэма сидящим за рулем.
— Ты знаешь, где находится Плаза Бандерленд? — спросил он, усаживаясь рядом.
— Плаза? Это около моста Манхеттэна.
— А про клуб слыхал?
— Еще бы! Шумный кабак. Раньше мне приходилось там бывать. Грязный притон со скандалами и пьяными драками.
— Все сходится, — задумчиво произнес Дюффи. — Я доволен.
Некоторое время они ехали молча, потом Сэм попросил:
— Может, ты и мне что-то расскажешь?
— Сегодня я заглянул на квартиру Каттлея и застал Аннабель. Она искала одну вещь и нашла, — Дюффи улыбнулся и потрогал расцарапанную шею. — Но я решил, что мне эта вещичка гораздо нужней, и сейчас, я думаю, девчонка рычит от ярости.
Сэм резко взял влево, чтобы не врезаться в большой «кадиллак».
— И что же это за вещь?
— Записная книжка с именами богачей. Пока что я ничего не понял. Ясно одно: это очень важная находка. Во всяком случае Аннабель готова убить меня, лишь бы не расставаться с этой драгоценностью. Отвратительная тварь, буйная сука.
— А я думал, ты таких любишь, — Сэм с некоторым удивлением посмотрел на друга.
— Смотри внимательнее, раззява! — прикрикнул Дюффи. — Мы чуть не врезались в грузовик. Если бы ты только видел эту девку, когда она начинает сердиться. Это зрелище кого угодно напугает.
— Надеюсь, это шутка?
— Клянусь! Она хотела меня укокошить!
— Совсем не надо быть буйной, чтобы понять: от тебя давно пора избавиться, — глубокомысленно заметил Мак-Гуир. — Остановимся, чтобы выпить?
Дюффи бросил взгляд на часы: еще не было и девяти.
— Там выпьешь…
Клуб на Плаза находился на втором этаже, над небольшим кабачком, и входить туда следовало с переулка.
Отогнав машину на стоянку, друзья вошли в клуб, где прямо на лестнице им предложили квитанции на девочек. Дюффи купил несколько штук, потом друзья раздвинули портьеры и оказались в довольно бедном помещении с маленькой площадкой для танцев, по краям которой стояли небольшие столики, а за балюстрадой, на противоположном конце площадки, сидели девицы. Сэм окинул товар взглядом знатока: девчонки недурны. Посетителей почти не было, и все девицы уставились на вошедших.
Дюффи кивнул на свободный столик, и друзья уселись напротив выхода, у стены.
Оркестрик из трех человек без всякого энтузиазма наигрывал свинг.
— И это ты называешь шумным кабаком? — усмехнулся Дюффи.
— Не знаю, может у них кризис. Разопьем бутылочку рома? Пусть бедняги поправят свои дела.
Дюффи несколько раз поднял палец, и только после этого к ним, шаркая, подошел высокий официант.
— Бутылку рома, — заказал Вильям и, после того как официант удалился, протянул другу записную книжечку. — Что ты об этом думаешь?
Сэм внимательно просмотрел записи и вернул книжечку Дюффи, который тут же спрятал ее в карман.
— Трудно сказать, дружище, хотя от твоей находки за милю пахнет золотом. Здесь каждое имя стоит не меньше миллиона долларов. Похоже, все они взяты на карандаш, но больше ничего сказать не могу.
— Может быть, потом сможем понять…
Подошел официант и чуть ли не швырнул бутылку на стол.
— Похоже, заведение пришло в упадок? — нахмурился Сэм.
Официант бросил на него косой взгляд.
— Просто приперлись рановато, браток.
— Видишь, Вильям, оказывается, еще рано.
— Ладно, это я уже понял. Идем-ка выберем себе по девчонке и покажем, как надо начинать, — распорядился Дюффи.
Сэм залпом выпил полстакана рома.
— Черт возьми, у меня пересохло в горле.
После этого он поднялся, прошел в другой конец зала, встал перед девушками и так долго рассматривал, что они не выдержали и расхохотались. Сэм подумал еще немного, а потом выбрал наконец блондиночку, которая привлекла его почти младенческим возрастом. Дюффи оказался более решительным: он сразу выбрал курносенькую шатенку с простодушной улыбкой. Почувствовав упругий животик своей партнерши, Дюффи пришел вдруг в отличное расположение духа и сделал с ней несколько кругов по всей площадке.
— Вы хорошо танцуете, — похвалил девушку Вильям.
— Вам тоже удается не наступать мне на ноги, — ослепительно улыбнулась она.
— Хотите выпить глоточек?
Сэм уже вовсю накачивал блондинку. Дюффи брезгливо наморщил нос и сел подальше: ему показалось, что запах, исходящий от подруги Мак-Гуира, только с большой натяжкой можно назвать благоуханием.
— Дамы любят ром? — галантно осведомился Дюффи.
Обе энергично замотали головами и потребовали шампанского, но Сэм строго сказал:
— Послушайте, милашки, вам и так повезло, когда вы подцепили таких отличных ребят, но если это вас не устраивает, пойдите и закажите себе яичницу.
Дюффи, подумав, поддержал приятеля, и все четверо принялись за ром.
Зал постепенно заполнялся, и свободных столиков не стало. Дюффи снова потащил свою шатенку танцевать и, кружа ее по площадке, шепнул на ухо:
— А что, Ольги сегодня нет?
— Ольги? — нахмурилась она.
— Ну да, Ольги Шан. Я хочу ее видеть.
— Сегодня ничего не выйдет.
— Тем хуже! Я должен был ей кое-что передать.
Некоторое время они кружились молча, а потом Дюффи спросил:
— Хотите заработать двадцать долларов?
— Нет. Это стоит дороже.
— Вы меня не поняли, — возразил Дюффи. — Вы даете мне адрес Ольги, а я вам — двадцать долларов.
Девица, казалось, разочаровалась.
— Тем хуже, — надула она губки. — А я-то уж думала, что мы отлично проведем время.
— Я здесь для того, чтобы переговорить с Ольгой, — объяснил Дюффи.
— Хорошо, постараюсь помочь.
Как только кончился танец, девица ушла.
Дюффи посмотрел на Сэма, который чертил крылом перед своей блондинкой, потом пошел в туалет, чтобы вымыть руки. Покончив с этим, он уже собирался выйти, как вдруг дверь открылась и на пороге показался высокий мужчина с черными, как смоль, волосами, перерезанными от лба до правого уха седой прядью. Над губой красовались маленькие усики. Дюффи мельком взглянул на мужчину и уже собирался выйти, как вдруг тот сказал:
— Минутку!
Дюффи остановился.
— Это вы мне?
Мужчина сделал неуловимый жест, и в его руке оказался револьвер.
— Мне нужна записная книжка.
— Книжка? Но я сдал ее на почту.
Дверь распахнулась, и вошел Сэм. Мужчина спрятал револьвер и, бросив на Дюффи угрожающий взгляд, вышел. Дюффи бросился за ним, а следом — ничего не понимающий Мак-Гуир. Однако неизвестный мужчина уже исчез.
— Что это за тип, который только что вышел из туалета? — спросил Дюффи у блондинки.
— Мюррэ Глизон. Правда, очаровашка?
— Не могу с вами согласиться, — возразил Дюффи. — Он был не слишком приветлив.
Сэм, слегка покачиваясь, обнял блондинку за талию, но Дюффи остановил его.
— Пора сматываться.
Когда друзья оказались на лестнице, Дюффи заявил:
— Больше я с тобой не связываюсь.
— А в чем дело? — Сэм воздел руки к небесам. — Подумаешь, немного перепил!
— Ладно, возвращаемся.
Войдя в зал, Дюффи сразу заметил свою шатенку, которая явно его искала глазами.
— Ну как? — спросил он.
Девица с готовностью протянула бумажку, на которой был нацарапан адрес. Дюффи вручил ей двадцать долларов, которые она свернула в трубочку и сунула в чулок за подвязку. Сэм растерянно следил за происходящим.
— Я скоро загляну сюда еще разок, — обещал Дюффи шатенке, — и мы проведем отличный вечерочек.
Во взгляде девицы мелькнуло разочарование.
— Эта песня мне знакома. Так все говорят.
Друзья вышли из клуба, в конце переулка Дюффи остановился.
— Поезжай домой, Сэм, но только осторожно.
— Как? Мы больше не будем веселиться?
— Ты был нужен мне на всякий случай. Как ассистент. А теперь поезжай и повеселись с женой.
Сэм почесал затылок.
— Да, бедняжка, наверное, уже волнуется.
— Ну… быстро.
— А ты?
— Мне нужно заглянуть к Ольге Шан.
Сэм послушно отправился к машине. Проводив друга взглядом, Дюффи пошел к метро Франкфурт-стрит.
Ольга Шан жила в Бруклине, но Дюффи совсем не знал этот квартал, поэтому, выйдя из метро, взял такси.
Было около одиннадцати часов, когда машина остановилась перед трехэтажным домом. Дюффи хотел попросить шофера дождаться, но потом передумал, расплатился и вышел. Подходя к дому по узенькой дорожке, он заметил освещенное окно на третьем этаже, позвонил и, прислонившись к стене, стал ждать. Он еще не знал, что скажет.
Через две-три минуты раздался легкий звон цепочки, и дверь приоткрылась. В коридоре стояла женщина, но Дюффи не смог рассмотреть ее, потому что свет тусклой лампочки заслоняла ее спина.
— Мисс Шан? — вежливо спросил он, приподнимая шляпу.
— В чем дело?
У женщины оказался приятный голос, и хотя прием был холодным, Дюффи не обратил на это внимания.
— Понимаю, что для визита слишком поздно, и прошу прощения.
— Кто вы такой?
— Вильям Дюффи из газеты «Трибюн», — он показал удостоверение. — Я хочу поговорить с вами о Каттлее.
Женщина насторожилась и попросила разрешения еще раз взглянуть на документ. Дюффи протянул удостоверение, женщина поднесла его к свету и только после этого открыла дверь.
— Прошу.
Дюффи вошел вслед за хозяйкой в маленькую гостиную, обставленную современной, но дешевой мебелью. Теперь он мог рассмотреть эту женщину. Его поразил изгиб бровей Ольги, которые придавали женщине постоянно удивленный вид. Лицо было красивым, но суровым. Большие глаза обрамляли длинные пушистые ресницы, губы горели, как от поцелуев, верхняя припухла. Густые темные волосы были уложены в затейливую прическу. Женщина была одета в халатик, который подчеркивал ее узкие, как у феи, бедра и высокую грудь. Такие курочки были во вкусе Дюффи.
— При чем тут Каттлей? — спросила Ольга.
— Может быть, это нахальство с моей стороны, — улыбнулся Дюффи, — но мне страшно хочется выпить…
— Здесь не бар, — отрезала хозяйка. — Говорите, что нужно, и уходите.
— Хорошо, хорошо, — Дюффи вытянул руку ладонью вперед, словно защищаясь. — Я ищу Каттлея.
— И при чем здесь я?
— Но разве вы не его подружка?
Женщина покачала головой.
— Мы не виделись несколько месяцев.
— Однако ваше имя значится в его записной книжке.
Ольга пожала плечами.
— Думаю, что не только в его, но это ничего не значит.
Дюффи не мог не согласиться с этим замечанием.
— Значит, я пришел напрасно?
Женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Я вас не задерживаю.
И тут Дюффи услышал, как к дому подъехала машина.
— Вы ждете гостей?
Хозяйка казалась удивленной.
Раздался такой звонок, что оба вздрогнули.
— Пожалуй, мне лучше выйти через заднюю дверь, — пробормотал Дюффи. — Кажется, мы можем нарваться на неприятности.
Ольга поколебалась и вдруг сказала неожиданно умоляющим голосом:
— Нет, подождите.
Звонок повторился, еще более настойчивый, чем в первый раз.
— Вы хотите, чтобы я остался?
— Да… Не представляю, кто это может быть. Только спрячьтесь.
Ольга вышла из гостиной, оставив дверь полуоткрытой.
Дюффи огляделся и, заметив еще одну дверь, открыл ее и оказался в маленькой кухне. Отсюда он мог наблюдать за тем, что происходит в гостиной.
— Это ты, Макс! — услышал он. — Добрый вечер.
— Ты одна? — раздался хриплый мужской голос, который показался Дюффи знакомым.
— Да, — ответила Ольга. — В чем дело?
В передней хлопнула дверь, и раздались шаги.
— Чего ты хочешь? — тревожно спросила хозяйка.
В гостиную вошел верзила в шляпе, надвинутой на самые глаза. Дюффи сразу узнал этого типа: это был похититель фотоаппарата. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Наконец-то птица, которую он так долго искал, сама прилетела к ловушке. Ольга вошла в гостиную вслед за мужчиной и встала возле стола. Ее лицо было совершенно бледным, грудь трепетала от сдерживаемого волнения.
— В чем дело, Макс?
Мужчина недоверчивым взглядом окинул гостиную, а потом, усмехнувшись, посмотрел на Ольгу.
— Давно не виделись, — процедил он. — Прекрасно выглядишь.
Ольга попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались. Тем не менее она дрожащим голосом поблагодарила незваного визитера:
— Очень мило с твоей стороны.
Мужчина присел на край стола.
— Ты знаешь, что Каттлея убили?
Ольга схватилась за горло. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла ответить:
— Нет, нет, я ничего не знаю.
Макс посмотрел на дверь, ведущую в кухню.
— Ты ведь была к нему неравнодушна? — продолжал он.
Женщина мотнула головой.
— Нет. Мы просто бывали вместе в клубе, вот и все.
— Все-таки бывали вместе?
Он поправил шляпу, надвинув ее так, что глаз почти не стало видно, и ухмыльнулся.
— Но почему ты спрашиваешь? — пролепетала Ольга.
— Просто из любопытства. Он тебе о чем-нибудь рассказывал?
Видно было, что Ольга нервничает.
— Ничего особенного… Даже вообще ничего…
Макс подошел к камину и принялся рассматривать стоящие на нем фотографии, переставляя с места на место.
— А я думаю, он с тобой откровенничал, — с наигранным безразличием сказал Макс, опустил руку в карман и вытащил оттуда красный эластичный шнур.
Ольга была похожа на кролика, загипнотизированного удавом.
— Хорошенький, правда? — рот Макса искривился, что должно было означать улыбку.
— Что это?
— Это? Сам не знаю. Я его нашел, — Макс начал поигрывать шнуром. — Так я, пожалуй, пойду. Думал, тебя заинтересует гибель Каттлея, но, видно, у вас, женщин, каменные сердца. Тебе это безразлично.
Ольга вздохнула с облегчением.
— Нет, конечно! Мне очень жаль. Теперь ясно, почему он так давно не приходил.
Макс подошел к двери и пропустил Ольгу вперед, чтобы она открыла ему, но в тот момент, когда она проходила мимо, он прыгнул, быстрый, как змея, набросил ей на шею шнурок, толкнул и стал затягивать петлю.
Дюффи тенью выскользнул из кухни и провел великолепный свинг в ухо Макса. Тот не ожидал нападения и рухнул на пол как раз в тот момент, когда Ольга уже посинела и начала хрипеть. Дважды перекатившись, Макс оперся о стену и попытался выхватить револьвер.
Дюффи схватил стул, со страшной силой кинул его в Макса, но промахнулся, и стул разлетелся вдребезги, не причинив убийце никакого вреда. Макс вскочил и, лягаясь, как мул, ударил Дюффи в коленную чашечку, тот с искривленным от боли лицом упал на колено. Макс ударил противника в лицо, но удар получился не слишком сильным, однако это не помешало Дюффи опрокинуться навзничь. Теперь громиле удалось вытащить револьвер, но Дюффи умудрился вскочить и даже ударить того в челюсть. Раздался выстрел, и с потолка просыпался целый дождь известки. Выронив револьвер, Макс упал ничком.
Страшно ругаясь, Дюффи подхватил револьвер, прихрамывая, отошел от Макса, который, казалось, был без сознания, бросился к Ольге, сорвал с нее шнурок и помог встать. Женщина все еще хрипло и прерывисто дышала, и Дюффи осторожно усадил ее в кресло.
— Успокойтесь, малютка, — ласково сказал он. — Все самое страшное позади.
И в то же мгновение хлопнула входная дверь. Оглянувшись, Дюффи увидел, что Макса нет в комнате. Он бросился в прихожую и услышал шум отъезжающей машины. Дюффи выскочил из дома, но в темноте перед ним мелькнули лишь задние огни.
Яростно хлопнув дверью, Дюффи вернулся в гостиную, где плакала, держась руками за шею, до смерти перепуганная Ольга.
— У вас найдется что-нибудь выпить?
— В буфете на кухне, — вяло отозвалась она.
Дюффи нашел большой графин, два стакана и, вернувшись в гостиную, наполнил их до краев.
— Выпейте поскорее, — протянул он один Ольге. — Это вам сейчас необходимо.
Ольга послушно взяла стакан, а Дюффи одним махом заглотил спиртное, которое, достигнув желудка, произвело действие, подобное взрыву супербомбы. Голова у Дюффи закружилась, дыхание прервалось, и ему пришлось на несколько секунд опереться о стол. Однако вскоре он почувствовал себя превосходно и стал готов к дальнейшим действиям.
— Ну и фруктовый сок! — он с недоумением поглядел на графин, налил себе еще и выпил, но теперь уже маленькими глотками.
После этого он повернулся к Ольге.
— Собирайтесь, детка, едем ко мне. Здесь оставаться опасно.
Водка подействовала и на женщину, которая начала приходить в себя и даже порозовела.
— Это какой-то кошмар, — произнесла она, держась за шею.
— Скорей укладывайте чемодан. Этот тип скоро вернется, он не из тех, кто не заканчивает свои делишки.
Ольга испуганно вскочила, однако ноги ее почти не слушались, и Дюффи пришлось довести бедняжку до спальни. Оставив там женщину, он вернулся к бутылке, и когда хозяйка дома спустилась с чемоданом, водки уже почти не осталось.
— Давненько мне не приходилось пить такого! — воскликнул Дюффи.
— Возьмите такси, я поеду в гостиницу, — Ольга попыталась вернуться к прежнему тону, но Дюффи мягко взял чемодан из ее рук.
— Не спорьте, вы поедете со мной. Так будет лучше.
Выйдя из дома, Дюффи поискал глазами такси, но на улице было пусто.
— До угла дойдем пешком, — сказал он. — Здесь нам ничего не поймать.
Ольга потушила свет и заперла дверь. У Дюффи все еще болело колено, и он хромал. Они молча шли рядом, и вдруг Ольга сказала:
— Спасибо. Я обязана вам жизнью.
Дойдя до угла, Дюффи подозвал такси, усадил Ольгу, сел рядом и назвал адрес Гуиров. Он был совершенно пьян.
— Не переживай, крошка, — заплетающимся языком пробормотал он. — Это пустяк. Я так осатанел, что справился бы с целым стадом таких буйволов.
Вместо ответа Ольга отвернулась и заплакала. Дюффи задремал.
Глава 8
Открыв дверь, Сэм вытаращил глаза, но Дюффи, молча, отодвинул приятеля и прошел в переднюю. Ольга, поколебавшись, тоже вошла. Сэм закрыл за ними дверь и, стоя, как был, в пижаме, почесал затылок.
— Не бойтесь, — сказал Дюффи Ольге. — Он не такой придурок, каким кажется на первый взгляд.
Женщина боязливо посмотрела на Сэма и ничего не ответила.
— Несчастный олух! — разразился наконец Сэм. — Представь меня хотя бы!
— Мисс Ольга Шан, позвольте вам представить Сэма Мак-Гуира.
Ольга по-прежнему молчала. В этот момент из спальни, завязывая на талии халатик, появилась Алиса. Дюффи бросился к ней.
— Это Ольга Шан. У нее только что были неприятности, точнее, ее пытались удавить, и я привез малышку сюда, потому что там оставаться опасно.
— Правильно сделали, — Алиса положила руку Ольге на плечо. — Вилли переночует в гостиной, а вы — в его комнате.
— Но… я… вас… — залепетала Ольга.
— Минуту, — прервал ее Дюффи. — Я понимаю, что после пережитого вам надо опомниться, но все же ответьте на один вопрос: кто этот тип, который пытался вас убить?
— Макс Вейдмар. Он раньше работал с Каттлеем.
Дюффи кивнул.
— Суньте ее в кровать, Алиса, и станьте ей родной матерью. Крошке досталось.
Ольга пошла за Алисой, и до мужчин донесся шепот:
— Боже праведный! Его что, опять били?
— Где может жить этот пресловутый Макс Вейдмар? — задумчиво произнес Дюффи.
— Ты опять за свое? — нахмурился Сэм.
— Меня интересует адрес Вейдмара, — тоном, не терпящим возражений, заявил Дюффи.
Сэм вздохнул и взялся за телефон. Дюффи удовлетворенно направился в ванную и, когда вернулся, услышал:
— У него комната в гостинице «Люксембург».
— Вот это по-нашему! — обрадовался Дюффи. — Одолжи-ка мне пушку.
— Надеюсь, ты не собираешься разыгрывать комедию наподобие бравого солдата Швейка?
— Помолчи! Я начинаю действовать. Давай сюда пушку и не заставляй меня терять время.
Сэм вздохнул и стал расстегивать пижаму.
— Хорошо! Но я еду с тобой.
Дюффи остановил его жестом.
— Нет. Твое дело оставаться здесь и не смыкать глаз.
— Что еще за новости?
— Вейдмар хотел задушить девочку. Похоже, он или кто-то из его приятелей думают, что она слишком много знает. Они вполне могут прийти и сюда, поэтому ты должен быть начеку.
Сэм вытаращил глаза.
— Но тогда мне самому понадобится револьвер!
— Забаррикадируй дверь и в случае чего звони в полицию. Давай пушку, пока не видит Алиса. И еще вот что: выпей стаканчик виски, и тогда ты справишься с кем угодно без револьвера.
Сэм выдвинул ящик небольшого столика и вынул оттуда кольт. Дюффи проверил предохранитель, потом сунул оружие за пояс брюк и застегнул пиджак.
— Вполне возможно, что я опоздал, — пробормотал он.
Алиса появилась как раз в тот момент, когда Дюффи закрывал за собой входную дверь.
— Куда теперь направился этот ненормальный?
— Поехал за второй девицей, — пошутил Сэм. — А тебе, дорогая, нужно как следует выспаться.
— Тогда идем, — Алиса взяла мужа за руку. — Тебе тоже не помешает отдохнуть.
Дюффи подозвал такси, сказал шоферу, куда ехать, и откинулся на подушки. Ехать пришлось долго. Был уже первый час, когда машина наконец остановилась перед довольно ветхим строением. Отпустив такси, Дюффи поднялся на скрипучее крыльцо, внимательно осмотрел ряд отделений для писем и на одном из них нашел нужное имя. Он позвонил и через некоторое время уже входил в переднюю, освещенную маленькой газовой лампочкой.
Поднявшись на третий этаж, Дюффи остановился перед нужным номером, достал кольт и толкнул дверь, которая, к его изумлению, легко открылась. Некоторое время он, прислушиваясь, стоял в темноте, а потом, решив, что комната пуста, нащупал лампу и поднес спичку к горелке.
Перед Дюффи в неверном свете газовой лампы предстала загроможденная старой мебелью комната, в глубине которой на кровати лицом вниз лежал человек. Дюффи поднял револьвер, подошел к кровати и перевернул лежащего. На его горле зияла жуткая рана. Это был Вейдмар.
Дюффи ничуть не удивился, он ожидал чего-то в этом роде. Стараясь не смотреть на труп, он стал обыскивать комнату, стараясь обнаружить свой фотоаппарат, хотя большой надежды у него не было. Выдвинув один из ящиков стола, Дюффи разинул рот от изумления: внутри лежала большая фотография, которую репортер сначала принял за снимок какой-то кинозвезды.
— Черт возьми! — воскликнул он, потому что в нижнем углу фото стояла размашистая дарственная надпись: «Моему любимому, дорогому Максу. Аннабель».
Дюффи свернул фотографию в рулон и сунул в карман, револьвер спрятал за пояс и осторожно вышел из комнаты. На улице он снова взял такси и велел ехать к Аннабель Эглиш. Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза, стараясь отключиться хотя бы на несколько минут, но это ему не удалось: мысли работали в одном направлении — найти ключ к загадке.
Дюффи открыл дверь ключом, который когда-то ему дал Морган, и чуть ли не на четвереньках вскарабкался по лесенке, ведущей на хоры. Выглянув из-за ограждения, он увидел, что зал пуст, но освещен, как для костюмированного бала. Перебравшись через балюстраду, Дюффи спрыгнул вниз, с трудом удержался на ногах и прислушался: где-то текла вода.
Купается она, что ли? Дюффи на цыпочках обошел зал, открывая и закрывая все попадающиеся ящики, ящички и дверцы. Подойдя к бару, он встал на колени, чтобы как следует ознакомиться с содержимым, и на одной из самых нижних полок, почти скрытый бутылками, обнаружил свой фотоаппарат.
Вода больше не текла, в квартире было совершенно тихо. Дюффи вышел из зала, подошел к ванной и повернул ручку двери. Аннабель с закрытыми глазами и зажженной сигаретой во рту нежилась в теплой воде, и Дюффи был вынужден признать, что она прекрасно сложена. Войдя и закрыв за собой дверь, он оперся о косяк.
Аннабель открыла глаза и молча уставилась на вошедшего. Только выпавшая из ее губ сигарета показала, что женщина далеко не так спокойна, как ей хотелось изобразить.
Сига
— Пошел к черту! — прошипела она.
— Да мне самому противно здесь находиться, но дело прежде всего. Поэтому сначала кое о чем переговорим, а потом я уйду.
Он показал Аннабель фотоаппарат, который только что нашел, но лицо сучонки даже не дрогнуло, только глаза, казалось, метали искры.
— Теперь я знаю убийцу Каттлея, — заявил Дюффи. — Я понимал, что все это сделал тот, кто похитил аппарат, и хотел найти этого парня. Должен заметить, вы плохо обделали дельце: все шито белыми нитками.
— Убирайся вон, подонок! — крикнула Аннабель.
Дюффи невесело улыбнулся.
— Я уйду отсюда вместе с полицией после того, как меня допросят в качестве свидетеля.
Женщина внезапно вскочила, и вода плеснула через ванну.
— Против меня ничего нет! Для доказательств нужно тело Каттлея, а тебе его никогда не найти!
Дюффи вытаращил глаза.
— Вот как? Значит, бедняга переехал… с твоей помощью.
Аннабель попыталась нащупать предмет потяжелей на полочке под зеркалом в изголовье ванны. Дюффи демонстративно вытащил револьвер и многозначительно взвесил на ладони.
— Думаю, еще один синяк на таком очаровательном личике не будет лишним, — как бы в задумчивости произнес он.
Аннабель снова погрузилась в ванну, вытесняя воду. Дюффи встал:
— Вылезай оттуда. Хватит демонстрировать прелести. Нам надо поговорить.
Аннабель вышла из ванны и накинула пеньюар. Лицо ее было неподвижно.
— Даю тебе пять минут, чтобы одеться. И без фокусов! Дверь оставляю открытой.
Дюффи уже хотел повернуться, чтобы выйти из ванной, когда за его спиной раздался голос:
— Брось оружие!
Дюффи замер, а голос продолжал:
— Положи пушку на пол!
Дюффи аккуратно положил револьвер у своих ног и обернулся: в двух шагах от него стоял Мюррэ Глизон с кольтом в руках.
— Этот тип — большой умник! — крикнула Аннабель.
— Я тоже так думаю, — согласился Глизон. — Одевайся поскорее, поможешь разделаться с ним.
Дюффи стоял неподвижно и проклинал себя за непредусмотрительность: записная книжка казалась ему тяжелым раскаленным утюгом, который он зачем-то засунул в карман. Как он мог отправиться в осиное гнездо, не оставив книжку у Гуиров?
— Отойди от револьвера! — скомандовал Глизон.
Дюффи, не торопясь, сделал полуоборот, вышел из ванной и направился к креслу.
— Вы не будете возражать, если я сяду? Страшно хочется отдохнуть. Весь день, знаете ли, на ногах.
— Держись поскромнее, — посоветовал Глизон, не спуская с пленника глаз.
Дюффи вынул сигарету, закурил, потом положил руки на подлокотники и замер. Он заметил, что Глизон нервничает.
— Ты уже второй раз пугаешь меня пушкой, — заметил Дюффи. — Тогда в клубе тебе не повезло — помешали.
Из ванной вышла Аннабель, она выглядела озабоченной.
— Так в чем дело? — продолжал Дюффи. — Какие у вас ко мне претензии? По-моему, страдающая сторона здесь я. У меня украли аппарат, и я, словно идиот, разыскивал его, между прочим, стараясь помочь Аннабель.
— Мне нужна записная книжка! — заявил Глизон.
— Понимаю, — сочувственно кивнул Дюффи. — Но я уже говорил: у меня книжки нет. Я сдал ее на почту.
— Ложь! — крикнула Аннабель.
Дюффи пожал плечами.
— Ты так думаешь? Подумай, дорогуша, неужели на моем месте ты стала бы таскать книжку с собой? Я понял, что эта штучка тебе нужна, поэтому запечатал и послал одному другу в Канаду с просьбой сохранить до лучших времен. Он вернет книжку по первому требованию. Носить с собой подобное сокровище неосторожно: слишком уж ты хотела получить эту вещичку. Хотя, честно говоря, сам я ничего примечательного в ней не нашел.
— А что если я уговорю тебя написать этому типу в Канаду? — злобно сощурился Глизон.
— Каким способом?
— Мало ли каким.
— Ну, ну, не ребячьтесь. Меня не запугаешь. Я мальчонка не из робких. Неужели думаете, что я отдам такую красивую книжечку в красной обложечке даром? Нет уж! Раз на то пошло, будем говорить по-деловому.
Глизон опустил револьвер.
— Сколько?
— Ты сошел с ума! — крикнула Аннабель.
— Я знаю, что делаю, — нахмурился Глизон.
Дюффи любовно посмотрел на свои ногти.
— А во сколько вы ее оцениваете?
На губах Глизона мелькнула улыбка.
— Ну хотя бы в пятьсот долларов.
Дюффи медленно встал.
— Опомнись, ты, шляпа! Смешно слушать! Ты бы еще предложил мне пятьдесят центов.
— Стреляй ему в живот, — подсказала Аннабель.
Дюффи посмотрел на нее, вложив в этот взгляд все презрение, на которое был способен.
— Подумать только, еще совсем недавно я был непрочь трахнуть эту грязную шлюху!
Глизон в полном недоумении смотрел на Дюффи.
— Ну ладно, — нахально заявил тот, — мне пора. Когда действительно захотите получить книжку, позвоните.
— Подождите! — крикнул Глизон.
Дюффи отрицательно помотал головой и направился к двери.
— Если вы всадите в меня пулю, то уже никогда не получите своей вонючей книжонки.
— Ну, скажем… пять тысяч, — с трудом выговорил Глизон.
Дюффи усмехнулся.
— Надо мной не каплет. Спешить некуда. Я подожду.
И только оказавшись у лифта, он вдруг понял, как перенервничал. На улице он бухнулся в первое подвернувшееся такси и через некоторое время уже поднимался в квартиру Сэма.
Дюффи открыл дверь, когда часы показывали без четверти два. Бросив шляпу на диван, он прежде всего нашел бутылку виски и одним глотком допил все, что там оставалось.
В квартире было тихо, только из комнаты Сэма доносилось негромкое похрапывание. Дюффи закурил, направился к «комнате для друзей» и тихонько открыл дверь. Там все было погружено в темноту, а тишина нарушалась лишь легким дыханием Ольги. Приблизившись к кровати, Дюффи нащупал маленький ночник и включил. Ольга резко села на кровати, сжала кулачки и собиралась уже закричать, когда Дюффи ласково зажал ей рот.
— Все в порядке, — прошептал он, усаживаясь рядом.
— Вы меня напугали до полусмерти, — призналась женщина.
— Уже очень поздно. Что происходит?
— Происходит много всякого, о чем нам нужно поговорить. Может быть, это для вас неожиданность, но вы попали в грязную историю. Только что Максу Вейдмару кто-то перерезал горло.
Глаза Ольги расширились.
— Вы хотите сказать, что…
— Я буду говорить, а вы заполните лакуны, — Дюффи облокотился о тумбочку. Его лицо, разукрашенное кровоподтеками, казалось совершенно измученным.
Ольга почувствовала острый укол жалости к этому еще недавно незнакомому человеку.
— Снимите обувь и ложитесь рядом, — предложила она.
Дюффи покачал головой.
— Нет, спасибо, я боюсь уснуть. Послушайте: Аннабель Эглиш — рыжая бестия, дочь депутата Эгли-ша. Она ненормальная, к тому же садистка. Вейдмар был одним из ее любовников, но она жила и с Каттлеем. Однажды, когда Каттлей пришел к ней, она убила его и бросила в шахту лифта. Но раньше, чем я продолжу, расскажите все, что знаете о Каттлее.
— Каттлей занимался продажей наркотиков, — тихо сказала Ольга. — Начинал он очень скромно: перевозил зелье и получал небольшие проценты. Тогда я с ним и познакомилась. Потом он стал настоящим дельцом, его патроном был Вейдмар, но самый главный у них — Глизон. Каттлею надоело быть на побегушках, и он стал шантажировать всю эту свору.
— Довольно, — резко прервал ее Дюффи, вытащил из кармана записную книжку и положил на одеяло. — Вот она! Читайте список.
Удивление Ольги показало Дюффи, что он в ней не ошибся.
— Понимаю, — говорил он, листая страницы. — Похоже, эти типы остались без рук, потеряв свою книжонку. А их клиенты, любители кокаина, наверняка рехнулись, не получая привычных порций.
— Как она к вам попала? — прошептала Ольга.
— Очень просто — нашел у Каттлея. Аннабель приехала к нему домой, чтобы найти книжку, а я отобрал. Теперь все прояснилось. Чертовщина! Эти стервятники работают по-крупному! Посмотрите на имена! А цифры! Это их дозы.
Ольга положила руку ему на колено.
— Теперь вы пропали. Вас будут преследовать до тех пор, пока не отберут книжку. И этих сволочей вполне устроит, если при этом сделают вас трупом. — Голос женщины дрожал. — Эта книжка стоит миллионы.
Дюффи устало посмотрел на Ольгу.
— А знаете что? Я ведь давно мечтал об этом. Сколотить состояние, отняв его у банды мошенников! Что может быть лучше? Теперь эти волки начнут грызть друг друга, а я прослежу, чтобы они не отвлекались на сторону.
— Что вы хотите этим сказать?
— Если они узнают, что ваша роль в этой истории не последняя, не станут церемониться. Но вы мне нравитесь, малютка. Поэтому я предлагаю нам заключить союз.
В глазах Ольги сверкнули искорки.
— Что за союз?
— Некто Морган… Я еще не рассказывал вам о нем, потому что еще сам не слишком понимаю его роль во всем этом деле. Ясно одно: он любит выхватывать каштаны из огня чужими руками.
Ольга чуть нахмурилась, словно припоминая что-то.
— Морган?
Дюффи в нескольких словах рассказал ей о предложении Моргана, о том, как он, скрываясь на хорах, фотографировал Аннабель, о похищенном фотоаппарате и ночной встрече с тремя бандитами.
— Они собирались шантажировать Аннабель. Было достаточно опубликовать только одну фотографию, где она разговаривает с Каттлеем, и карьера старика Эглиша погибла бы. Поначалу я думал, что здесь какая-то другая подоплека. Мне казалось, что Каттлея убил кто угодно, только не Аннабель. Наивный болван! Я даже помог этой твари спрятать труп. Ну да ладно. Будущее покажет, что к чему. А книжку я продам тому, кто предложит самый большой куш.
Ольга молчала, лицо бледным пятном выделялось на фоне подушки.
— Похоже, вы действительно нашли веревочку, за которую нужно тянуть, — наконец произнесла она.
Дюффи спрятал книжку в карман.
— И при этом совершенно не собираюсь церемониться с бандой отпетых негодяев. Думаю, вы не осуждаете меня?
— А сколько можно заработать? — Ольга запустила пальцы в свои густые волосы.
Дюффи одобрительно посмотрел на нее.
— Откуда мне знать? Тысяч пятьдесят, а может, и больше.
— О! С такими деньгами можно отлично устроиться.
Дюффи ласково похлопал ее по руке.
— Вот именно. Сейчас я пойду вздремну немного, а завтра начнем действовать.
Ольга вдруг мягко, но сильно взяла Дюффи за рукав.
— Вы действительно хотите спать?
Она смотрела блестящими глазами, грудь волновалась под ночной рубашкой.
— Я могла бы прогнать ваш сон. Ложитесь рядом.
Дюффи ласково улыбнулся.
— Вы милая девочка, и я тронут вашим предложением, но, пожалуй, сегодня мне им не воспользоваться. Завтра переедем ко мне. — Он кивнул в сторону соседней комнаты. — Это чудесные люди, и по отношению к ним мы поступили бы нехорошо.
Он погладил Ольгу по щеке и добавил:
— Алиса — очень хорошая женщина. Я не хочу, чтобы она знала эту историю и волновалась. Пусть все останется между нами.
Ольга посмотрела, как Дюффи вышел из комнаты, и только после этого потушила ночник.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 1
Высокий толстяк с лицом, напоминающим полную луну, выбрался из маленькой конторки в конце гаража и, шаркая подошвами, пошел навстречу Дюффи.
— Ничего не говори, дай мне угадать! — радостно крикнул он, протягивая пухлую руку.
Дюффи ответил крепким рукопожатием и не слишком весело улыбнулся:
— Целую вечность не видел тебя, дружище Росс.
— У тебя неприятности?
Дюффи покачал головой.
— Ничего подобного. Просто у меня появилось настроение выпить с хорошим человеком.
Росс положил толстую лапу на плечо Дюффи и провел в конторку.
— У меня здесь припрятана бутылочка.
Дюффи сел и огляделся.
Росс достал из ящика стола плоскую бутылку черного стекла, немного отхлебнул, потом вытер горлышко рукавом куртки и протянул Дюффи.
— Пей осторожно: это кровь белой пантеры, причем первосортная!
Дюффи сделал небольшой глоток и чуть не задохнулся.
— Ого! Да твоя пантера кусается.
Росс отобрал у него бутылку и поднес к губам. Дюффи машинально отметил, как жадно у Росса заходил кадык. Наконец толстяк отставил бутылку, вытер губы ладонью и сел рядом с приятелем.
— Ладно, а теперь говори, зачем пришел?
— Помнится у тебя был старый «бьюик»…
Росс насторожился.
— Ты говоришь о бронированном «бьюике»?
— Да.
— Он у меня.
— И на ходу?
Росс широко улыбнулся.
— Все мои колымаги ездят, инвалидов нет. А этот «бьюик» вообще как новенький.
— Ты дашь его мне ненадолго?
— Конечно. Только почему не «паккард»? Он идет, как по бархату.
— Мне нужна машина, в которой я буду чувствовать себя безопасно.
— Я так и знал! Ты куда-то влип?
— Покажи колымагу, ладно?
— Вот она, — сказал Росс, выходя из конторки в гараж.
На первый взгляд «бьюик» ничем не отличался от собратьев, но Дюффи рассматривал ее с видом настоящего знатока.
— Продай мне его, — вдруг попросил он.
Росс бросил на приятеля быстрый взгляд.
— Он в полном порядке, видишь? Ну-ка, попробуй.
Дюффи с усилием захлопнул дверцу.
— Дюймовая сталь, — объяснил Росс. — Тип, который делал колымагу, разбирался в таких вещах. Крыша бронированная. Посмотри на стекла. Их не пробьет никакая пуля. Снаружи ничего не заметно, а вот если измерить толщину…
Дюффи посмотрел внимательней: стекло и вправду было около двух сантиметров в толщину.
— Если будут стрелять, то пуля отскочит в того прохвоста, который открыл огонь.
Росс влез в машину и нажал на какую-то кнопку. Незаметная на первый взгляд крышка на дверце откинулась, и под ней оказалась так называемая «пещера», где лежали два кольта.
— Ну это тебе не понадобится, — протянул к ним руку толстяк.
— Нет, оставь. Я беру их вместе с машиной, — остановил его Дюффи.
Росс сделал понимающую мину и пожал плечами.
— Патроны найдешь под сиденьем. Там их около четырех сотен.
— Целый ружейный склад! — изумился Дюффи.
— Они лежат там на всякий случай, — улыбнулся Росс и вылез из машины. — Только что-то этого случая давно не представлялось.
— Чудесно, — похвалил Дюффи. — А что еще?
— Решетка радиатора защищена от пуль, мотор бронирован, заднее стекло можно опустить, если хочешь стрелять в преследователя. Словом, это боевая машина, в ней предусмотрены все случайности. Кстати, шины пропитаны такой смесью, что, будучи простреленными, самозатягиваются. Говорю же, колымага годится на все случаи жизни.
— Отлично! Сколько ты за нее хочешь?
— Она не продается, но можешь взять ее на время, — Росс почесал лысеющую голову. — В свое время ты тоже оказал мне услугу. Старик Росс не забывает такие вещи.
— Я дам тебе тридцать долларов за неделю вперед.
Толстяк упрямо покачал головой.
— Слишком много. Достаточно двадцати.
Дюффи достал из кармана сорок долларов и протянул их Россу.
— Ну так я забираю ее на две недели. А теперь залей полный бак.
— Машина заправлена, — Росс спрятал деньги в карман.
— До скорого! — Дюффи уселся за руль.
— Постарайся только не баловаться с пушками, — умоляюще проговорил Росс, подходя к машине. — Конечно, бывают серьезные обстоятельства, но все-таки не теряй головы.
Дюффи улыбнулся на прощанье, выехал из гаража и отправился в банк, где выписал чек на тысячу долларов. На его счету оставалось еще около трех тысяч. Этого вполне хватало на первое время.
Ольга ждала Дюффи в маленьком баре «Студ Палер», что в двух шагах от Восточной улицы. Увидев подъезжающий «бьюик», она выбежала навстречу. Дюффи с трудом открыл дверцу, и девушка с кошачьей грацией вскочила на переднее сиденье.
— Здесь нужны хорошие мускулы, — Ольга попыталась захлопнуть дверцу.
— Она стальная, — объяснил Дюффи, отъезжая. — Эту машину делали в Чикаго на заказ. А там работают настоящие специалисты.
— Думаете, нас будут преследовать? — осторожно спросила Ольга.
— Рано или поздно это случится, так лучше позаботиться о себе заранее. Вам страшно?
Ольга покачала головой.
— Не беспокойтесь, я вам не доставлю хлопот, — и поднесла руку к шее.
Только теперь Дюффи заметил, что на женщине блузка со стоячим воротничком.
— У вас отличные друзья, — сказала она, как бы вспомнив о чем-то.
Дюффи молча кивнул.
— А я-то прохвост, обещал Алисе, что посажу вас на поезд и отправлю к родителям.
— Вероятно, вы не могли сказать правду?
— Нет. У них свои семейные заботы, радости и огорчения, им плевать на авантюры. Но мы-то с вами понимаем, что деньги — это все.
Ольга искоса посмотрела на него.
— Вы не разочарованы?
— Нет, конечно. Я начал это дело, и я его закончу. Закончу плохо — моя вина, а если все обернется иначе — тогда уж я король!
— Я не о том, — тихо сказала Ольга. — Что вы думаете обо мне?
— Вы лучшая из лучших, крошка, и получите все, что захотите. — Дюффи остановил «бьюик» у своего дома. — Мне хочется, чтобы новое жилье пришлось вам по душе.
Они поднимались по лестнице рука об руку. Дюффи открыл дверь квартиры, они вошли в гостиную, и их глаза встретились, но Ольга вдруг быстро отошла к окну.
— Мне здесь нравится, — сказала она.
Дюффи бросил шляпу на стол и взял бутылку рома.
— Вы не против выпивки?
— Пожалуй, нет, но сейчас еще рановато.
Дюффи взял бокалы, наполнил их и протянул один Ольге.
— За вас и за нашу удачу.
После нескольких глотков возникшая вдруг натянутость исчезла.
— Снимите шляпу, крошка, — улыбнулся Дюффи. — Вы у себя дома.
— Там спальня? — Ольга указала на одну из дверей.
— Да, можете посмотреть, — ответил Дюффи и вдруг с изумлением обнаружил, что у него дрожат руки.
Ольга направилась в спальню, и Дюффи, наблюдая за томными движениями длинных ног, почувствовал, что от этой женщины исходит нечто магнетическое. Не в силах оставаться на месте, Дюффи пошел следом и, встав у Ольги за спиной, наблюдал, как она смотрит на себя в зеркало.
— Вы удивительная женщина, — Дюффи обнял Ольгу и прижал к себе. — Мы не знакомы и двадцати четырех часов, а мне кажется, что я знал вас всегда. Конечно, вы не девочка, и я у вас не первый, но мне до этого нет дела.
— Вы же ничего обо мне не знаете, — Ольга повернулась к нему лицом, но не пыталась вырваться из объятий.
— Ну так расскажите, — Дюффи усадил ее на кровать. — Нам нужно жить вместе, я чувствую это.
Ольга посмотрела ему в глаза.
— Вы думаете, это будет правильно?
— Я уверен в этом. Вы не хотите рассказать о себе?
Ольга улыбнулась, польщенная его вниманием.
— Ну хорошо. Я родилась в маленьком городке Монтерра, — подчеркнуто безразличным тоном начала она. — Можете представить себе жизнь в могиле? Вот так я жила в родном городе: однообразно и монотонно, изо дня в день. В моей жизни ничего не происходило, а мне так хотелось событий. У меня были журналы с фотографиями звезд Голливуда, и я почему-то решила, что, если поеду туда, мне обязательно повезет. Я бредила Голливудом и вот однажды решилась. Когда отец работал в поле, я забрала все деньги, которые были в доме, и убежала. Я понятия не имела, сколько нужно денег, чтобы добраться до Голливуда, и уже в Окленде у меня не было ни цента. К счастью, мне удалось устроиться на работу в дансинг. Я должна была вести себя таким образом, чтобы мужчины заказывали побольше спиртного, одним словом, я должна была им нравиться. Мне платили проценты с выручки, но все это длилось недолго. Однажды вечером в мою комнату пришел хозяин заведения, и после этого мне уже не нужно было защищать невинность.
— Когда это случилось?
— Лет восемь назад. Мне было семнадцать. Потом я встретилась с одним типом, его звали Вернон. Он был законченным подонком и отлично завершил дело, начатое хозяином. Этот тип объяснил мне, как можно, почти не прилагая усилий, зарабатывать деньги, сулил наряды, драгоценности. Я верила ему и надеялась, что через год заработаю столько, что смогу начать честную жизнь. Но вышло по-другому: Вернон продал меня в бордель на север Калифорнии. Есть такой городок Ватсонвилль… Только там я поняла, в какую беду попала. Выбраться оттуда было невозможно, нас стерегли, как в настоящей тюрьме. У меня не было денег, одежды, кроме того, всех нас пугали полицией… Мне казалось, что я уже мертва.
Дюффи сжал кулаки и стиснул зубы.
— Хорошенькое дельце! — прорычал он.
— Три года я не видела белых людей, — продолжала свою историю Ольга. — Филиппинцы, малайцы, индийцы… И вот, когда я потеряла всякую надежду, появился Каттлей. Представляете себе… белый! В мою комнату вместо одной из обезьян, которых мне приходилось обслуживать, вошел белый человек! Увидев его, я разрыдалась, а он был совершенно ошарашен и потом говорил, что влюбился в меня с первого взгляда. Прошло несколько дней, и Каплей, видя мою собачью преданность, решил выкупить меня. Он решил, что такой человек ему пригодится. Мы приехали сюда, и он поселил меня в том самом доме, куда вы заходили вчера.
— Но чем вы могли быть полезны такому подонку, как Каплей?
Ольга помрачнела.
— В сущности, я принимала у себя тех людей, которые ему были нужны. Благодаря мне у Каттлея появились необходимые связи. Он хорошо платил. Я с трудом приходила в себя после Калифорнии, а вот теперь Каплей погиб…
Зазвонил телефон, но Дюффи не пошевелился. Ольга молчала, и тогда Дюффи вдруг обнял ее и поцеловал в губы.
— Я схожу по тебе с ума, — сдавленно сказал он.
Телефон звонил очень долго, а потом умолк, но они ничего не слышали. Дюффи, полузакрыв глаза, лежал на спине, и ему казалось, что он парит в небесах. Ольга спала. Дюффи медленно повернул голову и посмотрел на удивительно красивое тело. Протянув руку, Дюффи слегка погладил волосы. Ольга вздрогнула и открыла глаза.
— Я ощущаю тебя кожей, — прошептал он. — Ты взяла меня всего без остатка…
Женщина легко вздохнула и положила голову ему на плечо.
— Мне так хочется быть с тобой всегда, уехать куда-нибудь, бросить все это… Ты ведь не оставишь меня? Не дашь мне снова вымараться в этой грязи?
— Никогда. Вот увидишь, теперь все будет хорошо. Очень хорошо.
Снова зазвонил телефон. Ольга вдруг задрожала, как в лихорадке.
— Не отвечай! Я боюсь! Пусть звонят!
Дюффи поколебался, но потом встал, поцеловал Ольгу в лоб и вышел в гостиную.
— В чем дело? — сухо сказал он в трубку.
— Говорит Глизон, — ответил чуть взволнованный голос.
Дюффи придвинул стул и опустился на него.
— Ну что ж! Я не ждал тебя так скоро.
— Я уже давно звоню.
Дюффи чувствовал, что собеседник нервничает, хоть и пытается скрыть.
— И что ты хочешь мне сказать?
— Я покупаю вещь за пятнадцать пакетов, — выпалил Глизон.
— У меня что-то со слухом. Пятнадцать пакетов?
— Я не могу дать больше, — после паузы сказал Глизон.
— Что за чушь ты несешь? Я же вижу, что ты подыхаешь от желания заполучить свою книжонку. Полиция даст мне больше, если я позволю ей взглянуть на эти записи хотя бы издалека.
— Послушай! — заорали на том конце провода. — У меня нет больше. Единственное, что я могу предложить, — пятнадцать пакетов и еще пять процентов со списка под мое честное слово!
— Скажите пожалуйста! Ты что, принимаешь меня за идиота?! — спросил Дюффи, покачиваясь на стуле. — Пять процентов! Я не дурачок и не собираюсь тебе верить. Ты хотел меня убить, а теперь надеешься, что я приму во внимания твое честное слово. Как только я дам тебе книжку, первое, что ты попытаешься сделать, — это укокошить меня. Нет, плата наличными, или сделка не состоится.
— Навозный жук! — рявкнул Глизон.
— Успокойся, мой юный энтомолог. У меня на примете есть другой покупатель, не такой нервный. Он не будет мне угрожать. Или ты берешь книжонку по моей цене, или я передаю ее другому, вот так!
Наступило долгое молчание, во время которого Дюффи успел закурить и сделать несколько затяжек. Он не спешил. Наконец Глизон промямлил:
— Значит, так?
— Так. Я веду честную игру и не тороплюсь, так что не пыхти понапрасну.
— Ты еще пожалеешь. Я тебя предупредил. — Глизон теперь казался совершенно спокойным. — И на твоем месте, Дюффи, я не стал бы кочевряжиться.
— Не пугай меня, сволочь. Ты еще не понял, с кем имеешь дело. Итак, начальная цена — пятнадцать пакетов, но предупреждаю: на аукционе проценты могут подскочить до потолка.
Дюффи бросил трубку на рычаг и откинулся на спинку стула. Из спальни вышла Ольга, ее тело было ослепительно нагим.
— Ты уверен, что поступил правильно?
Дюффи подошел к ней и уткнулся лицом в грудь.
— Уверен. Таким образом нам удастся взвинтить цену.
— Ему нельзя доверять.
— Я понимаю. — Дюффи поцеловал Ольгу в губы. — Вытянуть из него деньги будет нелегко, но попробовать стоит.
Ольга прижалась к нему.
— Раньше меня это не волновало, а теперь я страшно боюсь за тебя.
Дюффи подтолкнул ее в сторону спальни.
— Накинь на себя что-нибудь, а то я опять начинаю сходить с ума.
Ольга открыла маленький чемодан, который привезла с собой, вынула из него пеньюар и завернулась в него. После этого они вернулись в гостиную.
— О чем ты думаешь? — спросила Ольга, озабоченно глядя на возлюбленного.
Дюффи вытащил записную книжку из пиджака, висящего на спинке стула, и положил ее на стол. Потом вытащил еще одну, которая как две капли воды походила на первую, и бросил рядом.
— Ты собираешься обратить их в золото?
— Именно, — ухмыльнулся Дюффи. — Я научу тебя, крошка, как обтяпывать такие дела, — и, взяв ручку, начал быстро переносить список из первой книжечки во вторую.
Ольга тревожно следила за ним.
— У тебя появятся опасные враги…
Дюффи, не прерывая занятия, проговорил:
— Думаю, это случится не слишком скоро.
Закончив работу, он начал изучать цифры в первой книжечке.
— Смотри: Макс Хюгсен — 5, Джонни Альвис — 7, Труди Ирвин — 4…
Ольга склонилась над его плечом.
— Это взносы. Хюгсен давал ему за кокаин пять тысяч долларов. Думаю, что сюда входила и цена особых услуг.
— Что за услуги?
— Мне кажется, я понял методику Каттлея. Его клиенты не настоящие наркоманы, а любители. Каттлей поставлял им сколько нужно, а потом вдруг заявлял, что кто-то проведал о сомнительном хобби и, чтобы не было скандала, нужна определенная сумма. Если клиент оказывался слаб в коленках и пугался, он становился жертвой Каттлея. Тот ежемесячно выдавал ему порцию «коко» да еще получал за молчание.
Дюффи подсчитал что-то в уме и сказал:
— В этой книжке очень много денег: что-то около миллиона. Но это, конечно, при условии, что все клиенты согласились платить.
— Когда я работала на Каттлея, — задумчиво сказала Ольга, — он говорил, что еще не нашлось человека, который отказался бы платить.
— Если не быть слишком брезгливым, разбогатеть очень легко, — заметил Дюффи, вставая. — Нам нужно обработать Моргана.
— Что ты собираешься делать с книжками?
— Одну дам тебе. Постарайся не потерять.
Ольга с минуту держала книжку, глядя в глаза Дюффи, а потом улыбнулась и вернула ее.
— Мне страшно хотелось, чтобы ты дал ее мне и тем самым показал, что доверяешь. Но было бы слишком глупо, если бы меня схватили вместе с ней.
— Еще чего! — воскликнул Дюффи, но, поглядев в счастливые глаза женщины, все-таки взял книжку и спрятал.
— К Моргану мы пойдем вместе, — заявила Ольга.
— Согласен. Но до этого сдадим книжки в сейф банка.
Ольга пошла в ванную, а Дюффи принялся звонить в «Трибюн», чтобы узнать адрес Моргана.
Через минуту он заглянул в ванную, где Ольга принимала холодный душ. Глаза ее были закрыты, а руками она приподнимала налитые груди. Дюффи наклонился и открутил кран на полную мощность, холодная струя обрушилась на Ольгу, которая, дико взвизгнув, выскочила из-под душа.
Дюффи схватил полотенце и накинул ей на плечи.
— Скорей, дорогая, времени в обрез.
Ольга сняла резиновую шапочку и швырнула ею в Дюффи. Он шутливо шлепнул женщину по ягодицам, а потом поцеловал туда же и почувствовал себя шаловливым ребенком.
Ольга обернулась к нему.
— Ты всегда будешь таким милым? Дюффи взял ее руки и сжал до боли.
— Едем, нам предстоит трудное дело.
Глава 2
Дюффи остановил машину у тротуара и поднялся на невысокое крыльцо дома Моргана. Входная дверь была сооружена из металла и толстого стекла, а звонок подвешен так высоко, что надо было вытянуть руку, чтобы дотянуться.
— Неплохая хижина! — крикнул Дюффи Ольге, которая осталась в машине, и довольно сильно дернул за цепочку звонка.
Дверь открылась и на пороге, сияя румяными щечками, появился юный Клив, который совсем недавно принимал участие в избиении Дюффи.
— Пойди и скажи своему хозяину, что я хочу его видеть, — спокойно распорядился Дюффи.
Клив обомлел, но уже через секунду пришел в себя.
— Убирайся! — крикнул он фальцетом.
Дюффи, оставаясь на пороге, не давал истеричному юнцу захлопнуть дверь. Клив сунул было руку за пазуху, но Дюффи опередил его, отвесил звонкую пощечину по румяной физиономии.
За спиной Клива появился «малыш».
>
— Не бойся, он ничего не сделает, — раздался его властный голос.
Шляпа «малыша», как и в прошлый раз, была натянута на самые уши, Дюффи попытался представить его с непокрытой головой, но ничего не получилось.
— Где Морган?
«Малыш» посмотрел на Клива.
— Ты слышал? Оказывается, ему нужен Морган.
Дюффи схватил «малыша» за лацкан и довольно холодно взглянул ему прямо в глаза.
— Довольно трепа, понял?
Тот быстрым движением вынул револьвер и сунул его под нос Дюффи.
— Спрячь пушку и будь паинькой, — попросил Дюффи.
— Ладно, предупреди Моргана, — распорядился «малыш».
Дюффи задумчиво посмотрел на обоих.
— Ты ведь не будешь нервничать? — поинтересовался Клив.
— Пусть твой патрон спрячет пушку, сейчас не время устраивать фейерверк, — спокойно сказал Дюффи.
«Малыш», словно того и ждал, спрятал револьвер в кобуру, которую носил через плечо, и сказал, словно извиняясь:
— Не стоит сердиться. Я последнее время стал страшно нервным.
В глубине передней распахнулась дверь, и появился Морган.
— Можете войти, — кивнул он незваному гостю.
Дюффи вслед за Морганом вошел в кабинет, где возле окна заметил знакомого неандертальца Жоэ.
— Итак, господин Дюффи, — негромко сказал хозяин кабинета, — вы наконец-то решились принести фотографии?
— Пусть ваш убийца даст нам поговорить наедине.
— Если хотите, — встрепенулся Жоэ, — я могу слегка приласкать этого типа. Он мне не слишком нравится.
— Жди за дверью, — распорядился Морган.
Жоэ пожал плечами и направился к выходу, но у самой двери вдруг задержался и повернул к Дюффи плоскую физиономию.
— Постарайся вести себя прилично, шалунишка, — хихикнул он и только после этого закрыл за собой дверь.
Дюффи, не снимая шляпы, сел в кресло. Морган оперся о камин и посмотрел на визитера.
— У нас есть о чем поговорить, — заявил он, вытащил из кармана портсигар и, выбрав «гавану» поплотней, откусил кончик.
— Я тоже курю, — заметил Дюффи.
Морган презрительно посмотрел на фотографа.
— Но, во всяком случае, не мои сигары. Вы пришли по делу?
Дюффи пожал плечами и достал сигареты.
— Как хотите.
— Ясно. Вы здесь для того, чтобы вернуть мне пятьсот долларов. Надеюсь, вы не забыли о задатке?
— Конечно, можете получить деньги назад.
Дюффи вытащил бумажник и, отсчитав пять купюр, швырнул их на стол.
Лицо Моргана сделалось непроницаемым, он взглянул на деньги, заложил руки за спину и принялся раскачиваться с носков на пятки.
— Вот это неожиданность!
— Я веду честную игру. Вы сделали мне заказ, я его выполнил, но один бандит отнял у меня аппарат. Все это время я был занят розысками, а вы, вместо того чтобы помочь, подослали ко мне своих ублюдков.
Морган нахмурился.
— Не забывайтесь!
— Я не сказал ничего нового. Вы, наверное, имеете представление, что ваши шестерки не разговаривают, а только работают кулаками. С той проклятой минуты, когда я согласился помочь вам, у меня сплошные неприятности, которые, похоже, еще не закончились. Но теперь игра меня заинтересовала, потому что здесь пахнет хорошими деньгами. Если вы будете вести себя порядочно, я открою вам один канал, который может оказаться золотой жилой, но прежде мне необходимо кое-что выяснить. Вы собирались сделать из Эдвина Эглиша политический труп, используя беспутную дочь, не так ли?
Морган некоторое время молча смотрел на Дюффи.
— Может быть… Так в чем дело?
— Если бы я передал вам фотографии Аннабель и Каттлея, вы легко справились бы с Эглишем. У вас был бы козырь, заставлявший старика плясать под вашу дудку. Вы знаете Мюррэ Глизона?
— Да.
— Что вам о нем известно?
— Куда вы гнете?! — внезапно рассердился Морган, и его толстое лицо побагровело.
— Сейчас объясню. Глизон — крупный воротила в торговле наркотиками и вербует клиентуру среди сливок общества. При этом он так их всех зажал, что они и пискнуть не смеют. А знаете, что он собирает с них дань около миллиона долларов?
Морган изумленно потряс головой.
— Неправда! Глизон — всего лишь жалкий спекулянт.
— Вы отстали от жизни, — расхохотался Дюффи. — Глизон давно стал таким боссом, что вам и не снилось, только у него хватает ума не распространяться. Он не хочет рисковать и подставлять уязвимые места какому-нибудь политическому деятелю вроде Эглиша.
— Глизон меня не интересует, — после довольно долгого молчания сказал Морган.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Дюффи. — Но если бы вам удалось перебежать ему дорогу и сорвать на этом хороший куш, думаю, вы не слишком расстроитесь.
— Когда мне этого захочется, я именно так и сделаю.
— У Глизона был список клиентов и тех сумм, которые они платили.
Морган, не мигая, смотрел на Дюффи.
— Вы сказали — «был»?
— Да, я так сказал, потому что список теперь у меня.
— Кажется, я начинаю понимать… — медленно сказал Морган.
— А теперь я объявляю аукцион для тех, кто хочет купить этот список.
Морган тут же изобразил полное безразличие, чем очень позабавил Дюффи.
— Думаю, это не самая необходимая вещь… — промямлил Морган.
— Вы не поняли! Дочь Эглиша — соучастница Глизона, при этом она уже вполне созрела для роли пациентки сумасшедшего дома. Эта парочка делает свои дела и получает огромный барыш. Если вы получите список, то можете угробить их бизнес, связать по рукам старикашку Эглиша да еще могли бы собрать дань с трех сотен богачей, которые умоляли бы вас взять деньги и не устраивать скандал.
Морган ожесточенно жевал сигару.
— Пожалуй, дело оказалось интереснее, чем я предполагал.
— Так оно и есть, поэтому я пришел к вам.
— Почему именно ко мне?
— Потому что у вас есть деньги.
— Сколько вы хотите?
— Пятьдесят пакетов. И если я говорю — пятьдесят, это значит именно пятьдесят, а не шестьдесят и не сорок. Торговаться я не собираюсь.
Морган пожал плечами.
— Ну, это из области фантастики. Вы никогда не найдете покупателя.
— Хорошо, — вздохнул Дюффи, вставая. — Недостатка в покупателях у меня нет. Конечно, они не так состоятельны, но для них можно будет сделать скидку.
— Куда вы так спешите? — Морган хитро улыбнулся. — Предложение замечательное, согласен. Но рассчитывать на такую сумму просто глупо. Кроме того, вы забыли о трех парнях, которые изнывают за дверью. Я не из тех, кто попадается на такие трюки. Знаете, что я сделаю, завладев списком?
— Что же?
— А то, что скорее всего сделали и вы: снял бы со списка копию и продал двум клиентам одновременно.
Лицо Дюффи не дрогнуло.
— Недурная мысль, — одобрил он. — Что касается ваших мордоворотов, у которых чешутся кулаки, они уже один раз пытались вынуть из меня фотографии, но у них ничего не вышло. И должен сказать, результат был бы тем же, даже если бы они убили меня. Кстати, именно это они и хотели сделать. Похоже, мы не договоримся, — печально закончил Дюффи, направляясь к двери. — Я огорчен.
— И не напрасно, — посочувствовал Морган.
Дюффи открыл дверь и столкнулся с Жоэ.
— Вы закончили? — плотоядно спросил он у Моргана.
Тот было кивнул, но вдруг передумал.
— Подождите.
— В чем дело? — Дюффи слегка обернулся, не спуская глаз с неандертальца.
Морган собрал со стола деньги, которые вернул ему Дюффи.
— А если вам забрать эти доллары и дать мне список?
— Не понял.
— У тебя не хватит силенок! — разозлился Морган. — Ты же просто мыльный пузырь! Что ты против меня и моих людей? Да и где тебе взять богачей, которые согласятся купить список? Я не знаю идиотов, которые доверятся безработному фотографу. — Он зловеще усмехнулся и продолжал: — И ты осмелился беспокоить меня со своими дурацкими аферами?! Ну-ка давай сюда список и забери деньги. Дороже ты все равно не стоишь. Соглашайся, а то придется разрешить ребятам поработать над твоей харей и убрать с нее все липшее.
Взгляд Дюффи сделался ледяным.
— Мыльный пузырь! Хорошо сказано.
Морган пожал плечами.
— Хватит, я только теряю с тобой время. — Он положил деньги в карман. — Список должен быть здесь вечером, ясно? И не пытайся улизнуть. Либо принесешь список, либо Жоэ позабавится с тобой от всей души.
Дюффи осторожно прошел мимо ухмыляющегося неандертальца и с чувством огромного облегчения пробкой вылетел из негостеприимного дома.
Увидев его, Ольга помахала рукой.
— Ничего не вышло?
Дюффи включил мотор и молча ехал целый квартал. Потом он выругался, почти не разжимая губ. Ольга положила руку на его колено. Они выехали из города и остановились на берегу озера.
— Не сердись, — ласково попросила Ольга.
Дюффи бросил шляпу на заднее сиденье.
— Они сделали из меня осла, — горько усмехнулся он.
— Расскажи, как все было.
Дюффи повернулся к Ольге и взял ее руки в свои.
— Предстоит заваруха. Тебе лучше уехать.
Глаза женщины сузились и потемнели.
— Не хнычь. Рассказывай, что произошло.
— Морган требует список. Если к вечеру я не появлюсь с записной книжкой…
— Дело в деньгах?
Дюффи покачал головой.
— Нет.
— И что дальше?
— Морган что-то замышляет. Похоже, он сам хочет заняться Глизоном. Он сказал, чтобы я не рассчитывал заработать на этом деле, и добавил парочку комплиментов…
— А ты ожидал другого? Тебе действительно так уж необходимы эти деньги?
— Что значит «эти деньги»?
— Понимаешь, крупные птицы вроде Моргана не воспримут тебя всерьез. Такие предложения должны исходить от человека с определенной репутацией.
— Бог мой! И что же теперь?
Ольга подалась вперед, нажала на кнопку, открыла тайник и вынула из него один из кольтов.
— Одним мерзавцем будет меньше, — сказала она. — Убей его, если не хочешь, чтобы он убил тебя.
Дюффи с отвращением посмотрел на кольт.
— Нет. Я не мясник.
Ольга склонила голову к плечу.
— Похоже, Морган не ошибся насчет тебя. Ты слизняк и трус!
Дюффи вырвал у нее кольт и сунул в тайник.
— Цена за убийство слишком высока, — он заглаживал ногтями стрелочку на брюках. — Мы должны вдвоем все обдумать.
Ольга положила руку ему на плечо.
— Но я ведь только шлюха.
— Нет, ты удивительная девчонка.
— Не падай духом. Иди вечером к Моргану и постарайся взять верх.
— Знаешь что, давай займемся Глизоном. Если он заплатит за список, мы смогли бы уехать куда-нибудь к морю. Туда, где много солнца, горячего песка, синее небо… Мы были бы там только вдвоем. Тебе бы понравилось.
— Да, это была бы сказка! — Ольга мечтательно вздохнула.
— Во всяком случае такой вариант устраивает меня больше, чем убегать от своры псов, рискуя получить пулю в затылок. Едем искать Глизона.
— Поезжай вдоль озера, — попросила Ольга. — Здесь так красиво.
— Некогда. Нужно вернуться в город.
Они развернулись и направились в сторону моста Виллимсбург, а потом к Восточному кварталу. «Бьюик» остановился возле дома как раз в то время, когда солнце опускалось за крыши. Дюффи взял Ольгу за руку, чтобы она не оступилась на лестнице.
— Здесь страшно крутые ступеньки, но ты не огорчайся, мы снимем другую квартиру. Только сначала надо поговорить с Глизоном.
Добравшись до своей двери, Дюффи открыл ее ключом и замер на пороге.
— Это еще что?!
Всюду царили следы погрома: мебель была опрокинута, содержимое всех ящиков вывернуто на пол, из вспоротых кресел торчали пружины. Даже картины, вырванные из рам, валялись на полу.
— Кажется, Глизон пытался сэкономить, — предположил Дюффи.
Ольга прошлась по квартире, перешагивая через разбросанные вещи.
— Ты здорово придумал сдать книжки на хранение.
— Он не получит ее… и не унесет с собой в рай, этот мертвец, — процедил Дюффи.
— У тебя будет время посчитаться с ним, а сейчас лучше уехать ко мне.
— В конце концов, все это не так уж важно. Завтра мы уедем, так что не все ли равно!
Дюффи прошел в спальню, где царил такой же кавардак, и рассеянно посмотрел на вспоротые матрасы и подушки.
Ольга вошла следом.
— Пропало ложе любви!
— Это бы ладно! Эти сволочи выпили все виски.
Дюффи нырнул под кровать и в груде пуха нащупал два старых чемодана.
Зазвонил телефон, и Дюффи вышел из спальни, предоставив Ольге складывать вещи.
— Скажи-ка, подонок ты этакий, — закричал на другом конце провода Сэм, — неужели у тебя хватило мозгов отправить такую классную девочку к родителям?!
— Нет, конечно. Она рядом в комнате.
— У тебя еще будут неприятности из-за этой куклы. Ее дружки тебе клюв отполируют! Послушай, Вилли, оставь ее! Я слышал, что «Мост» предлагает тебе работу. Это совсем рядом с твоим домом, к тому же они осыплют тебя золотым дождем.
— Спасибо, дружище, но их золотой дождь мне уже ни к чему. Я собираюсь отхватить настоящий куш, и сегодня же. А завтра мы уедем к морю и не вернемся, пока все не потратим.
— Алиса устроит мне истерику, если сегодня вечером ты не зайдешь к нам. Она велела притащить тебя за волосы, если ты не явишься добровольно.
— Нет, мне сейчас не до того. Нужно закончить дело, а потом вы приедете к нам.
— Но это дело не слишком дурно пахнет? — разволновался Сэм.
— Выгодные дела редко благоухают. Но не переживай из-за меня, все будет хорошо.
— Что со мной сделает Алиса!
— Объясни ей, что мы здесь с Ольгой и не можем оторваться друг от друга, она поймет. Увидимся на днях, будьте здоровы оба!
Дюффи повесил трубку.
В дверях стояла улыбающаяся Ольга.
— Я все слышала. Мы действительно не можем оторваться друг от друга?
— Ты уложила вещи?
— Только что закончила. Там остался жуткий ералаш.
— Пусть. Мы сюда больше не вернемся, — Дюффи привлек женщину к себе. — Ты даже не знаешь, как я тебя люблю!
— Ты счастлив со мной?
— Да.
Ольга слегка укусила его за мочку уха.
— Со мной тебе лучше, чем с другими?
— Да… да… да…
Так они стояли довольно долго. Наконец Дюффи слегка отодвинул Ольгу и посмотрел в глаза.
— Наверное, это безумие — связываться с бандой Моргана.
— Мы разделаемся с ними, как с младенцами, и выйдем из игры.
Дюффи прошел в спальню, запер чемоданы и в последний раз осмотрел квартиру.
— Идем же, — потянула его за рукав Ольга.
— Я больше не увижу эту берлогу…
Ольга быстро вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице.
Дюффи закрыл чемоданы, запер дверь и последовал за своей подружкой.
Глава 3
Едва оказавшись в квартире Ольги, Дюффи набрал номер Аннабель. Ожидая соединения, он слушал, как Ольга ходит взад-вперед по спальне, напевая чуть хриплым голосом.
Наконец раздался щелчок соединения.
— Кто у телефона? — слегка запыхаясь, спросила Аннабель.
— Твой любимый друг Дюффи.
— Ты когда-нибудь дошутишься, — злобно сказала она, — а я сдохну от смеха, глядя, как тебе сломают хребет.
— У меня нет времени обсуждать, от чего ты собираешься сдохнуть. Я хочу поговорить с Глизоном.
— Хорошо бы положить тебя в ванну с бензином и бросить туда спичку, — мечтательно произнесла Аннабель, но в этот момент в трубке раздался голос Глизона: — Заткнись, дура.
— Глизон? — поинтересовался Дюффи.
— Да. Что ты решил?
— Буду продавать. Аукцион оказался не слишком оживленным. Эти жмоты предложили мне только сорок пакетов. За пятьдесят — книжка твоя. Сюда входит и плата за погром в квартире.
— Черт побери! Откуда мне взять такие деньги?
— Завтра я поднимаю паруса, — усмехнулся Дюффи. — Мне плевать, кто станет покупателям, но деньги хочу получить к вечеру. Пятьдесят! Для тебя и твоих ребят — это пара пустяков.
— Ты за все заплатишь, дерьмо собачье!
— Конечно, заплачу, но для этого мне надо получить деньги, а тебе — книжку.
Глизон задумался.
— Я могу заплатить только чеком, — сказал он наконец.
— Деньгами, — сухо возразил Дюффи. — Сегодня в восемь я буду ужинать в «Красной ленте». Если ты не появишься к десерту, считай, что книжка уплыла. И не забудь, что мне нужны именно деньги, а не какие-то сомнительные бумажки.
Дюффи повесил трубку и поднялся по лестнице. Ольга, стоя на коленях, укладывала чемоданы, все вещи были раскиданы по комнате.
— Боже! — воскликнул Дюффи.
Ольга улыбнулась.
— Помоги же мне.
Дюффи взглянул на часы, висящие над камином: половина седьмого. Он взял Ольгу за локти и заставил встать.
— Послушай, куколка! Мы уезжаем совсем ненадолго. Оставь весь этот хлам и возьми самое необходимое. Как только мы закончим дела, я куплю тебе все, что захочешь.
Ольга с сожалением посмотрела на свои платья и вздохнула. Дюффи помог ей уложить небольшой чемодан и спустился на кухню, где нашел полную бутылку скотча.
Поднявшись в спальню, он поставил находку на ночной столик.
— Выпьем за нас!
Оба сделали по несколько глотков.
— Сегодня мы ужинаем в «Красной ленте». Может быть, Глизон принесет туда выкуп. Если выйдет по-моему, мы сразу садимся в машину и сматываемся.
— А списки?
— Я как раз об этом и думаю. Сейчас нужно за ними съездить. Я отлучусь на полчаса, а ты пока переоденься.
Ольга подошла к нему и обняла за шею.
— Что с тобой?
Она поднялась на цыпочки и что-то ласково прошептала на ухо. Дюффи посмотрел на часы и покачал головой.
— Не сейчас, дорогая.
Ольга еще крепче обняла его за шею.
— Прошу тебя… Сейчас!
Но мысли Дюффи были далеко: он думал о Глизоне, Моргане, предстоящем отъезде, о чем угодно, только не о постели. Ольга выбрала неподходящий момент. Дюффи освободился из ее объятий.
— Ты же знаешь, что сейчас не время. Я должен ехать за книжкой. Уже поздно.
Ольга слегка покраснела и отвела глаза.
— Но банк уже закрыт, не так ли? — пыталась настаивать она.
— Нет. Я позаботился, чтобы сегодня вечером служащие и администрация ушли попозже. Там есть один кассир, которого я предупредил, он обо всем позаботится. — Дюффи, словно ребенка, взял Ольгу на руки. — Ты сердишься?
Ольга с трудом подняла глаза.
— Нет, не сержусь. Только бы скорее все кончилось. Мы уехали бы далеко-далеко, и у нас были бы полные карманы денег…
— Ты только не волнуйся. Все обойдется.
— Тебе этого не понять, — Ольга судорожно сглотнула. — Я так настрадалась в этой жизни, и вот теперь, когда нашла тебя, мне страшно. Вдруг что-нибудь случится?
— Перестань! — рассердился Дюффи. — Ты просто нагнетаешь обстановку. Говорю же тебе: мы получим деньги и заживем припеваючи. Вот увидишь!
— У меня плохое предчувствие…
— Ну что ты, милая. Просто скотч ударил в голову. — Он крепко поцеловал женщину, усадил на кровать и пошел к двери и, обернувшись на пороге, добавил: — Я ненадолго.
Ольга сидела некоторое время неподвижно, а потом вдруг закричала прерывающимся от волнения голосом:
— Вилли! Прошу тебя, не ходи! Мне страшно, Вилли!
Но Дюффи не слышал, он был уже на улице. Усевшись в «бьюик», он закурил и бросил спичку на тротуар. В это время в зеркале заднего вида появился большой «паккард». Занятый своими мыслями, Вильям не обратил на него внимания.
В банке все произошло не так быстро, как он надеялся. Ему пришлось потратить время, чтобы убедить швейцара, что его ждет кассир. Швейцар, словно вытесанный из каменной глыбы ирландец, с бычьей шеей и птичьими мозгами, казалось, не понимал, о чем идет речь.
— Да, да, — повторял он. — Но вы же видите, что банк закрыт?
Голос его звенел от сознания выполненного долга.
— Болван ты этакий! — рассердился Дюффи. — Пойди и доложи Ансколбу, что пришел я!
Швейцар почему-то вдруг изумился, разинул рот, но потом, вероятно, решил, что спросить не так уж трудно, и ушел, ворча себе под нос. Вернувшись, он открыл бронированную дверь.
— Входите, — неохотно пригласил он. — Только это не по правилам.
Через несколько минут появился озабоченный служащий и спросил, что ему нужно.
— Я хотел бы получить записную книжечку, которую отдал на хранение.
— Да, да, конечно. Господин Ансколб уже пошел за ней.
В другом конце коридора появился кассир и помахал Дюффи зажатой в руке книжкой.
— Я сразу понял, что вы пришли за ней. Берите и напишите мне расписку и еще распишитесь в пропуске, потому что банк уже закрыт.
Дюффи взглянул на книжечку, спрятал ее в карман и вписал в пропуск свое имя.
— Бесконечно благодарен. Это очень ценная вещь.
Казалось, Ансколб торопился выпроводить посетителя.
— Видимо, будет гроза, — выходя, заметил Дюффи.
Кассир поспешно кивнул и закрыл за ним дверь.
Дюффи улыбнулся, мысленно похвалив себя, и вытер лоб платком. Потом он сел в «бьюик», раскрыл тайник с кольтами, взял один, сунул за пояс, положил на его место книжечку и закрыл крышку.
Ровно в половине восьмого Дюффи остановил машину перед домом Ольги. Свет горел только в спальне. Неужели она все еще возится со своими платьями?
Открыв дверь ключом, который дала ему Ольга, Дюффи вошел в гостиную, но едва перешагнув порог, почувствовал ледяной озноб.
Все в гостиной было вверх дном, как совсем недавно в его квартире. На подгибающихся ногах Дюффи бросился по лестнице. У двери спальни он почувствовал, что не может решиться войти.
— Дорогая! — позвал он и поразился своему голосу, который сделался вдруг хриплым и дрожащим. — Дорогая, ты здесь?
Тишина в доме словно предостерегала Дюффи. Вынув из-за пояса кольт, он подошел к двери и медленно повернул ручку.
Ольга лежала на полу. Из ее груди торчал нож, который вошел так глубоко, что заткнул рану, и крови почти не было. Пеньюар был сорван с тела и брошен в угол комнаты. Ее большие глаза были совсем мертвыми, губы слегка приоткрылись, обнажая мелкие зубы. На лице Ольги застыло легкое удивление, страха не было.
Дюффи тупо смотрел на свою подругу. Тишина в комнате нарушалась лишь тиканьем часов над камином. Дюффи вдруг подумал, что час назад эта женщина хотела лечь с ним в постель, но он оттолкнул ее, и вот теперь она мертва… Капля пота медленно скатилась по лбу и, оставляя влажную дорожку, дошла до подбородка.
Дюффи не мог оторвать взгляда от лежащей Ольги, и в это время тишину дома разорвал телефонный звонок. Он был таким настойчивым, что Дюффи медленно спустился в гостиную и взял трубку.
— Мы ждем список, слышишь? — раздался голос «малыша».
— Если ты не привезешь его в одиннадцать, мы явимся сами.
— Пошел к черту, — прошипел Дюффи.
Бросив трубку на рычаг, он снова поднялся в спальню. Там он взял Ольгин пеньюар и прикрыл обнаженное тело. Его пальцы вздрогнули, прикоснувшись к холодной коже.
— Прости меня, родная… — прошептал он, словно надеясь, что Ольга услышит.
Он осторожно поднял женщину, положил на кровать, нежно погладил по голове и поправил волосы, уложив их вдоль щек.
— У тебя были тяжелые дни, — Дюффи поцеловал подругу во все еще прекрасные, но холодные губы. Впрочем, его губы не были теплее. Выпрямившись, он убедился, что не испачкал одежду кровью и направился к выходу.
— Спокойно! — раздался чей-то резкий голос.
Дюффи не удивился, все его чувства были приглушены. На пороге спальни с револьвером, нацеленным прямо в грудь Дюффи, стоял полицейский. За ним маячила фуражка еще одного.
— Вы пришли вовремя, — тихо сказал Дюффи. — Только что убили мою подругу.
— Руки вверх! — крикнул полицейский, а его товарищ приблизился к Дюффи.
— В чем дело? — удивленно спросил он.
— Обыщи его, он наверняка вооружен, — распорядился первый.
— Вы ошибаетесь! — крикнул Дюффи, который, прежде чем взять Ольгу на руки и положить на кровать, положил свой кольт на диван, где он теперь и лежал, почти закрытый какой-то подушкой.
Второй полицейский осторожно подошел к Дюффи и проверил его карманы, при этом вел себя так, словно имел дело с бешеной собакой.
— У него ничего нет.
— Вы теряете время, надо искать настоящих убийц.
— Минутку! — остановил его первый полицейский. — Вы — Дюффи?
— Да.
Флики обменялись многозначительными взглядами, второй подошел к кровати, откинул пеньюар, которым было прикрыто тело Ольги, и с любопытством посмотрел на нее.
— Закрой сейчас же, скотина! — с отчаяньем крикнул Дюффи.
— Ты еще смеешь командовать, бродяга! — повернулся к нему флик. — Только раскрой пасть — получишь по морде!
— Мертва? — спросил первый полицейский.
— Еще бы! Этот мерзавец заколол ее ножом.
— Вы ошибаетесь! Я только что приехал и нашел мою девочку мертвой.
— Ну надо же! — расхохотался первый. — Нашел мою девочку! Поедешь с нами и давай без фокусов.
Дюффи был потрясен.
— Неужели вы подозреваете меня в убийстве?
— Не выкручивайся, тебе не удастся нас провести, — ответил полицейский, явно наслаждаясь звуком своего голоса.
Дюффи почувствовал, как отчаянье стальным кольцом сжимает грудь.
— Ничего не понимаю, — прошептал он.
— Мышка прятала деньги в своей норке, и ты об этом знал. Ты требовал у нее денег, но ничего не получил. Тогда ты убил ее, перевернул здесь все вверх дном, нашел деньги и собирался удрать. Что ты об этом думаешь, Гус?
Второй полицейский ухмыльнулся, подошел к Дюффи и вытащил у него из кармана пачку ассигнаций.
— Значит, считаете меня убийцей? — ровным голосом произнес Дюффи.
Тот, которого звали Гус, посмотрел на него с откровенной издевкой:
— Видимо, так, дружище. Ты попал в переплет!
— Но у меня есть алиби. Узнайте в банке, когда я оттуда вышел.
— Он еще разговаривает, — пожал плечами первый. — Пойдем-ка с нами. Там разберемся.
Дюффи обвел комнату взглядом.
— Тут где-то бутылка скотча, — тихо сказал он. — Разрешите хотя бы мне немного подкрепиться.
— И мы за компанию! — обрадовался Гус и провел пальцами по воротничку.
Дюффи пересек комнату, чувствуя на спине взгляды фликов. Его мозг работал отчетливо. Если эти парни использовали примитивный трюк, подложив ему в карман деньги, значит, им приказано убить его якобы при попытке к бегству.
Дюффи взял бутылку, наполнил два стакана, из которых совсем недавно пил с Ольгой за свое здоровье, и, резко обернувшись, заметил, что полицейские обменялись многозначительными взглядами. Кажется, он не ошибся в этих парнях. Протянув один из стаканов Гусу, Дюффи подошел к его коллеге.
— А я выпью из горла! — развязно сказал он.
Револьвер направленный ему в грудь, казался Дюффи огромным, но он все же твердо протянул стакан полицейскому, до которого было около метра.
В ту же секунду быстрый, как молния, он плеснул спиртное ему в глаза и отскочил в сторону. Тот взвыл и выстрелил наугад. Воспользовавшись тем, что полицейский на время ослеп, Дюффи бросился к нему и выхватил из ослабевшей руки револьвер. Обезумевший флик пытался протереть глаза. Не теряя ни секунды, Дюффи стукнул его по лбу рукояткой револьвера, повернулся к Гусу и увидел, что тот держится за живот и пристально смотрит на кончики сапог. Через его пальцы текла кровь. Покачавшись на неверных ногах, Гус рухнул на пол.
— Этого ты хотел?! — крикнул Дюффи, бросился к шкафу, выхватил оттуда ремень и связал руки первого флика. После этого он снова прикрыл тело Ольги пеньюаром.
Все это Дюффи проделал быстро и бесшумно. Подхватив первого флика, который начал приходить в себя, под мышки, Дюффи втащил его на диван, взял из-под подушки свой кольт и сунул за пояс, после чего отвесил полицейскому две пощечины.
Тот открыл глаза и попытался сесть.
— Кто все это организовал? — спросил Дюффи.
Флик молча смотрел на него. Тогда Дюффи вытащил из-за пояса кольт и сунул его под нос полицейскому. Видно было, что он не собирается шутить.
— Я тороплюсь! Рожай скорей, иначе я выбью из тебя мозги. И заодно посмотри, какой ты меткий стрелок, — Дюффи кивнул в сторону мертвого Гуса.
Лицо полицейского покрылось потом.
— Нас попросила мисс Эглиш, — пролепетал он. — Она обещала хорошо заплатить, если мы убьем вас при попытке к бегству. Мы уже работали на нее раньше…
— Ее отец с ней заодно?
— Нет, он ничего не знает.
' Дюффи подошел к телу Гуса, ногой перевернул его, обшарил карманы, вытащил пачку ассигнаций и пересчитал их.
— Десять тысяч долларов. Это ваш гонорар?
Флик покачал головой.
— Нет. Мисс Эглиш дала деньги, чтобы обвинить вас в грабеже. Эта мышка очень сердита на вас.
В то же мгновение Дюффи услышал звук тормозов и бросился к окну. Возле дома остановилась машина, из которой вылезали четверо в полицейской форме. В два прыжка он оказался у двери и бросился к кухне. Когда открывалась входная дверь, он уже выходил через дверь черного хода. В спальне второго этажа заорал связанный полицейский.
Теперь главной задачей Дюффи было завладеть своим «бьюиком». Он медленно обошел садик перед домом и остановился на углу, откуда хорошо была видна полицейская машина, за которой стоял «бьюик». Не колеблясь ни секунды, Дюффи смело пошел к «бьюику», даже не пытаясь заглушить шаги. В тот момент, когда он уже открывал тяжелую дверцу, кто-то окликнул его по имени, но Дюффи не оборачивался. Ему казалось, что он уже чувствует спиной жгучую боль от пуль. Ругаясь последними словами, он включил мотор. Холодный пот скатывался по щекам. Из окна спальни прогрохотал выстрел. Дюффи стремительно отъехал, почувствовав напоследок три глухих удара по крыше «бьюика», и свернул в первую же улицу.
— И все-таки последнее слово будет за мной, — пробормотал Дюффи. — Ольга, Ольга…
Его сердце мучительно сжалось, а лицо словно окаменело и сделалось похожим на маску.
«Бьюик» мчался по темным улицам.
Глава 4
9 onclick=setCookie('526815','1819615969'); return false;>
Дюффи приехал в тот момент, когда Росс ужинал. Тот вышел из-за конторки и молча кивнул, потому что его рот был полон. С трудом проглотив кусок, он наконец спросил:
— Что случилось?
Росс всегда был готов к самому плохому.
Дюффи вышел из машины.
— Колымагу засекли. Может, у тебя найдется другой номер?
Росс с неожиданной для его габаритов расторопностью бросился за конторку, вынес оттуда два номерных знака и в момент присобачил на место старых.
— Тяжело пришлось? — поинтересовался он.
— Не спрашивай, старина, — попросил Дюффи. — Я заплачу за колымагу, потому что мы, скорей всего, больше не увидимся.
Росс подбоченился.
— Я многим тебе обязан, Вильям. Можешь считать тачку своей.
Дюффи вытащил пачку ассигнаций, не глядя, взял несколько штук и сунул Россу за пояс.
— Купи себе яхту и не поминай меня лихом, дружище. Спасибо, — сказал он, садясь в «бьюик».
— Если тебе понадобится надежное укрытие, поезжай в «Бронкс» в Медистоне и скажи Жильрою, что ты от Росса.
— «Бронкс» в Медистоне, — повторил Дюффи.
Росс вышел из гаража и посмотрел по сторонам.
— Дорога свободна! — махнул он рукой. — В добрый путь! Мне очень жаль, что у тебя неприятности.
— Спасибо, друг. Скоро неприятности будут у моих врагов.
Дюффи кивнул на прощание и выехал из гаража. Он долго ехал вдоль улицы Лафайет, через Вашингтон-стрит, по Бродвею и наконец остановился у закусочной на Гринвич-Вилидж.
Усевшись на высокий табурет перед стойкой, Дюффи заказал сандвич с курицей, выпил виски, а то, что осталось в бутылке, взял с собой. Алкоголь подбодрил его. Он медленно съел сандвич, а потом заперся в телефонной кабинке и набрал номер «Трибюн».
— Привет, Сэм. Что нового?
— Нам нужно срочно увидеться, — приглушенно сказал тот.
— В таком случае иди к Дайнти, сейчас я буду там.
— Договорились.
Сэм повесил трубку.
Дюффи вышел из закусочной, но прежде чем сесть в машину, быстро оглядел улицу. После этого он поехал к ресторану Дайнти, поставил «бьюик» в подземный гараж и вошел в лифт, который вознес его на верхний этаж. Там он потребовал отдельный кабинет.
— Вы ожидаете даму?
Дюффи помотал головой.
— Накройте столик на двоих, принесите ром и все, что нужно для коктейля. Не забудьте фирменные сандвичи. А я спущусь встретить друга.
Через несколько минут Сэм вошел в ресторан. Оба вошли в лифт, не произнося ни слова, но Сэм не выпускал из рук носовой платок, которым постоянно вытирал лицо. Они вошли в кабинет, и Дюффи плотно закрыл дверь.
— За тобой следят? — спросил Сэм.
Дюффи подошел к столу и принялся готовить коктейль.
Сэм пытался казаться спокойным, но не мог унять нервную дрожь.
— В газете только что появилось сообщение. Я как раз готовил выпуск… Ты там выглядишь не лучшим образом.
— Это дело рук Аннабель, — угрюмо заметил Дюффи.
— Но что все-таки произошло?
Дюффи выпил свой стакан и сразу же налил еще.
— Мы с Ольгой собирались уехать. Я поехал в банк, взять из сейфа записную книжку со списком, а когда вернулся, нашел квартиру перерытой, а Ольгу… Ольгу — с ножом в сердце. Я думал, что умру! Нужно было сразу же звонить в полицию, но я был не в состоянии пошевелиться. Я очень любил ее, ты знаешь… И в ту же секунду появилась парочка фликов. Они обвинили меня, что я убил Ольгу, попутно ограбив. Трюк был хорошо подготовлен. Один из фликов даже сделал вид, что нашел у меня в кармане десять тысяч. Он до поры держал их в рукаве, а потом якобы вытащил из моего кармана.
— Но для чего это было нужно? — удивился Сэм.
Дюффи пожал плечами.
— Кто знает! Им было приказано убить меня. Я сразу это понял. Мотив: попытка к бегству. На этом дело было бы закрыто, убийство взвалили бы на меня. Мертвые не говорят, а полиции не пришлось бы вести следствие. Все было предусмотрено, только эти типы немного ошиблись. В результате один из фликов, стреляя в меня, убил напарника. У меня в тот момент оружия не было, они проверяли.
Сэм вертел в руках стакан.
— Тебе будет трудно выпутаться…
— Это делишки Аннабель, — Дюффи ходил по комнате из угла в угол. — Она решила завладеть списком, не заплатив ни цента. Но теперь ей придется заплатить сполна и гораздо дороже, чем она думает.
— Лучше бы тебе уехать, Вилли, пока есть время. Ты не сможешь бороться с этими подонками. Они сильнее, даже полиция на их стороне.
— Нет, я покончу с ними, — спокойно возразил Дюффи. — Они достаточно повеселились, теперь моя очередь. Ольга говорила, что эту мразь надо уничтожать, договариваться бесполезно, и она была права.
— Ты очень любил ее?
Губы Дюффи задрожали.
— Я успел привязаться к ней. Всю жизнь она видела только горе, и вот теперь, когда мы могли быть так счастливы, ее убили.
— Повторяю тебе, уезжай, — настаивал Сэм. — В одиночку бороться с Морганом и подкупленной полицией невозможно.
— Не переживай из-за меня, Сэм. Я поеду в «Бронкс», в Медистон. Росс сказал, что там меня всегда примут и спрячут. Я отсижусь, пока все успокоится, а потом посмотрю, что надо делать.
— Ну что ж, тебе виднее. А мне надо ехать к дому Ольги. Не забывай, что я все-таки журналист. Вся пресса сейчас там. Постараюсь доказать твою невиновность, пусть ищут настоящего убийцу.
— Скажи Алисе, чтобы она из-за меня не волновалась. Видно, мне такое на роду написано. Да, съезди в банк и поговори с кассиром Ансколбом. Возможно, это будет моим алиби. Во всяком случае, если он подтвердит, что в момент убийства я разговаривал с ним, чаша весов склонится в мою сторону. И еще прижми того флика, которого я связал, он обязательно расколется.
— Тебе нужны деньги? — стоя на пороге, спросил Сэм.
— Если бы ты знал, за какой суммой я охочусь, удивился бы…
Друзья не обменялись рукопожатием, а только посмотрели друг на друга, и этот взгляд как нельзя лучше выразил их чувства.
— Я скоро дам о себе знать, — пообещал Дюффи.
Когда Сэм ушел, Дюффи выпил еще порцию, заплатил по счету и, закурив, вышел из ресторана.
Начинался дождь, крупные капли падали на пыльный тротуар, оставляя на нем темные пятна. Дюффи поднял в машине стекло и выехал из гаража. Когда он выехал на середину улицы, начался настоящий ливень. За две минуты улица оказалась затопленной, прохожие брели по колено в воде. Дюффи ехал медленно, и путь до «Бронкса» показался ему длинным.
«Бронкс» оказался клубом и располагался в подвальном этаже прямо напротив небольшого гаража, где Дюффи оставил машину.
— Мне надо поговорить с Жильроем, — сказал он, входя в клуб.
Худощавый человек, открывший Дюффи дверь, подозрительно посмотрел на него.
— А вы кто?
— Скажите, что я друг Росса.
— Проходите.
Дюффи оказался в слабо освещенном коридоре, а худощавый человек тут же обыскал его с ног до головы.
— К нам не входят с пушками, — извиняющимся тоном сказал он.
— Позови Жильроя и закрой пасть, — приказал Дюффи.
Худощавый поколебался, но все же пошел выполнять приказание и скрылся за обитой толстым зеленым войлоком дверью. Облокотившись о стенку, Дюффи стал ждать. Довольно скоро дверь снова открылась, и навстречу Дюффи шагнул мулат с очень светлой кожей. Он был высок и тонок, его блестящие волосы круто вились.
— Вы хотели меня видеть? — мулат сурово посмотрел на посетителя. — Ладно, за сто долларов в день.
Дюффи подошел ближе.
— Так ничего не выйдет. Я не гусак, которого каждый может ощипать.
Толстые губы Жильроя растянулись в улыбке.
— Ладно, я погорячился. Росс — мой товарищ. Скажем, двадцать пять.
Дюффи вытащил пачку денег, отсчитал десять пятидолларовых ассигнаций и протянул Жильрою.
— Это за первые дни.
Жильрой подошел к свету, пересчитал деньги, улыбнулся и спрятал в карман.
— Серьезные неприятности?
— Поймете, когда прочитаете газеты. А пока мне нужен телефон, еда и питье.
Жильрой открыл обитую войлоком дверь, спустился на три ступеньки, Дюффи, следуя за ним, миновал длинный коридор и оказался в маленькой комнатке, где стояли кровать, стол и два кресла. Кроме того, на стене висел небольшой радиоприемник.
— Сейчас принесу еду, — сказал Жильрой.
— У вас здесь действительно надежно?
— Еще бы! Мне приходится нелегко, но я добился того, что сюда флики не суются.
Жильрой вышел из комнаты. Дюффи задумчиво посмотрел на телефон, который стоял в углу на стуле, и набрал номер Глизона.
— Слушаю! — почти сразу ответили ему.
— Ты убил мою девушку, но ничего не нашел. И не найдешь! — раздельно произнес Дюффи.
Глизон шумно задышал.
— Да ты с ума сошел! Я ездил в «Красную ленту», чтобы отдать тебе деньги, а ты струсил и не явился.
— Хватит болтать! Я знаю, что это ты убил Ольгу. Что, собирался обойти меня на повороте? Флики мне сказали, что их наняла Аннабель. Если бы ты не был идиотом, список был бы у тебя в руках. Я ездил за ним, пока ты убивал Ольгу.
— Что ты мелешь? Какая еще Ольга?!
— Ладно. Я сейчас приеду, готовь деньги.
— Хорошо.
Дюффи положил трубку.
Вошел Жильрой и принес бутылку виски, три бутылки имбирного пива и стаканы.
— Сейчас будет еда.
Дюффи, не обращая внимания на пиво, взял виски, наполнил стакан и выпил.
Постучали в дверь, вошел худощавый, поставил на стол поднос с едой и, украдкой взглянув на Дюффи, испарился.
Дюффи принялся за еду, а Жильрой, походив кругами, вдруг сказал:
— Я знал эту девушку.
Дюффи замер с вилкой в руке.
— Что ты сказал?
— Я не хочу, чтобы ты жил у меня.
— Бог мой… Что это с тобой стряслось?
— Ольга Шан… Я знал ее.
Дюффи некоторое время молча смотрел на мулата, а потом сказал:
— Это была чудесная девушка, и я ее не убивал. Тебя это мучило?
Жильрой заволновался, его верхняя губа покрылась капельками пота.
— В газетах написано, что ты.
— Ольгу заколола одна мерзавка и шлюха по имени Аннабель Эглиш. Она придумала всю эту историю, чтобы обвинить меня… — И Дюффи вкратце рассказал все, что случилось.
Жильрой вытащил носовой платок, обтер лицо и неподвижно уставился на свои желтые ботинки. Дюффи выпил еще виски, откинулся на спинку стула и затянулся сигаретой. Он был бледен, как полотно, руки заметно дрожали.
— Если бы ты любил кого-нибудь так, как я любил Ольгу, то знал бы, каково мне сейчас.
Глаза Жильроя потеплели, и он подошел к столу.
— Росс никогда не присылал ко мне подлецов. Прости…
— Ничего, — тихо ответил Дюффи.
— Это дело касается и меня. Понимаешь, я знал Ольгу, и она мне нравилась. Если тебе понадобится помощь, у меня есть хорошие парни… они всегда наготове.
Дюффи грустно улыбнулся.
— Спасибо. Только я должен отомстить сам.
— Это благородно, только одному очень трудно.
Дюффи встал.
— Во всяком случае, спасибо за предложение. Если будет тяжело, я попрошу твоих парней. — Дюффи подошел к двери и спросил Жильроя: — В газетах уже напечатали?
Мулат кивнул.
— Вам придется туго. Дело-то пахнет жареным.
— Да, мне сейчас несладко, — согласился Дюффи. — А убийцы чувствуют себя победителями.
Дюффи вышел из клуба, взял в гараже «бьюик» и поехал к Аннабель. Оставив машину на соседней улице, Дюффи прошел к нужному дому и, не дойдя нескольких метров, остановился: возле фонаря прохаживался полицейский. Дюффи вернулся к «бьюику», сел в него и, подъехав ближе, стал следить за фликом. Ливень закончился, но было очень мокро, фонари отражались в многочисленных лужах. Через некоторое время полицейский ушел, и Дюффи вылез из машины. Отперев дверь ключом, который дал ему Морган, Дюффи поднялся на хоры и увидел в зале Глизона, который, сидя в кресле, поигрывал кольтом.
Опустившись на колени, Дюффи несколько секунд наблюдал за ним, а потом сказал:
— Бросай оружие на пол, или я стреляю!
Глизон подпрыгнул от неожиданности, бросил кольт и поднял голову.
Дюффи выпрямился над балюстрадой, держа Глизона на мушке.
— Где Аннабель?
— Вышла… — еле слышно произнес Глизон.
— Я спускаюсь. Сиди тихо, потому что мне до колик хочется тебя пристрелить.
Дюффи перекинул ноги через заграждение и спрыгнул вниз.
Глизон выглядел чрезвычайно расстроенным и сидел, положив руки на колени, словно какой-нибудь пай-мальчик. Дюффи ударом ноги отшвырнул кольт Глизона в угол.
— Нам нужно поговорить.
Губы Глизона задрожали, но Дюффи это не разжалобило.
— Ты начал с подлости. Сначала перевернул мою квартиру, потом Ольгину, да еще попытался пришить мне убийство. Словом, повеселился всласть. Теперь настал мой черед.
— Ничего не понимаю, — стуча зубами, произнес Глизон. Он казался настолько растерянным, что Дюффи почувствовал это.
— Ты не понимаешь, о чем я говорю?
— Я всегда действовал честно. Мне нужна записная книжка, если она у тебя, я готов заплатить. Я приезжал в «Красную ленту» с деньгами, но тебя там не было. Потом я приехал сюда, вот и все…
Дюффи почесал затылок.
— Кто убил Макса Вейдмара?
— Тебе лучше знать.
— Ошибаешься. Я спрашиваю, кто его убил. Ну говори! Если не станешь врать, может быть, я и не сделаю из тебя решето.
— Но я ничего не знаю.
Дюффи качнул дулом кольта.
— Это будет мое первое убийство, — хрипло сказал он. Его лицо посерело, возле уголков рта появились складки. — Наверное, убить человека не слишком сложно. Во всяком случае, я попытаюсь справиться.
Глизон побледнел, его зрачки расширились.
— Это проклятая потаскуха, — заикаясь, сказал он.
Дюффи сдвинул шляпу на затылок. Его потное лицо блестело в ярком свете люстры.
— Мразь, слизняк, — прошипел он. — Еще немного, и я пристукнул бы тебя.
Глизон съежился, его лицо приобрело зеленоватый оттенок.
— Что у тебя общего с этой шлюхой?
— Аннабель — моя жена. — Стараясь скрыть дрожащие руки, Глизон сунул их под пиджак. — Я много бы дал, чтобы никогда не встречаться с ней.
— Так это она убила Каттлея, Вейдмара и Ольгу?!
— Я не знаю ни о какой Ольге. Кто она такая?
— Моя жена, — тихо сказал Дюффи.
— Не спускай глаз с этой сволочи, иначе она перережет глотку и тебе. Ей это — раз плюнуть.
Глизон попытался скрестить ноги, но у него ничего не вышло.
— Она ненормальная, ее надо держать в смирительной рубашке. Я не знаю, как от нее отделаться, и жду, что она заколет меня. Я жду этого даже во сне.
— Сколько у тебя денег?
Глизон с надеждой взглянул на Дюффи.
— Ты сказал — пятьдесят, но у меня только двадцать пять.
Он вытащил запечатанный конверт и положил на стол.
— Открой!
Руки не повиновались Глизону, и Дюффи, потеряв терпение, отложил кольт, сам распечатал конверт, пересчитал деньги и сунул их в карман. После этого он бросил Глизону записную книжку.
— Ты ждал от меня подлости, не так ли? Но можешь не радоваться, думаю, эта штука не слишком долго будет твоей.
Глизон с завороженным видом перелистал несколько страниц.
Дюффи, воспользовавшись этим, поднял пистолет Глизона, спустил предохранитель, положил его в карман, а свой кольт заткнул за пояс. Глизон, оторвавшись от книжки, следил за этими манипуляциями.
— Впервые в жизни со мной поступают честно.
— Поздравляю. Только имей в виду, теперь тебе придется иметь дело с Морганом. Ему тоже нравится эта книжечка.
Глизон вскочил.
— Морган? Откуда он узнал?
— Я проболтался, — пожал плечами Дюффи. — Но все это меня больше не касается. Мне нужно выяснить еще кое-какие детали, и распрощаемся.
С этими словами Дюффи направился к двери.
Глизон стоял посреди залы, держа книжку в опущенной руке. Дюффи бросил на него последний взгляд и открыл дверь. Прямо на него с порога были нацелены три черных зрачка: два принадлежали Аннабель, один — ее револьверу.
Дюффи потянулся к поясу.
— Ручки, — издеваясь, скомандовала Аннабель.
Подошел Глизон.
— Отойди, — тихо сказал он.
Дюффи повиновался, и Аннабель вошла в залитую светом залу. Она казалась побледневшей и осунувшейся, а ее глаза скорее подошли бы старухе, а не молодой женщине.
Глизон молча взял у Дюффи свой кольт и деньги.
— Сожалею…
Дюффи не спускал глаз с Аннабель.
— Стреляй же, потаскуха, иначе я при первой возможности убью тебя.
— Садись! — распорядилась женщина.
Дюффи сел, не столько из желания повиноваться, сколько ради того, чтобы протянуть время.
— Включи радио, — повернулась Аннабель к Глизону.
Тот посмотрел с удивлением, но, не проронив ни слова, пошел к радиоприемнику, который стоял немного сбоку, за спиной Дюффи. Но едва Глизон отошел, тело Аннабель напряглось, глаза подернулись пленкой, зубы оскалились. Дюффи все понял и закричал, но было поздно: Глизон упал на пол, увлекая за собой радиоприемник.
— А ты не двигайся! — Аннабель прицелилась в Дюффи. — Я уже давно собиралась избавиться от этого слабака. — Она словно выплевывала слова.
— Ты закончишь свои дни на электрическом стуле, — холодно заметил Дюффи.
— Думаешь? — она расхохоталась. — Да ты спятил! За это будут судить тебя, а не меня. Конечно, хорошо бы пристрелить и тебя… — Аннабель тщательно вытерла юбкой свой револьвер и бросила его к трупу Глизона.
— И что потом? — ухмыльнулся Дюффи.
— Ах, так ты не боишься? Пожалуй, я все-таки сейчас займусь и тобой. Полиции я объясню, что ты убил Глизона, а мне пришлось защищаться. Не так глупо, правда? Только дурак, вроде тебя, мог помогать мне вывозить труп Каттлея и вообще верить хоть одному моему слову.
Дюффи спокойно встал.
— Ты, я вижу, совсем спятила, — и шагнул к Аннабель.
Когда между ними было не больше метра, женщина нажала на спуск. Револьвер сухо щелкнул. Дюффи взялся за дуло, и взял оружие из ослабевших пальцев Аннабель.
— Перед твоим приходом я спустил предохранитель, — спокойно сказал он, а потом размахнулся и залепил Аннабель пощечину.
Женщина отлетела к стене, рухнула на пол и вдруг начала извиваться и выть. Слушать ее было невыносимо.
И тут с хоров раздался негромкий голос:
— Да перестань же орать. Он ничего плохого тебе не сделал. А не посмеяться над такой сукой — просто грех.
Глава 5
— Как сойти с этого божьего насеста? — спросил «малыш».
Дюффи поочередно посмотрел на него, Жоэ и Клива. Двое последних были вооружены.
— Просто спрыгнуть, — посоветовал Дюффи и пошел к бару, чтобы налить себе.
Аннабель села у стены и, недоумевая, рассматривала всех четверых. «Малыш» перекинул через балюстраду короткие ноги и неловко спрыгнул, стукнувшись плечом о пол.
— Спускайся, Клив, — приказал он. — А ты, Жоэ, наблюдай сверху. Понял? Если птички вздумают махать крылышками, стреляй без предупреждения.
— Понятно, — Жоэ беспечно облокотился о балюстраду. — Я с них глаз не спущу.
Клив перевалился через заграждение и довольно ловко приземлился.
Дюффи отхлебнул виски и снова почувствовал себя свежим и полным сил. Щемящее чувство утраты не оставляло его ни на минуту, но и оно действовало, как спиртное, разжигая пламя мести.
— Ты еще не знаешь этих двоих? — спросил он «малыша». — Покойник — Мюррэ Глизон, а рыжая, которая только что орала, словно ее режут, а теперь будет пытаться показать тебе голую задницу и затащить в постель, — мисс Эглиш. Но ее можно называть просто Аннабель. У нас здесь без церемоний.
«Малыш» захихикал.
— Черт возьми! Ты, похоже, крутишься в высшем свете.
— Как видишь. А теперь, раз уж мы собрались вместе, хотелось бы узнать дальнейшую программу.
Клив перевернул тело Глизона и деловито выворачивал его карманы. Обнаружив записную книжку и пачку денег, он отдал их «малышу». Пока они рассматривали список, Дюффи подошел к Аннабель.
— Ты сделала большую глупость, убив Ольгу, — раздельно произнес он. — Клянусь, что покончу с тобой, даже если мне придется ждать случая сто лет.
Аннабель плюнула в его сторону. Дюффи замахнулся, но внимательно посмотрев на женщину, пожал плечами и отошел.
— Тебе бы не помешало отдохнуть, — только и сказал он.
«Малыш» вручил записную книжку Кливу.
— Не потеряй.
— Лучше дай ему поиграть с мячиком, — с издевкой заметил Дюффи.
«Малыш» укоризненно посмотрел на него.
— Напрасно ты к нему цепляешься.
Клив задрожал и покрылся малиновыми пятнами.
— Я уничтожу это дерьмо, я разотру его по стенке, только разреши!
«Малыш» поднял голову и спросил Жоэ:
— Слышал?
— Ну и что? — рассмеялся тот. — Ему уже давно хочется кого-нибудь убить. Не стоит мучить парня.
— Пожалуй, ты прав, — кивнул «малыш». — Стукни его, раз тебе невмоготу.
Клив медленно повернулся к стоящему у стены Дюффи.
— Целься в живот! — вдруг взвизгнула Аннабель.
«Малыш» и Клив удивленно повернулись к ней, и в это время, быстрый, как молния, Дюффи щелкнул выключателем. После этого он бросился на пол и пополз туда, где заметил электропроводку, ведущую к люстре. Нащупав провода, он рванул их.
— Не стреляйте! — крикнул «малыш». — Нас может засечь полиция! Клив, не отходи от двери, я сейчас зажгу спичку.
Дюффи лежал неподвижно, он и сам был ослеплен наступившей темнотой.
— Я спускаюсь, — сказал с хоров Жоэ.
— Я позову тебя, когда будет нужно, — остановил его «малыш».
Дюффи бесшумно пополз на звук голоса и, рассчитав, что находится уже довольно близко, замер. Он осторожно поднялся и в тот момент, когда «малыш» чиркнул спичкой, ударил его по физиономии. Спичка упала на ковер и погасла.
Дюффи отпрыгнул, наткнулся на стул, и тот, грохоча, рухнул на пол. Жоэ выстрелил вслепую и едва не попал в цель, во всяком случае пуля задела рукав Дюффи, который теперь пробирался к двери. Уже потянувшись к ручке, Дюффи задел Клива, который дико взвыл, но тут же смолк под мощным кулаком невидимого врага.
— Скорей, Жоэ! Он, кажется, убил Клива! — обезумев от ужаса, закричал «малыш».
— Куда скорей? Я же ничего не вижу.
Дюффи схватил Клива за рубашку, вытащил в темную переднюю, бросил бесчувственное тело на пол, запер дверь в гостиную и включил свет.
Клив, не поднимаясь с пола, тупо смотрел на Дюффи. Обыскав юнца, Дюффи взял у него из кармана записную книжку, деньги Глизона и поднялся. Клив закричал.
— Да ты, я вижу, никак не угомонишься!
Дюффи схватил Клива за волосы и колотил головой об пол до тех пор, пока тот не обмяк тряпичной куклой. Не сдержавшись, репортер пнул его в лицо и едва успел отскочить, чтобы не запачкаться в брызнувшей из носа крови.
Вытерев ботинок о ковер, Дюффи, не дожидаясь, пока Клив придет в себя, выскочил на улицу.
За его спиной яростно терзал запертую дверь Жоэ.
На улице шел дождь. Ночь была сырой и душной. Дюффи сел в свой «бьюик» и довольно быстро добрался до «Бронкса». Оставив машину в гараже, он спустился по лестнице и постучал.
Открыл сам Жильрой. Широкая улыбка осветила его лицо.
— Все в порядке?
Дюффи кивнул.
— Необходимо выпить.
Они вошли в комнату, которая служила Дюффи временным убежищем, Жильрой налил виски и, протянув стакан, внимательно посмотрел на постояльца.
— Есть приятная новость, — осушив стакан, сказал Дюффи.
— Вряд ли меня что-то может порадовать.
— Глизон мертв. — Дюффи покрутил стакан в руках. — Кроме меня, там была банда Моргана. Только мы его не убивали. Это сделала его жена. Правда, она хотела свалить убийство на меня.
Жильрой вытаращил глаза.
— Похоже, все против тебя.
— Не страшно. У меня в руках есть одна штучка, которая стоит миллион долларов, — и Дюффи, вытащив из кармана записную книжку, бросил ее на стол.
Жильрой принялся листать страницы, но ничего не понял, и Дюффи терпеливо объяснил ему, в чем дело.
— Тебе надо спрятаться, — сказал Жильрой, выслушав рассказ.
— Знаю, — Дюффи стал расхаживать по комнате. — Если бы Ольга была живы, мы бы уехали. А теперь мне уезжать незачем.
— Далеко тебе не уехать, — Жильрой перелистал несколько страниц.
Дюффи пожал плечами.
— Никто ничего не знает.
— Ты и вправду собрался играть до конца?
Дюффи в упор посмотрел на хозяина клуба.
— Это во многом зависит от тебя.
— И что ты хочешь?
— Недавно ты сказал, что у тебя есть несколько преданных парней. Это очень интересно.
Жильрой взъерошил свою курчавую шевелюру.
— То есть?
— Я хочу вышибить Моргана из города.
Мулат лишь присвистнул.
— Ты сошел с ума! Для такого дела нужна целая куча деньжищ.
Вместо ответа Дюффи вытащил из кармана толстую пачку банковских билетов и бросил на стол. После этого из другого кармана вынул десять тысяч Гуса и присовокупил их к остальным.
Жильрой, не мигая, следил за его действиями.
— Тридцать пять пакетов. Не так уж мало, а?
Мулат поскреб подбородок.
— Для начала хватит. Но откуда у тебя такой куш?
— Не могу сказать, что он свалился с неба. Ну так договорились?
Жильрой налил себе виски и закурил.
— Обсудим. У тебя есть план?
Дюффи сел на стул и рассказал обо всем, что произошло днем.
— Не знаю как, но я должен разгромить банду Моргана.
Жильрой казался растерянным.
— Зачем тебе с ними связываться?
Губы Дюффи сложились в горькую усмешку.
— Этот гад считает, что я против него ничто. Вот я и покажу этому мерзавцу, кто из нас ничтожество.
— Ах, так… — протянул Жильрой.
— Да, так!
— Тебе не уйти от стаи гончих.
— Не волнуйся, я уже все продумал. Завтра я себе устрою надежное прикрытие.
— Прикрытие? Где ты его откопаешь?
— Эглиш, — просто сказал Дюффи, пересел в кресло и отпил из стакана. — Изложу ему дело, и старик будет на моей стороне, вот увидишь.
— А что, может, это и не так уж глупо!
— Еще бы! За его спиной я сделаюсь достаточно сильным, а если помогут твои парни, Моргану несдобровать.
— Эти парни — я, Шип и Шульц.
— Хорошо. Можешь поговорить с ними завтра, после того как я увижусь с Эглишем.
Жильрой кивнул и встал.
— Мои парни придут к часу, и если хочешь, можем встретиться прямо здесь.
Подойдя к двери, он вдруг пробормотал:
— А может, еще ничего и не получится.
— Ошибаешься. Все пройдет как по маслу.
Мулат покачал головой и вышел.
Дюффи уже начал раздеваться, когда в дверь постучали и в щель просунулась голова худощавого.
— Там с тобой хочет поговорить какая-то курочка.
— Да ну? — удивился Дюффи. — Это ты ей сказал, что я здесь?
— Я сказал, что никогда о тебе не слышал, но она не уходила и велела передать, что пришла Алиса. Вот я и решил доложить.
— Господи Боже мой! Пропусти ее, да поскорей.
Худощавый ушел и вскоре вернулся в сопровождении Алисы.
Дюффи взял ее за руки.
— Милая моя… дорогая!
— Сэм мне все рассказал, — слегка задыхаясь, произнесла она. — Я должна была вас увидеть. Во всех газетах написано, что вы убили женщину. Что это значит?
Дюффи поцеловал ей руку.
— И вы верите? Ну ладно, хорошо, что пришли. Садитесь и чувствуйте себя как дома, — он кивнул на кресло.
— Что вы собираетесь делать? Сэм мне ничего не говорит.
— Он и так слишком много вам сказал, — улыбнулся Дюффи. — Конечно, я не убивал Ольгу. Все это подстроено. Посмотрите, теперь я с деньгами.
Алиса, как зачарованная, уставилась на рассыпанные по столу доллары.
— Спрячьте их!
— Сначала я расскажу обо всем, что произошло.
Выслушав Дюффи, Алиса положила руку ему на колено.
— Я понимаю, вам сейчас тяжело, но только, ради Бога, ничего больше не делайте. Ведь деньги еще не все. Умоляю, Вилли, идите в полицию. Все уладится… Аннабель накажут без вашей помощи. Мы найдем хорошего адвоката, у вас снова будет работа…
Дюффи жестом остановил ее. Алиса замолчала. Ей никогда не приходилось видеть Дюффи таким серьезным.
Убрав руку с его колена, она заплакала.
— Я пойду до конца, — упрямо сказал Дюффи. — Всю свою жизнь я был беден, меня отовсюду гнали. Что хорошего я видел? Брань заменяла мне ласку. А теперь я не остановлюсь ни перед чем. На банду Моргана смотрят с ужасом, а я уничтожу ее. Чего-нибудь я стою! Что вы на это скажете?
— Ради Бога, — дрожащим голосом попросила Алиса, — не втягивайте в это безумство Сэма.
Дюффи растрогался.
— Простите меня, деточка моя дорогая! Все это бред. Просто я схожу с ума из-за гибели Ольги. Я просто безработный репортеришка. Не думайте о моей болтовне, ладно? Забудьте.
Алиса некоторое время смотрела на него молча.
— Нет, вы меня просто утешаете. Я чувствую, все ваши слова — правда. Вы принесете людям много горя, и все ради чего? Только для того, чтобы удовлетворить честолюбие. Помешать вам я не смогу, но знайте: когда устанете от этой грязной игры, приходите к нам, мы всегда будем вам рады. Но только когда устанете. Сейчас, с этими злобными мыслями не приходите. Я вас очень любила и не хочу ненавидеть…
Алиса погладила руку Дюффи и встала.
Дюффи молча проводил ее до своего «бьюика», отвез домой и все так же молча пожал руку на прощание.
Вернувшись домой, Дюффи долго сидел, не включая свет. Потом он разделся, запер дверь на ключ и лег. Он долго лежал в темноте, губы его еле слышно шептали:
— Хорошенький уголок, где много солнца и желтый песочек… и небо синее-синее. И только мы вдвоем…
Дюффи машинально протянул руку и коснулся холодной наволочки. Комната показалась пустой и неуютной, злые слезы наполнили глаза.
Глава 6
Эдвин Эглиш си
Эглиш без всякого интереса посмотрел на книжку, которую дал ему посетитель, затем зажал сигару зубами и перевел взгляд на стену. Дюффи чувствовал, что говорит очень убедительно, и был доволен собой. Пусть этот старикан сколько угодно делает вид, что ему все равно, Дюффи не проведешь: наживка заглотана!
Наконец Эглиш вынул сигару изо рта и постучал по столу наманикюренными пальцами.
— Я могу позвонить в полицию, и вас арестуют за убийство.
Дюффи напряженно улыбнулся.
— И кого же я убил? Кажется, вы рассматриваете дело не в надлежащем ракурсе. Ведь мне приходилось защищаться после того, как убили мою подругу, совершенно непричастную, заметьте, к происходящему. Вам бы лучше заняться собственной дочерью.
— Верно, — согласился Эглиш. — Аннабель постоянно огорчает меня.
— Понимаю. Но что вы скажете, если я займусь этим делом?
— Вас скоро арестуют, и мне, честно говоря, непонятно, зачем вы пришли сюда.
Дюффи поднялся с разочарованным вздохом.
— Ну что ж. Этого следовало ожидать. Не думайте, что я собираюсь сделаться убийцей и занять в банде место вашей дочери. От вас я пойду в участок и там изложу суть дела. Шума будет достаточно, это я вам обещаю.
— Но у вас нет доказательств.
— Вы так полагаете? — Дюффи пренебрежительно хмыкнул. — Мне достаточно рот раскрыть, и вашу грязную потаскуху немедленно посадят за решетку. У меня есть свидетели, которые, спасая свою шкуру, не пощадят мисс Эглиш. На ее совести только за последние дни три убийства.
Старик жестом остановил Дюффи.
— Подождите! Мы же взрослые люди и вполне можем договориться.
Дюффи, который было двинулся к выходу, вернулся и подошел к письменному столу.
— Вы, Эглиш, не понимаете всей серьезности происходящего. Ваши враги могут приписать Аннабель даже больше, чем она сделала. Они только и ждут момента, чтобы вцепиться вам в глотку, и вы это знаете лучше меня. У вашей социальной реформы почти нет поддержки, мне она тоже не по душе, но имейте в виду, если поступки вашей дочери станут известны, программа немедленно будет признана несостоятельной и забракована.
Эглиш встал, на какую-то секунду в его рыбьих глазах мелькнуло беспокойство, а потом они снова сделались бесстрастными.
Дюффи понял, что задел слабую струнку противника, и мысленно потер руки.
— Ваши предложения? — неторопливо произнес старик.
— Прежде всего нужно остановить полицию. На это вашего влияния хватит. Если мне не придется бояться фликов, я разгромлю банду Моргана. А после этого можно будет заняться Аннабель и поместить в клинику для умалишенных. Поверьте, это самый разумный выход.
Эглиш раздумывал.
— Нейтрализовать полицию — слишком мало. Вам понадобятся деньги и поддержка.
— Я могу рассчитывать на ребят Жильроя.
— Жильрой? Мне приходилось о нем слышать. Это порядочный человек, но совершенно безынициативный.
— Зато мне инициативы не занимать, а дело возглавлю я.
— Как у вас с деньгами?
— Не буду возражать, если вы немного подбросите. Вам ведь тоже выгодно, чтобы мы распутали этот клубок.
Эглиш двинулся к выходу.
— Посмотрим. А пока едем к начальнику полиции. Расскажете все ему.
Дюффи проницательно взглянул на старика.
— Нет, вы должны сделать это сами. Я слишком дорожу шкурой и рисковать не собираюсь. Кто поручится, что в последний момент вы не пойдете на попятный?
— У вас забавная манера изъясняться, — заметил Эглиш, пожимая мощными плечами. — Но делайте как хотите. Я позвоню в полицию.
Дюффи бросил взгляд на бронзовые настольные часы: начало двенадцатого.
— Я позвоню вам через час и, если ответ будет положительным, начну действовать.
Эглиш кивнул.
— Где сейчас Аннабель? — внезапно спросил он.
— Во время последней нашей встречи она советовала одному головорезу из банды Моргана стрелять мне в живот, чтобы не промахнуться. В таких делах она очень предусмотрительна.
Распрощавшись с Эглишем, Дюффи сел в «бьюик» и отправился к Жильрою. Оставив машину, как обычно, в гараже, он прошел в свою комнату, попутно попросив худощавого принести газеты. В ожидании газет он закурил, выпил виски и попытался немного расслабиться.
Мысли постоянно возвращались к Ольге. Он не мог забыть страшной картины, которая предстала перед ним: голая возлюбленная с кинжалом в груди… Как Дюффи ни отгонял это видение, оно постоянно возвращалось.
Когда вошел худощавый, Дюффи облегченно вздохнул. Просмотрев газеты, он откинулся в кресле и стал размышлять. Об убийстве Глизона не было ни строчки. Дюффи встал, набрал номер Аннабель и услышал длинные гудки. Никто не взял трубку, птичка упорхнула.
Дюффи начал нервно прохаживаться из угла в угол. Может быть, «троица» Моргана убила женщину? Такую версию исключить было нельзя, но и верилось в нее с трудом.
Около часа в комнате появился Жильрой со своими парнями.
— Познакомься, это Шип.
Дюффи слегка наклонил голову и взглянул на того, которого звали Шипом. Его фигура показалась Дюффи любопытной: крошечная голова на огромном теле. Он казался собранным из неподходящих друг другу частей и походил на робота.
Шульц оказался высоким черноволосым метисом. Его шевелюра торчала во все стороны и походила на щетину половой щетки.
— Садитесь, парни, и пейте, — пригласил Дюффи.
Они послушно опустились на стулья и застенчиво посмотрели на Дюффи. В этот момент в комнату заглянул худощавый.
— Принеси-ка нам виски, — скомандовал Дюффи.
Жильрой стоял у окна, опершись о подоконник.
— Я объяснил им все в общих чертах, — сказал он. — Не волнуйся, они согласны.
— Это тебя разыскивают флики? — скрипучим голосом спросил Шип.
Дюффи взглянул на Жильроя, и тот сделал успокаивающий жест.
— Да, разыскивают, но скоро это кончится.
Дюффи подошел к телефону, снял трубку и набрал номер. Пока он ждал соединения, худощавый принес виски, Шульц схватил бутылку и налил всем.
— Эглиш, — спросил Дюффи, — дело улажено?
— Да, мне удалось вас выгородить, но это было нелегко. Вы должны найти виновного, не затрагивая того, о ком мы говорили.
— Прекрасно! — расхохотался Дюффи. — Нам нужны еще два-три трупа, чтобы все свалить на них, не так ли?
— Трупы не валяются на дорогах, — проворчал Эглиш.
— Если бы вы могли увидеть моих ребят, то изменили бы мнение. Но что мы будем с этого иметь?
— Если ликвидируете Моргана и освободите меня от известной особы, я за ценой не постою.
— Нет, так дело не пойдет. Мне надо знать точно.
Эглиш ненадолго задумался.
— Я открою счет на ваше имя в Национальном банке. Можете брать в объеме пятидесяти тысяч.
— Согласен, — Дюффи повесил трубку.
Жильрой отошел от окна и взял стакан, который протягивал ему Шульц.
— Ну что, работаем?
— Да, Эглиш прикрывает. Ему удалось убедить полицию, что я не убивал Ольгу. И если мы хорошо проведем операцию, он щедро заплатит. Можно приниматься за дело.
— А что я с этого буду иметь? — поинтересовался Шульц.
— Каждому по пять пакетов.
— Мне это подходит.
— Самая первая задача — найти Аннабель Эглиш, — начал Дюффи, опираясь о стол. — Эта потаскуха очень опасна, надо помешать ее козням.
— Убить? — неодобрительно спросил Жильрой.
Дюффи покачал головой.
— Нет. Я сам займусь ею. Эта женщина — сумасшедшая.
— Конечно, мы ее найдем, только психи — не наш профиль.
— Найдите ее, остальное — моя забота.
— С чего начинать? Где она может быть?
— В последний раз я видел ее среди головорезов Моргана. Вот у них и надо спросить.
— Поручите это мне, — Шип встал. — Я хорошо знаю эту банду, — и он вышел, слегка шаркая ногами.
Дюффи повернулся к Жильрою.
— Что известно о Моргане?
— У него три ночных клуба, а контора — на проспекте Трасворс, возле реки. Оттуда он руководит своим бизнесом.
— Что за бизнес?
— Торговля на широкую ногу и все совершенно легально. «Общество сухопутной перевозки грузов Моргана». Но кроме этого, он занимается еще бардаками, контрабандой, «белым товаром» и тому подобными вещами.
Дюффи перелистал телефонный справочник и нашел номер «Общества».
— Господин Морган в конторе? — поинтересовался он, когда на том конце провода сняли трубку.
— А в чем дело?
— Я распоряжусь, чтобы Морган рассказал вам об этом, — сухо ответил Дюффи.
Прежде, чем соединить его, телефонистка заметила:
— Не делайте глупостей, иначе вам отрежут язык.
Дюффи лишь улыбнулся.
Наконец в трубке раздался голос Моргана:
— Слушаю!
— Примите соболезнования, Морган, ваши ребята оказались не на высоте.
— Да, Дюффи, на этот раз вы проскочили, но больше это не повторится, — спокойно ответил глава «Общества».
— Глизона больше нет, идея аукциона потускнела, но книжка по-прежнему стоит пятьдесят пакетов.
Морган шумно задышал.
— Мои парни получат книжку бесплатно. Скоро они навестят вас для беседы.
— А знаете что? — радостно воскликнул Дюффи. — Я передам книжку в полицию.
— На вашем месте я бы не спешил, — чересчур живо откликнулся Морган. В его голосе уже не было уверенности.
— Нет, я сделаю это, и тогда посмотрим, что к чему. Мне удалось выудить у Глизона двадцать пять пакетов, и поэтому я не слишком тороплюсь.
— Минутку, — остановил его Морган. — Даю вам пять пакетов.
— Умножьте цифру на пять, и список — ваш.
— Согласен… — тихо произнесли на противоположном конце провода.
— Несите деньги, и книжка ваша. Но все это должно произойти в людном месте. Я буду ждать в холле «Бельмонт Плаза» в шесть вечера.
— Хорошо.
Жильрой следил за разговором, уставившись Дюффи в спину, и когда тот повесил трубку, заметил:
— Тебе будет нелегко заполучить денежки.
Сделав вид, что не слышит, Дюффи взялся за шляпу.
— Едем!
Все трое двинулись к гаражу.
— Ты сумеешь вести это такси? — спросил Дюффи у Шульца.
Тот кивнул.
— Хорошо. Тогда садись за руль, а мы с Жильроем поговорим.
Они устроились в глубине машины, и Дюффи назвал Шульцу адрес банка.
«Бьюик» осторожно тронулся с места и вскоре выехал на главную магистраль.
— Мы сыграем с этим подонком хитрую штуку, — объяснял Дюффи. — Он получит лишь копию, а настоящий список я передам Эглишу, чтобы старик мог действовать. После того как обезвредим Аннабель, наведаемся в контору Моргана. Нам нужны доказательства его подпольных махинаций. Ну, а если ничего не обнаружим, ликвидируем его сами, без помощи полиции. А пока — вот пятнадцать пакетов для тебя и ребят. Спрячь. Лучше не держи в одном месте, дай часть Шульцу.
— Значит, у тебя уже наметился план?
— И попробуем действовать по нему.
Шульц остановил машину возле тротуара, Дюффи вошел в банк, но вскоре вышел и, оглядевшись, сел в «бьюик», который тут же отъехал.
Дюффи назвал Шульцу адрес Эглиша, и тот поехал окольными путями.
— Сердце сжимается, как подумаю, что такой замечательный список придется передать полиции, — сказал Жильрой.
Дюффи пожал плечами.
— Ты же не станешь заправлять этими делами.
— Нет. Шантаж — не мое хобби. Но я не люблю оказывать услуги фликам.
— Флики разгромят притоны Моргана, значит, у нас общая цель.
Эглиш впустил Дюффи в дом и невозмутимо перелистал записную книжку.
— Значит, начнем с этого?
— Передайте книжку в отдел по борьбе с наркомафией. Конечно, у нас нет доказательств, но это список наркоманов. Думаю, Морган будет очень недоволен.
Эглиш кивнул.
— Вы нашли Аннабель?
— Нет еще, но скоро найду и сразу позвоню вам.
Через несколько секунд он уже сидел в «бьюике».
— Не пора ли перекусить? — поинтересовался Жильрой.
— Как хочешь. До шести мы свободны.
Шульц развернул машину и поехал к Восточному кварталу.
Глава 7
Когда Шип вернулся, он застал Дюффи за чисткой кольта. Жильрой и Шульц бездельничали, раскинувшись в креслах.
Дюффи поднял голову.
— Ну как, нашел?
Шип, ухмыляясь, вошел, уселся на стул и вытер ладонью потное лицо.
— А ты как думал? И угадай, где?
Дюффи положил кольт на стол, его рот искривился в желчной улыбке.
— Где?
Шип в полном восторге хлопнул себя руками по ляжкам.
— Она готова на все! Представь себе, она ухаживает за этим сосунком, маленькой пиявкой Моргана.
Дюффи поднял брови.
— Она от него не отходит, а он лежит на кровати и орет, как буйвол, которому кто-то попортил лицо каблуком.
Дюффи поднялся и заткнул кольт за пояс.
— Идем! Мы ее сейчас же и сцапаем.
— Все четверо? — удивился Жильрой.
— Нет, зачем же? Шип и я, этого вполне достаточно.
— Согласен, — Шип наклонился к Жильрою и что-то шепнул ему на ухо.
Хозяин клуба расхохотался.
— А вы отправляйтесь в «Бельмонт Плаза», — распорядился Дюффи. — С Морганом следует быть начеку.
Дюффи и Шип отправились к машине.
— Если эта куколка начнет сопротивляться, ты ее прикончишь, — тихо сказал Дюффи, усаживаясь за руль.
Шип кивнул.
— Но на вид-то эта шлюха хоть хороша? — поинтересовался он. — Мне не везет на баб. Говорят, я некрасивый.
Дюффи искоса взглянул на него.
— С этой потаскухой никогда не знаешь, по душе ты ей или нет. Она хитра и опасна, как ядовитая гадина. А для того чтобы переспать, ей любой мужик подойдет.
Шип вкратце объяснил Дюффи, куда ехать, и задумчиво продолжал:
— Наверное, здорово трахнуться с шикарной бабой?
Дюффи не ответил, он ехал очень быстро и минут через десять спросил:
— Это здесь?
— Да.
Дюффи остановил «бьюик», и они вышли.
Шип вытащил из кармана скомканную бумажку.
— Тысяча четыреста шестьдесят девять, похоже, это дальше.
Они перешли дорогу и лениво, словно прогуливаясь, пошли вдоль домов.
— Аннабель и Клив — оба ненормальные, с ними надо быть настороже, — предупредил Дюффи.
Шип улыбнулся.
— Ну я-то психов не боюсь.
Дом, помеченный номером 1469, был высоким и узким. Дюффи поднялся на крыльцо и просмотрел список жильцов.
— Ну вот, — наконец облегченно вздохнул он, — Клив Вессен. Это на третьем этаже.
Они, не торопясь, поднялись. На третьем этаже Дюффи вытащил из-за пояса кольт и показал Шипу глазами на дверь.
— Сможешь открыть?
— Я могу справиться с любым замком, — хмыкнул тот. — Смотри.
Шип подошел ближе, внимательно осмотрел дверь и повернулся к Дюффи.
— Здесь все на соплях.
После этого он вытащил из кармана связку отмычек, выбрал одну, и через минуту дверь была открыта.
— Я войду один, — шепнул Дюффи, — а ты — через две-три минуты.
Шип кивнул и остался на площадке.
Дюффи тихонько повернул ручку и вошел в маленькую прихожую, в которую выходили две двери. Услышав за одной из них голоса, он поднял кольт и вошел.
— Значит, тебе удалось-таки его изнасиловать? — холодно спросил Дюффи.
Аннабель, стоявшая до этого лицом к кровати, на которой лежал Клив, резко повернулась. Дюффи заметил, что голова юноши замотана бинтами, и оттуда поблескивают одни глаза.
— Я пришел сюда не для шуток, так что не двигайся, — предупредил Дюффи.
— Убирайся к черту, — прохрипел из-под повязки Клив.
Аннабель пригладила волосы и улыбнулась Дюффи.
— Знаешь, ты мне все-таки нравишься…
— Садись!
На пороге появился Шип. Посмотрев сначала на Клива, потом на Аннабель, он надул щеки и снял шляпу.
— Вы не представите мне своего друга? — низким, чувственным голосом спросила Аннабель.
Польщенный Шип поправил галстук.
— Она хорошенькая, — сказал он Дюффи, который внимательно наблюдал за Кливом, подозрительно прячущим руки под одеялом.
— Вынь лапы! — приказал он, но тут вмешалась Аннабель.
— А что если нам попробовать договориться? — предложила она.
— Ты поедешь со мной, — словно не слыша ее слов, сказал Дюффи. — Я отвезу тебя в один дом, где тебе понравится.
— Сейчас?
— Да, конечно.
Аннабель сделала шаг к двери, но спохватилась.
— Дом? Что за дом?
— Увидишь. А теперь можешь попрощаться с этим типом навсегда.
Аннабель пожала плечами.
— Мне на него плевать. Он даже не мужик, стоит ли терять время на прощание?
Шип расхохотался.
— Попробуй со мной. С такой курочкой дело пойдет!
— Убирайтесь все к черту! — взвизгнул Клив.
— Мне складывать вещи? — спросила Аннабель Дюффи, но тот покачал головой.
— Нет, не стоит. Мне надо с тобой поговорить. Идем скорее.
— Мне нравится, когда ты сердишься, — улыбнулась Аннабель. — Хорошо, поговорим… Я многое тебе расскажу об этом мальчике и о Моргане. Тому вообще не нужны женщины, он вполне довольствуется мразью, вроде этого, — она указала на Клива, и тот, злобно скалясь, вдруг выстрелил в нее из-под одеяла. В первую секунду Дюффи даже не понял, что произошло, а только тупо смотрел на дымящееся одеяло, но сбросил с себя оцепенение, выстрелил в Клива. Однако его рука дрогнула, и пуля вошла в стенку чуть выше головы юнца. Быстрый, как стрела, к Кливу бросился Шип, а Дюффи спрятал кольт за пояс и опустился перед Аннабель, которая лежала на спине, придерживая рукой бок. Она с трудом открыла глаза, посмотрела на Дюффи и заплакала.
— Успокойся, — сказал он и поднял женщину на руки. — Ты поправишься.
— Положи ее сюда, — Шип указал на кровать, с которой перед этим сбросил Клива.
— Принеси воды и полотенце! — крикнул Дюффи. — Да поспеши. Кровь из нее хлещет, как из поросенка.
Шип поспешно вышел из комнаты, и было слышно, как он выдвигает ящики, разыскивая чистое полотенце. Не теряя времени, Дюффи разорвал на Аннабель платье и освободил рану.
— Поворачивайся побыстрей! — крикнул он в соседнюю комнату, стараясь не выдать ужаса.
Шип прибежал со стопкой полотенец, и Дюффи схватил одно.
— Позвони Эглишу и скажи ему, что сделала эта падаль. Поторопись!
Дюффи попытался полотенцем зажать рану, Аннабель пристально смотрела ему прямо в глаза, испарина блестела на лице. Дюффи понял, что не может справиться с кровотечением.
— Это лучше того, что могло бы быть, — тихо сказал он.
— Да… — слезы потекли по лицу Аннабель.
Дюффи упрямо продолжал останавливать кровь, хотя понимал бессмысленность своих попыток.
— Дай мне выпить, — попросила женщина.
Дюффи поискал глазами и, обнаружив на ночном столике рядом с кроватью бутылку виски, поднес горлышко к губам раненой.
— Прости меня за Ольгу, — прошептала Аннабель, но лицо Дюффи не смягчилось.
— Ты раскаялась слишком поздно.
— Я ненавидела тебя за то, что ты пренебрег мною. Помнишь? Ни один мужчина со мной так не поступал.
— Я знал, что ты отомстишь.
— Запиши то, что я сейчас тебе продиктую, — попросила Аннабель. — Мне хочется перед смертью сделать хоть что-то хорошее.
Дюффи одним движением выхватил из кармана блокнот.
— Скорее, — тихо попросила Аннабель.
— Ты убила Каттлея?
— Да, он работал в паре с Глизоном, но не знал, что Глизон — мой муж. Он был мерзавцем, но мерзавцем с деньгами, а мне денег всегда недоставало. Когда я узнала, что он прикарманивает половину выручки, пихнула его в шахту лифта и нажала кнопку. Он был маленьким, это было несложно. Потом — Макс Вейдмар. Я с ними со всеми перебывала в постели, но только по разу: они мне не нравились. А Макс никак не хотел отстать. У него были фотографии, но взамен он требовал меня. Пришлось разделаться и с ним.
Дюффи торопливо записывал, изредка давая Аннабель хлебнуть виски.
В комнату вошел Шип.
— Эглиш сейчас приедет.
Дюффи жестом велел ему замолчать.
— А ты мне нравился как мужик, поэтому я тебя и возненавидела. Я поехала к Ольге Шан за списком, потому что думала, что вы уехали вдвоем, а когда застала ее в доме — убила.
— И что тебе с этого?
Аннабель продолжала исповедь, но говорила все тише и тише, Дюффи вынужден был склоняться над ней, чтобы разобрать слова.
— Мне страшно опротивел Глизон, и я подумала, что сумею свалить это убийство на тебя.
Дюффи сунул ей в пальцы автоматическое перо.
— Постарайся поставить подпись, — попросил он.
— Не… могу… не вижу…
Дюффи взял ее кисть и положил на бумагу.
— Подпиши! — крикнул он.
Но пальцы Аннабель вдруг выпрямились и рука сделалась тяжелой, словно камень.
Дюффи повернулся к Шипу.
— Вот везет! Она сделала признание, которое снимает с меня всякую вину, и умирает, не подписав.
— Обидно, — согласился Шип. — Давай, я подпишу как свидетель. Может, этому поверят.
— Посмотри на эту женщину, Шип. Мне кажется, в ней сосредоточилось все мировое зло.
— Так-то так, но уж больно была смазлива.
— А что с Кливом?
— Он еще не скоро придет в себя.
Дюффи посмотрел на часы.
— Без четверти шесть. Ну что же, идем. Оставим Эглишу эту бумажку. Если захочет, может сдать ее в архив.
Они молча вышли из дома и сели в машину.
— Морган лопнет от злости, — заметил Дюффи.
Шип казался совершенно спокойным.
— Что они сделают с трупом?
— Эглиш замнет дело. Он найдет пути, чтобы выгородить дочку.
Пробило шесть, когда Дюффи остановил машину у «Бельмонт Плаза». Войдя в многолюдный зал, они заметили Шульца, который, казалось, очень внимательно читает газету. Заметив Дюффи и Шипа, он сложил газету и бросил ее на столик. Это был знак, что их видят.
Почти в ту же секунду в зал вошли «малыш» и Жоэ, который с ненавистью посмотрел на Дюффи.
— На днях ты за все ответишь, — зловеще процедил он.
— Не торопись, — усмехнулся Дюффи и вместе с «малышом» вошел в бар. Жоэ остался в зале, и Шип с удовольствием посматривал на него, ожидая момента, когда будет можно помериться силами.
В баре «малыш» спросил:
— Почему ты с парнями Жильроя?
Дюффи смерил его холодным взглядом.
— Со временем узнаешь. Заканчивай дело, а то мне противно стоять рядом.
«Малыш» хмыкнул, вытащил из кармана конверт, распечатал и пересчитал ассигнации. Дюффи следил за его движениями. Ровно двадцать пять тысяч. Тогда Дюффи вытащил из кармана записную книжку и чуть ли не швырнул «малышу».
— А копия?
Дюффи улыбнулся, но глаза его оставались холодными.
— В полиции.
— Напрасно! — огорчился «малыш». — Морган рассердится.
— Пусть идет к черту, — огрызнулся Дюффи.
«Малыш» снова хмыкнул.
— Я ему передам. Кстати, деньги фальшивые.
Дюффи внимательно посмотрел на купюры, они выглядели настоящими.
— Не шутишь?
— Нет, конечно, — расхохотался «малыш». — Неужели Морган даст настоящие деньги такому проходимцу, как ты?
Дюффи с довольным видом сунул деньги в карман.
— И что же? — удивился «малыш». — Ты не расстроился?
— А тебе-то что, ублюдок? Пошел вон! — рявкнул Дюффи.
— Сдается, что мы скоро увидимся, — заметил «малыш» на прощание.
— И раньше, чем ты думаешь.
Дюффи проводил его глазами и видел, как он в сопровождении Жоэ выходит из зала.
Дюффи вышел следом и, убедившись, что в «бьюике» его ждут Жильрой и Шульц, сел в машину.
— Трудно пришлось? — спросил Жильрой, когда они отъехали.
Дюффи протянул конверт.
— Выручка.
Жильрой пересчитал ассигнации, присвистнул и вдруг спросил:
— А это не фальшивки?
— Может, ты и прав, — согласился Дюффи, глядя в окно.
Жильрой внимательно рассматривал деньги.
— Точно, фальшивые, — заявил он наконец.
Дюффи кивнул.
— «Малыш» сказал то же самое.
— И что ты собираешься делать?
— Теперь Моргана можно прижать к ногтю. Эг-лиш даст нам за эти купюры настоящие.
— Но как его прижать?
— Сегодня вечером нужно пробраться в его контору и оставить эти деньги там, а потом предупредить Эглиша. Пусть займется делом фальшивомонетчиков.
— Я бы предпочел настоящие деньги…
— Ты что, маленький? Нельзя сразу получить все, что хочешь.
Шип, который до этого молча прислушивался к разговору, вмешался.
— А я бы не понял, что это фальшивки. Может, попробовать сбыть их? Уверен, никто ничего не заметит.
— Нет, это проще всего, — возразил Дюффи. — Вы и так получите свою часть, но сначала заработайте ее. Во всяком случае до сих пор ваш заработок не был фальшивым.
Приехав в «Бронкс», Дюффи позвонил Эглишу.
— Вессен арестован, — заявил тот.
— А Аннабель?
— Забудьте про нее… Я положил в банк пятьдесят тысяч, вы вполне сможете прожить первое время.
Дюффи улыбнулся.
— Скажите, Эглиш, за что арестован Клив? За убийство?
— Убийство? Нет, конечно, — довольно естественно удивился Эглиш. — За торговлю наркотиками.
— Видно, у него в карманах было полно кокаина.
— Столько, что полиции хватило для ареста.
— Не сомневаюсь. А Аннабель?
Наступило молчание.
— Вы же прекрасно знаете, что с ней случилось, — несколько враждебно отозвался Эглиш. — Моя бедная девочка попала под машину, а шофер сбежал…
— Да, не повезло, — посочувствовал Дюффи. — Во всяком случае у меня скоро кое-что для вас будет, — и повесил трубку.
— Это крупная птица, — сказал он Жильрою. — Он заставил полицию арестовать Клива за подсунутый фликами кокаин и сумел скрыть причину смерти Аннабель. Она якобы попала под машину.
Жильрой только присвистнул.
Оставшись один, Дюффи долго раздумывал, что ему теперь делать. Наконец он встал, подошел к маленькому шкафчику, открыл ящик и вытащил оттуда оставшиеся деньги. Заперев дверцу, он сел к столу и пересчитал купюры. Кроме тех, что он передал Жильрою, оставалось девятнадцать тысяч. Дюффи разделил деньги на четыре части, одну положил в задний карман брюк, одну в боковой, еще одну в карман пиджака и последнюю спрятал под стельку в ботинке. После этого он сгреб оставшуюся на столе мелочь и пошел в бар. Там Жильрой разговаривал с Шипом и Шульцем и удивленно посмотрел на Дюффи.
— Хочу рассчитаться. Жильрой, дайте каждому по пять пакетов.
Шип выпил стакан пива и сказал:
— Бармен, шампанского! Нужно отпраздновать это дело.
Шульц повертел свои деньги в руках, сунул их в карман и, посмотрев отсутствующим взглядом на Дюффи, кивнул ему и вышел.
— Похоже, это прижимистый парень, — усмехнулся Дюффи.
— Не буду говорить, что он скряга, но денежки, кажется, любит. — Он посмотрел на часы. — Хочу сделать одну штуку. Около одиннадцати поедем в одно местечко.
— Это тоже будет оплачено? — спросил Жильрой.
— Конечно. Я хочу, чтобы вы заработали как следует.
Шип поднял голову от стакана.
— Честное слово, такие речи мне нравятся.
— Только не думайте, что я готов сорить деньгами просто так.
Вернувшись в свою комнату, Дюффи позвонил Сэму.
— Хочу попросить тебя об одной услуге.
— О! Смотря о какой. Из-за Алисы…
Дюффи нахмурился.
— Не сердись на Алису, она всегда права. Если бы у меня было хоть чуточку здравого смысла, я бы спокойно жил и работал вместо того, чтобы разыгрывать из себя народного мстителя. Но все дело в том, что у меня нет здравого смысла и мне нравится изображать героя. Ты должен сделать кое-что для меня, Сэм. Предупреди своих в центральном комиссариате и следи за Эглишем. Старик не кажется мне надежным, я ему не слишком-то доверяю. Ладно?
По голосу Сэма было слышно, что он заинтригован.
— Я всегда готов помочь тебе, дружище. Так что и впредь не деликатничай. Хорошо?
— Да. В общем, если заметишь что-нибудь интересное, сразу сообщи.
— Договорились, — сказал Сэм, но тут же озабоченно добавил: — А ты хоть отдаешь себе отчет, что творишь?
— Да, — Дюффи повесил трубку.
На улице шел дождь, капли лупили по стеклу. Дюффи бросился на кровать и, свесив ногу, застыл на несколько мгновений. Потом почесал щеку.
— Хотелось бы знать… — сказал он себе, но тут его мысли прервал шум шагов за дверью и голос Жильроя произнес:
— Нет, она такое не носит.
Ему тонким голосом ответил Шип, но Дюффи не понял, о чем идет речь, и в конце концов спокойно уснул под монотонный шум дождя.
Глава 8
Где-то вдалеке большой колокол прозвонил полдвенадцатого ночи, и с последним ударом, «бьюик» остановился возле тротуара. Дождь безостановочно стучал по крыше машины.
— Что за ночь! — недовольно произнес Шип. — Какая гадость!
— Не жалуйся, зато на улицах ни души, — Дюффи опустил стекло и выглянул наружу.
Холодные капли, словно того и ждали, выбили дробь по его макушке. Осмотревшись, Дюффи поднял стекло и вышел из машины, Жильрой последовал за ним.
— А ты, Шип, оставайся здесь.
Тот молча кивнул, вытащил из кармана револьвер и положил на колено. Шульц тоже выбрался из машины, и они втроем пересекли тротуар, который отделял их от довольно большого серого здания.
— Пойдем с задней стороны, — решил Дюффи.
Они нырнули в боковой переулок, обогнули здание и остановились возле пожарной лестницы.
Жильрой сделал Шульцу знак, но Дюффи остановил его и полез первым, следом двинулся Шульц, потом Жильрой. На втором этаже Шульц открыл окно, и вся троица без труда проникла в темный коридор.
— Это здесь, — шепнул Дюффи.
Они медленно шли вперед: Дюффи впереди, остальные за ним. Бледные лучи карманных фонариков скользили по полу и стенам и наконец осветили вывеску: «Общество судоходных перевозок. Морг
— Здесь, — тихо сказал Дюффи.
Шульц осмотрел замок, открыл его и пригласил всех войти.
Дюффи вытащил кольт, толкнул дверь, и они оказались в обширной комнате. Вдоль стен располагались металлические стеллажи картотеки. Интерьер состоял из трех письменных столов с креслами и трех столиков со стульями для машинисток. Средний стол был занят телефонными аппаратами.
— Кабинет Моргана, наверное, рядом, — прошептал Дюффи и осторожно открыл еще одну дверь, за которой оказалась небольшая, но уютно обставленная комнатка.
Жильрой уселся за стол и попробовал выдвинуть ящики, но все они оказались запертыми.
— Ничего не трогайте, — распорядился Дюффи, — а то эта старая лиса почует неладное. Мы только должны спрятать ассигнации и уходить.
— Вон там несгораемый шкаф, — заметил Шульц. — Наверное, в нем хранятся деньги.
Дюффи вытащил фальшивые банкноты из кармана и тщательно разгладил, потом взял настольный календарь в раме, оторвал дно, сунул туда деньги и приладил дно на место.
— Сойдет? — спросил он, любуясь работой.
— Не так-то просто это будет найти, — засомневался Жильрой.
— Подожди немного, увидишь, — Дюффи протянул руку к стоящему на столе телефону.
Пока шел вызов, Жильрой испуганно оглядывался по сторонам и вытирал ладонью потную шею.
Наконец Дюффи ответили.
— Эглиш? — измененным голосом спросил он.
— Да. С кем я говорю?
— Морган попался. Пошлите легавых в его контору завтра пораньше утром. Они найдут одну интересную вещь.
— Кто вы?
— Не все ли равно? Слушайте внимательно: в конторе Моргана под дном настольного календаря припрятано двадцать пять тысяч в фальшивых ассигнациях. Может быть, найдутся еще, если поискать. Этого хватит, чтобы его арестовать?
После краткого молчания Эглиш сказал:
— Дело идет, когда за него беретесь вы. Не сомневайтесь, эта свинья будет связана по рукам и ногам.
— Это в «Обществе судоходных перевозок», — уточнил Дюффи.
— Знаю, — тихо ответил Эглиш и повесил трубку.
Дюффи отошел от стола.
— Едем!
Они бесшумно вышли и, пройдя по коридору, вылезли на пожарную лестницу, прикрыв за собой окно.
Дождь хлестал по-прежнему, когда троица подошла к машине, где томился в ожидании Шип.
— Ну как, удалось? — он любовно погладил ствол револьвера.
— Все отлично. Завтра Морган получит приятный сюрприз.
— Думаю, нам не поймать Моргана, для этого нужны более ловкие парни, — с сомнением заметил Жильрой. — Не знаю, что получится у Эглиша. Морган и его банда — не новички. Дюффи закурил и выпустил дым через нос.
— Эглиш его возьмет. Он ведь только прикидывается овечкой. Сдается мне, что старикашка тоже волк, но в овечьей шкуре.
— Едем домой? — спросил Шульц.
— Да. Мне нужно еще подумать о прохвостах, которые ждут не дождутся своей очереди.
Когда машина ехала к Восточному кварталу, Шип доверительно сказал Дюффи на ухо:
— Мне страшно хочется затянуть сегодня в постель какую-нибудь курочку. Надо же отпраздновать твои пять пакетов.
Дюффи молча кивнул. Сам он думал лишь об Ольге.
— Чертова погода, — продолжал Шип. — Откуда сейчас взять красотку?
Дюффи безумно хотелось заткнуть Шипу глотку, но он продолжал упорно молчать. Но тут в разговор встрял Шульц.
— А что бы ты стал делать с курочкой? — весело спросил он.
Шип застенчиво хихикнул, но тут за него заступился Жильрой.
— У него есть деньги, пусть побалуется. Оставь его в покое.
Они проехали в молчании еще с километр, но Шипу не сиделось спокойно.
— А у тебя есть подружка? — спросил он Дюффи.
Дюффи повернул голову и взглянул в лицо Шипа, которое изредка освещалось светом фонарей.
— Займись своим делом, — холодно сказал он, — а меня оставь в покое.
— Ладно, ладно, — поспешно согласился Шип. — Я ведь просто так, чтобы разговор поддержать.
— Эглиш сказал что-нибудь о деньгах? — вдруг взволнованно спросил Жильрой. — Мы ведь все рискуем, а что получим за это?
Дюффи помотал головой, но потом вспомнил, что в темноте Жильрой его не видит.
— Нет, — коротко ответил он.
Наконец «бьюик» подъехал к «Бронксу».
— Выходите, — сказал Шульц, — а я заведу машину в гараж.
Дождь усилился, и все трое бегом кинулись к клубу. Жильрой открыл дверь и спустился в подвал. Коридор был погружен в темноту, и он выругался сквозь зубы.
— Джон, кажется, сошел с ума, — пробормотал он, не видя худощавого. — Не мог же он завалиться спать?
— Может быть, он напился, — предположил Шип. — Я дал ему десять долларов из своей суммы.
Жильрой нащупал выключатель.
— Зайдешь выпить рюмочку? — предложил он Дюффи.
— Ты еще спрашиваешь! Я промочил ноги, мне нужно выпить, чтоб не заболеть.
Жильрой двинулся в сторону бара и чуть не упал, споткнувшись о тело худощавого, лежащего поперек коридора. Он лежал на спине, руки и ноги были раскиданы, лицо окровавлено.
— Руки вверх! — раздался голос «малыша».
Жильрой и Дюффи повиновались, а Шип упал на колено и выстрелил в «малыша», но тот метнулся в сторону, и пуля его не задела. В то же мгновение распахнулась дверь бара, в коридор выскочил Жоэ и ударил Шипа рукояткой револьвера по голове. Шип заревел, словно раненый слон, и повалился набок.
— Может, хватит дурака валять? — процедил Дюффи.
Жоэ посмотрел на него, не понимая.
— Ишь ты, храбрец нашелся! — в его голосе зазвучали нотки восхищения.
— Не психуйте, — своим плаксивым голосом сказал «малыш», — и оставайтесь, где стоите. Я не собираюсь устраивать здесь бойню, но если вы начнете сопротивляться, нам придется всех отправить на тот свет.
— Чего вы хотите? — едва пошевелил губами Жильрой.
— Мы пришли за этим красавцем, — сказал Жоэ. — Он сыграл с Кливом мерзкую шутку, и мы должны его проучить. Это будет справедливо.
Он посмотрел на «малыша», словно ожидая одобрения, подошел к Дюффи с широкой улыбкой на своей звериной физиономии и мощным апперкотом отбросил того к стенке. Дюффи показалось, что его череп разлетелся на куски, в глазах вспыхнул ослепительный свет.
— Так его! Так! — хохотал «малыш». — Убей его!
Жоэ схватил бесчувственное тело Дюффи за рубашку, легко, словно сноп соломы, поднял и бросил на пол.
— Вынесем его отсюда, — скомандовал «малыш».
— Согласен, — Жоэ грубо подхватил Дюффи и потащил к выходу.
Жильрой был неподвижен, словно восковая фигура, только его черные глаза горели страхом. «Малыш» взглянул на хозяина клуба, и его сжатые губы растянулись в злобную улыбку.
— А вот и тебе, цветная обезьяна! — сказал он и выстрелил в Жильроя.
Тот всплеснул руками, колени его подкосились, темное лицо покрылось потом, и он, глухо стукнувшись головой о стену, упал на пол. По его щеке тоненькой струйкой текла кровь.
«Малыш» склонился над ним, Жоэ, который тащил Дюффи за рубашку, замер.
— Ты хочешь его прикончить? Оставь. Пусть сам подохнет да еще помучается перед смертью.
«Малыш» рассмеялся и спрятал револьвер в кобуру.
— У тебя часто бывают хорошие мысли.
— Еще бы! — с гордостью отозвался Жоэ, вытаскивая Дюффи за дверь. — А я сейчас отведу душу с этой мразью.
«Малыш» последовал за Жоэ, и они стали подниматься по лестнице. На улице было очень холодно, дождь лил сплошным потоком и, видимо, подействовал на Дюффи отрезвляюще, во всяком случае он попытался схватиться за ступеньку крыльца. Удивленный Жоэ наклонился над своей жертвой и выругался, Дюффи, воспользовавшись этим, сильно ударил его кулаком в нос. Неандерталец едва не упал. Дюффи вскочил на ноги и бросился вверх по ступенькам как раз в тот момент, когда Шульц открыл стрельбу с другого конца тротуара.
Дюффи слышал, как одна из пуль вонзилась в стену почти над его головой.
«Малыш» тоже открыл по Шульцу огонь, Дюффи вытащил из-за пояса кольт и присел возле двери, стараясь разглядеть Жоэ, но дождь заливал глаза, делая это невозможным.
Если бы Дюффи удалось перебежать на другую сторону тротуара, это спасло бы его. Сердце бешено стучало в груди, но страха не было: наоборот, ему хотелось петь и смеяться.
Шульц продолжал стрельбу, и Дюффи, собравшись с духом, перебежал улицу. В ту же секунду где-то невдалеке раздались полицейские свистки, зашумела машина.
— Флики! — крикнул Шульц.
Дюффи, используя как прикрытие каждый выступ стены, подбежал к парадному, где прятался Шульц.
— Мне надо поскорее смываться, — сказал метис. — Полиция и так держит меня на примете.
— Жильрой ранен, — сказал Дюффи. — Что с Шипом — не знаю. Флики нас не заметят, мы прикрыты.
— Моя пушка разогрелась от стрельбы.
— Поменяемся оружием, — предложил Дюффи. — Вряд ли меня будут обыскивать.
В тот момент, когда Шульц прятал кольт Дюффи, раздался вой сирены, из-за угла показалась полицейская машина, развернулась на полном ходу и остановилась возле них. Дюффи заметил за стеклами четыре красные надутые физиономии и не двинулся с места, потому что знал — в случае чего флики будут стрелять.
— Ладно, — сказал один из полицейских, опуская стекло. — Этого типа я знаю.
Дюффи подошел к машине и поставил ногу на подножку.
— Банда Моргана только что напала на клуб. Жильрой тяжело ранен. Они избили его слугу Шипа и меня, если бы вы не приехали, нам пришлось бы худо.
Трое полицейских нехотя вылезли из машины и направились к «Бронксу». Дюффи кивнул Шульцу, и оба двинулись за ними. У двери бара один из фликов принялся осматривать истекающего кровью Жильроя, а второй, кажется сержант, перевернул на спину Шипа.
— Этот скоро придет в себя, — заметил он.
В этот момент второй полицейский заметил Шульца и нахмурился.
— Откуда ты явился?
— Он ставил мою машину в гараж, — ответил за Шульца Дюффи и, подойдя к Жильрою, опустился рядом с ним на колени.
Сержант смерил его недружелюбным взглядом.
— Пока можете быть свободны, но остерегайтесь попасться еще на чем-нибудь.
Тон полицейского неприятно поразил Дюффи.
Шип между тем начал приходить в себя. Он поднял голову и выругался. Дюффи подумал, что Шип больше всего походит сейчас на толстую черепаху, которую перевернули панцирем вниз.
— Обойдется, — махнул на него рукой сержант.
Шип перевел на флика все еще бессмысленные глаза, сел и потер башку. Потом его взгляд остановился на Жильрое, он ахнул и без посторонней помощи поднялся на ноги.
Сержант в это время вызвал «скорую помощь» и в ее ожидании ходил по коридору, недоверчиво рассматривая участников побоища. Дюффи ходил рядом, вкратце излагая суть событий.
— Они воспользовались дождем и темнотой, — закончил он свой рассказ.
Шип протер глаза и теперь держался руками за виски, словно пытаясь что-то вспомнить. Наконец он сказал:
— Дайте время, я рассчитаюсь с этой поганью.
Шульц с беспокойством следил за фликами.
— Похоже, вы считаете виноватыми нас, — заметил Дюффи, — а те… — Он подошел к стойке и налил в стаканы виски. — Выпейте пока, — предложил он полицейским.
Красные физиономии фликов расцвели, но тут подоспел сержант:
— Мы при исполнении!
Дюффи удивился, но промолчал.
Наконец сирена возвестила о прибытии «скорой помощи», и два санитара, уложив бесчувственного Жильроя на носилки, исчезли под дождем.
— У тебя есть оружие? — спросил сержант, подходя к Шульцу.
Тот вынул кольт Дюффи и протянул флику.
— Мы отправим его в лабораторию и проверим, давно ли из него стреляли.
Дюффи шагнул к сержанту и вырвал кольт у того из рук.
— Передайте Эглишу, что это мой. Я одолжил этому человеку, чтобы он не был безоружен перед бандитами. Вы бы лучше не теряли время, а ловили их.
На шее сержанта взбухли вены, голубые глаза готовы были вылезти из орбит, но он сдержался и лишь сделал знак подчиненным, которые тут же вышли из помещения бара.
— Вроде копы что-то против нас имеют, — с тревогой произнес Шульц, когда они остались с Дюффи один на один.
— Такое впечатление, что в этих делах замешан и Эглиш. Все это мне очень не нравится. Похоже, старикашка хочет избавиться от меня.
Войдя в комнату, которая еще недавно служила ему убежищем, Дюффи позвонил по телефону.
— Здесь произошло настоящее побоище. Ворвались люди Моргана, тяжело ранили Жильроя, избили, кого успели. Старались убить меня, но помешала полиция, а бандиты тем временем улизнули.
— Не обращайте внимания, — равнодушно отозвался Эглиш.
Дюффи тонко улыбнулся.
— Легко говорить, сидя в кресле за толстыми стенами. Меня смущает, что полицейские не торопятся ловить бандитов. Я рассчитывал на вашу защиту, а флики ведут себя так, словно стараются подыграть Моргану.
— Не забывайте, что вы у них на примете, — раздался вкрадчивый голос Эглиша. — Поэтому не требуйте, чтобы они были с вами слишком учтивы и бросались исполнить первое ваше желание.
— Вы же знаете, кто истинный убийца. Если уж на то пошло, можно найти свидетелей и в конце концов докопаться до истины. Скажите честно, на что я могу рассчитывать, если выведу Моргана на чистую воду?
— Пока ничего не предпринимайте, — прозвучал ответ. — Я все рассказал журналистам. Завтра появится статья, где о вас нет ни слова, следовательно, и отвечать вам ни за что не придется. Потом я постараюсь объяснить полиции, какой колоссальный вклад вы внесли в расследование. Вам по большому счету нечего бояться.
— Я получу деньги, если с Морганом будет покончено?
— Кажется, я обещал. Как только Морган окажется за решеткой…
— До свидания, — Дюффи бросил трубку на рычаг.
Он подошел к окну, поднял штору и попытался рассмотреть что-нибудь за темным стеклом, но дождь не переставал, вода текла сплошным потоком, и за ней едва брезжил свет фонарей.
Дюффи опустил портьеру, сел, и в этот момент раздался телефонный звонок. Дюффи прижал трубку к уху, и до него донесся взволнованный голос Алисы.
— О! Вилли!
— Бог мой! — поразился Дюффи. — Два часа ночи! Что это вам не спится?
— Сэм только что узнал о перестрелке в «Бронксе», и я страшно тревожусь, как вы там?
— А где Сэм?
— Его только что вызвали в полицию по делу Моргана. Но вы мне не ответили. Как вы?
Некоторое время оба молчали.
— Послушайте, дорогая моя крошка, — заговорил наконец Дюффи. — Все это ни к чему не ведет, поэтому я выхожу из игры. У меня есть кое-какие деньги, больше мне не надо. Эглиш сделал все, чтобы доказать мою невиновность, поэтому у меня была одна задача: поймать крупных хищников, которые мешают жить и вам, и мне. Теперь же я оставляю все это и собираюсь начать новую жизнь.
— Я рада… я страшно рада. Но с вами все в порядке?
Дюффи показалось, что в голосе Алисы звучат слезы, и ему сделалось легче.
— А вот увидите. Завтра утром мы пойдем отмечать мое возвращение к нормальной жизни. Я заеду за вами. Вы купите себе все, что захотите, нарядитесь, как принцесса. Сэм вас не узнает! Как вам нравится этот план?
Но Алиса не успокаивалась.
— Я буду тревожиться, пока не увижу вас.
— Вы зря мучаетесь, — ласково сказал Дюффи. — Ложитесь и спите спокойно.
Некоторое время он сидел на краю постели, ощущая, как его охватывает лихорадочная дрожь.
— Ну вот, — огорченно подумал он, — простудился! Только этого не хватало.
Глава 9
Дюффи проснулся внезапно. Солнце просачивалось сквозь щели штор и яркими светлыми полосками ложилось на стены.
Зазвонил телефон.
Дюффи недовольно заворочался в кровати, натянул одеяло на голову, стараясь отделаться от назойливого звонка, но в конце концов не выдержал и, сбросив одеяло, снял трубку.
— В чем дело? — не слишком вежливо спросил он.
Ему ответил взволнованный голос Сэма. Дюффи даже не сразу понял, чего он хочет.
— Что ты говоришь? Я ничего не понимаю.
Сэм чуть не задохнулся, но попытался взять себя в руки.
— Послушай, ради всего святого! Эглиш тебя предал. Он обвиняет тебя во всех возможных и невозможных смертных грехах!
Дюффи разом выскочил из кровати.
— Продолжай!
— Флики арестовали Моргана за фальшивые деньги, а вслед за этим Эглиш явился к начальнику полиции и разделал тебя, как Бог черепаху. Я слышал все вот этими самыми ушами. Сейчас тебя должны арестовать за убийство Ольги, Глизона и Аннабель.
Дюффи рухнул на стул.
— Бессовестная тварь!
— Ты должен вести себя чрезвычайно осмотрительно, — сказал Сэм. — Они не могут взвалить все это только на тебя.
Рот Дюффи задергался.
— Меня арестуют сейчас?
— Да. Эглиш настоял. Они ждут, когда ты появишься на улице, и сразу же начнется охота.
— Да… А Эглиш будет потирать свои старческие ручонки. Если меня посадят, это — конец.
— Что ты собираешься делать?
— Попробую уехать.
— Учти, на всех дорогах выставлены пикеты. Ты вряд ли сможешь выбраться из города.
— Они знают о нашей дружбе?
— Нет, даже не предполагают, что мы знакомы.
— Если у меня не будет другого выхода, я смогу прийти к тебе?
— Конечно! — не колеблясь, ответил Сэм. — Лучше бы тебе приехать прямо сейчас и жить у нас, пока дело не прояснится.
— Нет. Сначала я попытаюсь выехать из города. Поцелуй Алису, но не говори ей лишнего.
Дюффи быстро повесил трубку и бросил быстрый взгляд на часы, которые показывали ровно десять. Он не спеша оделся, проверил наличие в карманах денег, взял шляпу, вышел за дверь, задвинул засов и пошел по коридору. Проходя через бар, он услышал усиливающийся звук полицейской сирены. Грустная улыбка показалась на губах Дюффи, он вышел на улицу и медленно отправился в гараж. Подойдя к «бьюику», он заметил, что сирена смолкла, а из соседней улицы выехала и остановилась длинная машина.
— Обожди! — раздался резкий голос Шульца.
Дюффи всмотрелся в темноту гаража и заметил метиса, который прятался за большим «паккардом».
— Флики снова здесь, — сказал он Шульцу. — Я уезжаю, а ты?
Шульц потряс головой и не сдвинулся с места. Заинтересованный, Дюффи подошел ближе и вдруг заметил в руках метиса карабин, нацеленный в его сторону.
— Чего ты хочешь? — сквозь зубы спросил Дюффи.
— Положи деньги на землю, а потом можешь уезжать.
— На улице полно фликов, не советую тебе затевать историю.
Шульц был бледен, как полотно, однако дуло его карабина продолжало смотреть в грудь Дюффи.
— Не учи ученого. Положи деньги на землю и поскорее!
Дюффи сунул руку в задний карман и нащупал холодную рукоятку кольта. Теперь он знал, что будет защищать свое добро. Пальцы обхватили рукоятку, ноги напряглись, он вскинул кольт и выстрелил, но в то же время услышал сухой щелчок карабина, и что-то горячее ткнулось ему в бок. Голова Дюффи закружилась, он не мог думать ни о чем, кроме боли, которая пронизывала бок.
Дюффи медленно опустился на пол, услышал брань и увидел Шульца, выбегающего из гаража с карабином в руках.
Дюффи с трудом поднялся. Где-то невдалеке дважды раздался выстрел из карабина, ему ответил лай револьверных выстрелов. Дюффи, покачиваясь, подошел к «бьюику», заполз в него, включил мотор и почувствовал во рту привкус крови. Сухой мучительный кашель сотряс тело. Струйка крови непрерывно текла из раны в боку, пропитала брюки, кровь уже хлюпала в ботинке. Собрав всю волю, Дюффи вцепился в руль и выехал из гаража.
Шульц, сидя на корточках за углом, стрелял в полицейского. Дюффи промчался между ними, как метеор, и оба выстрелили по «бьюику». Пули глухо шлепнулись о броню машины, не причинив вреда. В зеркальце Дюффи заметил, как Шульц вдруг повалился набок.
Больше ему деньги не понадобятся!
Вцепившись в руль и подавшись вперед, Дюффи мчался с бешеной скоростью. Кровь стучала в ушах молотом, боль разрывала тело. Он закусил губу, стараясь, чтобы нога не сползала с педали. Все мысли куда-то исчезли, все, кроме одной: надо добраться до Сэма! Там можно лечь и забыться. Надо продержаться еще немного. Дюффи посмотрел в зеркальце: погони не было, вряд ли флик запомнил номер его машины, по крайней мере, хотелось в это верить.
Он остановился за домом Гуиров в аллее, которая примыкала к черному ходу. Ему было жарко, и он не знал, сумеет ли добраться до квартиры. Ступеньки крыльца словно ожили под ногами, стараясь сбросить гостя на землю. Мучительный кашель раздирал грудь.
Дюффи с трудом открыл входную дверь. Он так ослаб, что вынужден был опуститься на колени и на четвереньках пополз по лестнице. Приходилось останавливаться и отдыхать через каждый метр. Из груди вырывался свист, на губах пузырилась пена. Дюффи вполз в лифт, подъем показался ему бесконечным.
К счастью, квартира Гуиров находилась сразу напротив выхода из лифта.
Алиса сразу же открыла. Сначала ее лицо просияло, но через секунду в глазах отразился испуг.
— Что с вами, Вилли?
Дюффи хотел ответить, но снова закашлялся и, опершись о дверь, согнулся чуть ли не пополам.
— Боже мой! — простонала Алиса.
Она поднырнула Дюффи под мышку, так, чтобы он смог перенести на нее вес тела, и втащила в переднюю. После этого она закрыла дверь и помогла раненому дойти до спальни.
— Вилли, что с вами? — продолжала она спрашивать, укладывая его поверх одеяла.
— Дай мне выпить, девочка, — прошептал Дюффи. — Что-то во рту пересохло.
Алиса кинулась в гостиную и вскоре вернулась со стаканом и бутылкой. Ей пришлось поддерживать голову Дюффи, пока он пил.
Алкоголь слегка приободрил Дюффи, и он слабо улыбнулся.
— Помоги мне раздеться, малышка, в меня всадили несколько пуль…
Раздевание заняло много времени, Дюффи вынужден был отдыхать после каждого движения.
— Только не бойтесь, — уговаривал он женщину, — это не опасно, просто очень больно.
Добравшись до раны, Алиса вскрикнула от ужаса:
— Там шесть пуль!
— Надо их вынуть, дорогая, — попросил Дюффи.
— Я никогда не смогу это сделать!
— Это необходимо. Кроме того, рана неглубокая, пули хорошо видны. Но это нужно сделать срочно, иначе начнется заражение. Ведь вы же не хотите, чтобы я погиб из-за вашей нерешительности?
Наконец Алиса решилась, сбегала на кухню и принесла тоненький ножик для фруктов.
Дюффи отхлебнул виски.
— Прокалите лезвие на огне свечи.
В конце концов Алиса принялась за дело. Страшная боль пронзила все тело Дюффи, но он не посмел даже застонать, потому что боялся напугать женщину.
— Вот все шесть. Я вынула их, — голос Алисы звучал едва слышно, она покачивалась от слабости.
— Выпейте скорей! — приказал Дюффи.
Ее зубы стучали о край стакана, но после первого же глотка слабость отступила.
— Теперь перевяжите рану и дайте мне заснуть.
— А если завтра позвать врача? Это не будет слишком рискованно?
— Ни в коем случае, радость моя, меня же ищут.
Алиса закусила губу, чтобы не заплакать, но принялась за перевязку. Слегка оглушенный виски, Дюффи лежал, глядя в потолок.
Алиса плотно затянула рану, и тогда Дюффи спросил:
— Не дадите ли вы мне старый костюм Сэма?
— Для чего?
— Я уеду…
— Но об этом не может быть и речи! Вы останетесь здесь.
Дюффи покачал головой.
— Я не должен вмешивать вас в это дело. Если меня найдут, у вас будут большие неприятности.
— Не сердите меня, Вилли! — тоном, не терпящим возражений, прикрикнула Алиса. — Вы останетесь здесь.
Дюффи обессиленно закрыл глаза.
— Ну ладно. Только очень ненадолго.
Алиса наклонилась к нему и поцеловала в холодный влажный лоб.
— Я так за вас переживаю.
Дюффи с трудом разлепил тяжелые веки.
— Мне страшно жаль, что я увяз в этой истории. Но верьте мне: я никого не убивал, я только хотел найти настоящих преступников и нашел их…
После минутного молчания Дюффи добавил:
— Посмотрите у меня в пиджаке. Там должны быть деньги.
Алиса тщательно осмотрела карманы.
— Там ничего нет!
— Значит, их спер Шульц, — губы Дюффи дрогнули, сил на то, чтобы рассердиться, не было. — Тогда посмотрите в правом ботинке под стелькой. Там три тысячи. Возьмите их себе. А Сэму — мой «бьюик». Это славная машина, я оставил ее у черного хода.
— Не думайте об этом.
— Вы были правы, дорогая, — едва слышно произнес он. — Деньги ничего не дают.
— Вы должны отдохнуть, — Алиса старалась говорить твердым голосом. — Постарайтесь поспать. Я буду рядом, и если понадобится, вы позовете.
— Спасибо… Не звоните Сэму. Я скоро встану. Мне уже лучше, но я страшно устал…
Пока Алиса накрывала Дюффи тонким одеялом, он взял ее за руку.
— Я вел себя, как дурак и мерзавец, — прошептал он.
Алиса сжала губы, чтобы не разрыдаться. Она изо всех сил старалась улыбнуться, но слезы стояли в ее глазах.
— Вы… лучший человек в мире, — проговорила она. — Но чересчур доверчивый. Подождите, все будет хорошо.
В комнате было прохладно, рана под повязкой почти не болела, и Дюффи вскоре уснул.
Неизвестно, сколько длился этот сон, но очнулся он, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Стоя на пожарной лестнице, в квартиру заглядывали Жоэ и «малыш». В то мгновение, когда Дюффи встретился с ними глазами, Жоэ поднял стекло и протиснулся в комнату.
— А мы заметили на улице твою колымагу и зашли справиться о здоровье, — злорадно проговорил он, а «малыш» добавил:
— И не воображай, пожалуйста, что мы тебя искали.
Дюффи посмотрел на дверь.
— Только не трогайте ее.
— Если она будет молчать, останется цела, — оскалился Жоэ.
— Закройте дверь, — попросил Дюффи.
Жоэ подошел к кровати, сорвал с Дюффи одеяло, и лицо его расплылось в неподдельной улыбке.
— Ты ранен?
Дюффи молча ждал продолжения. Он надеялся, что, если не будет шуметь, Алиса ничего не услышит, и бандиты ее не тронут.
Жоэ рванул повязку, из раны хлынула кровь.
«Малыш» возбужденно захихикал.
— Получай по заслугам! Ты должен был ответить за Клива, а теперь и за Моргана тоже.
Дюффи неподвижно лежал на спине.
— Послушай…
Жоэ замер на секунду. За стенкой раздавались шаги, был слышен звон посуды.
— Она готовит обед для этой скотины, — сказал «малыш».
— Эй ты, скотина, хочешь кушать? — поинтересовался Жоэ и, гнусно ухмыляясь, сдавил шею. Постепенно его лицо приняло зверское выражение. Прошло несколько минут, прежде чем он разжал пальцы.
«Малыш» отвернулся и подошел к окну. Он уже собирался перелезть через подоконник, как вдруг что-то остановило его.
— Жоэ, — шепотом позвал он.
В то же мгновение в окне возник черный силуэт, за ним еще два. Трое полицейских, не дав бандитам опомниться, быстро влезли в комнату.
Жоэ замер на месте с полураскрытым ртом.
— Не стреляйте, — попросил он.
Сержант прошелся по комнате, с недоумением глядя по сторонам.
— Тут что, семейный праздник? — улыбнулся он наконец.
«Малыш» угодливо засмеялся, стоя у стены с поднятыми руками.
— У вас ничего нет против нас, — дрожащими губами проговорил он.
Сержант склонился над Дюффи, в то время как двое других полицейских надевали наручники на «малыша» и Жоэ.
— Ну-с, ваша работа?
Он повернулся к «малышу» и сильно ударил его в лицо рукояткой револьвера, тот повалился на колени.
— Мы все расскажем! — взвизгнул он. — Мы видели, как Аннабель убивала своего мужа. В этого тоже стреляли не мы. У нас свои счеты из-за Клива.
— Ладно, ладно, — прервал его сержант. — Расскажешь все это в другом месте. Я уже давно охочусь за вами и вот наконец взял с поличным. На этот раз не отвертитесь! Выводите отсюда этих гадов, — приказал он.
Вдруг дверь открылась, на пороге стояла Алиса. Сержант попытался оттеснить ее к кухне.
— Не увозите его, — попросила Алиса. — Он тяжело ранен. Я вас умоляю!
— Этот тип на кровати — Дюффи? — спросил полицейский.
Алиса утвердительно кивнула.
— Он ранен, — настаивала она, — и очень серьезно. Оставьте его здесь. Я сварила ему бульончика… Он голоден… ему надо покушать…
Лепет Алисы заставлял полицейских отводить глаза. Сержант не знал, как ему поступить.
— Не суетитесь с бульоном, мисс, — он никак не мог решить, как поступить с револьвером и, в конце концов, сунул в задний карман. — Не беспокойтесь о вашем приятеле. Ему больше ничего не нужно!
To main »» Чейз Джеймс Хедли »» Ты мертв без денег. Скорее мертвый, чем живой. Это ему ни к чему.